Глава 87. Сёстры Бянь
«Поиграешь — и научишься! Хочешь попробовать?»
«Хочу... а... нет, не хочу». Взгляд Гань Лянь потускнел, она опустила голову: «Это всё девчачьи игры». Но и тому, во что играют мальчики, её тоже никто не учил. Единственное, что ей удалось заполучить, — это случайно подобранный волан из петушиных перьев, который дворцовые служанки заиграли до поломки.
Это была её единственная игрушка, но она не умела в неё играть и не смела.
«Ого!»
Байли Юнь показалось, что ответ Гань Лянь ужасно забавный! Эта хрупкая, словно белая лилия, плакса-девчушка в глубине души жаждет играть в мальчишеские игры? Действительно, человека нельзя судить по внешности!
Интересно, если Ли Вань узнает, что у её ненавистной плаксы-кузины такое хобби, изменит ли она своё мнение о Гань Лянь?
Сама Байли Юнь не имела предрассудков насчёт пола — не то что не имела, она находила это крайне забавным и достойным поощрения: «Неплохо! Весьма своенравно. Что сложного в том, чтобы играть в мальчишеские игры? Когда будешь уходить, возьми у Цайцин мою визитную карточку. Захочешь поиграть — во что угодно и когда угодно, просто приходи в усадьбу генерала Байли».
Гань Лянь тут же подняла голову и посмотрела на Байли Юнь с недоверием и восторгом: «Сестрица... ты умеешь играть в мальчишеские игры?»
Байли Юнь заложила нежные белые ручки за спину и гордо вздёрнула подбородок: «Ещё бы! Это мой конёк. Во всей нашей Великой Чжоу нет такой игры — от южных морей до северных земель, — которой бы я не знала или не умела!»
Гань Лянь приоткрыла розовые губки, казалось, у неё вот-вот слюнки потекут: «А мальчики... во что они играют?»
Байли Юнь перечислила, как по пальцам: «На юге больше водных забав, на севере — охотничьих, на юго-востоке играют со змеями и насекомыми, на северо-западе почитают борьбу. В каждом краю своих игр великое множество. Но если говорить обо всей Великой Чжоу, то самые распространённые мальчишеские игры — это метание стрел в сосуд, игра в мяч, верховая езда, петушиные бои, бои сверчков...»
Байли Юнь перечислила с десяток, как вдруг заметила, что у стоящей перед ней прелестной девочки глаза-оленя превратились в настоящие звёздочки, а от неё так и веет обожанием — ни дать ни взять, заядлая фанатка перед кумиром!
Главное — этот флёр фанатичного обожания был ей до боли знаком! Всего час назад он рассыпался в прах!
Байли Юнь резко опомнилась! Уж не слетело ли с её языка какое-то странное заклинание, превратившее благонравную барышню во второго Байли Чжи?
Тем временем в кружке, где били волан, одна девочка лет одиннадцати-двенадцати в ярко-красном платье играла с таким воодушевлением и потом на лбу, что все хором досчитали уже до семидесяти трёх. Девочка придерживала рукой красную юбку, подол взлетал вокруг неё в такт ловким движениям, и в обрамлении раскрасневшегося, потного личика она выглядела особенно живо и хорошенько.
Когда волан долетел до девяноста семи, девочка наконец выбилась из сил, шагнула чуть медленнее, не поймала падающий волан, досадливо подняла его и со злостью швырнула далеко в сторону, а сама плюхнулась на землю.
Окружавшие её девочки тоже разочарованно заохали: «Всего трёх не хватило! Чуть-чуть до сотни не дотянула!»
«Хоть и не до сотни, но всё равно очень здорово!»
«Да! Мы столько и не отобьём!»
Вдруг одна девочка капризно и презрительно фыркнула: «Но ведь так и не отбила! Уже три раза пробовала, а теперь ещё и волан швырнула. Видно, Фэй Баньюэ и в этот раз просто хвасталась!»
Сидевшая в центре девочка, которая как раз зло вытирала пот, замерла, встала и, сверкнув глазами, уставилась на ехидную насмешницу: «Я не хвасталась! Дома я отбивала сто три раза! Просто вы не видели!»
Рядом какая-то девочка потянула насмешницу за рукав, но та и ухом не повела, фыркнув: «Ну конечно. Даже если ты скажешь, что дома отбила тысячу, нам останется только слушать. Домашних твоих дел никто не видит!»
«Бянь Е! Я тебе рот порву!»
Фэй Баньюэ пришла в ярость, но, хоть и была любительницей повеселиться, красноречием не отличалась. Она бросилась вперёд, чтобы расцарапать лицо девчонке по имени Бянь Е. Игравшие с ней девочки поспешно схватили её.
Но Бянь Е, словно заранее зная, как отреагирует Фэй Баньюэ, отскочила на полшага назад, уворачиваясь от её цепких рук, развернулась и с преувеличенными рыданиями побежала к прохлаждавшимся в стороне знатным дамам и девицам: «Сестрица, спаси меня! Фэй Баньюэ проиграла в волан и теперь бьёт меня!»
Байли Юнь поймала волан, внезапно прилетевший прямо в лицо Гань Лянь, обернулась и увидела, что у знатных дам и девиц поднялся переполох: хрупкая девочка, рыдая, припала к груди сестры, какая-то знатная дама в гневе подскочила к той самой девочке, что била волан, и принялась сурово её отчитывать, да ещё и собственной рукой пару раз шлёпнула по спине. А девочка, с красными от слёз глазами, неподвижно стояла под материнской бранью при всех, упрямо не проронив ни звука.
Байли Юнь моргнула. Что случилось? Она только пару слов с Гань Лянь перемолвила, а там уже скандал разгорелся?
Тем временем у навеса несколько знатных дам и барышень окружили Бянь Е, утешая её. Девочка, прильнув к ласковой груди сестры, всхлипывала.
Госпожа Фэй, схватив дочь за руку, отчитывала её и требовала извиниться перед девочкой.
Вдруг одна из девочек, что только что наблюдала и разнимала дерущихся, бросилась вперёд, оттолкнула госпожу Фэй и вырвала Фэй Баньюэ из её рук.
Движения девочки были простыми и грубыми; госпожа Фэй, не ожидавшая такого, пошатнулась от толчка и едва не упала!
Фэй Баньюэ опешила, но, придя в себя, тут же оттолкнула свою лучшую подругу и бросилась поддерживать мать: «Матушка! Матушка, ты в порядке?»
Госпожа Фэй с трудом удержалась на ногах, пришла в себя и гневно напустилась на девочку: «Юэ Тяньцзи! Как ты смеешь вести себя так непочтительно!»
Из-за кустов Цайлань и Цайцин быстро объяснили Байли Юнь и Гань Лянь, что только что произошло.
А тем временем девочка по имени Юэ Тяньцзи, сжав личико, яростно глядя на госпожу Фэй, закричала: «Это ты непочтительна! Ты не только непочтительна, ты ещё и несправедлива! Бянь Е обозвала твою Фэй Баньюэ лгуньей и хвастушкой, сказала, что её домашние сто ударов волана — всё враньё. Ты ей мать, скажи: Фэй Баньюэ обманывала или нет? Врала или нет?»
Все опешили, не успев опомниться, как Фэй Баньюэ, которая до сих пор крепилась, разразилась громким «уа-а-а!» Девочка вцепилась в материнский рукав и рыдала горько и обиженно: «Матушка! Матушка! Я не врала и не обманывала! Ты своими глазами видела, как я отбила сто три раза! Я не хвасталась!»
Госпожа Фэй крепко сжимала дочь, взгляд её на мгновение задержался на лице явно виноватой и не смевшей поднять глаз Бянь Е, полный злобы, потом она перевела взгляд на Юэ Тяньцзи, и, поняв, в чём дело, лицо её стало очень нехорошим.
И тут сестра Бянь Е заговорила ласково, но упрёк был обращён к притихшей у неё на груди сестрёнке: «Е, сколько раз тебе говорить: вы, дети, во время игр иногда ссоритесь — это ничего страшного, не стоит придираться, главное — мир. Но как ты можешь обзываться? Раз ты обозвала человека, то и то, что тебя ударили, — дело понятное. А ну-ка извинись перед госпожой Фэй!»
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…