Глава 46. Очеловечилась
Тоба Ле сжал пальцы, лицо его было напряжённым, губы плотно сжаты — он и не думал её утешать.
На казённой дороге у подножия холма Лю Дяньсинь резко вскочил, но, сдержавшись, снова сел. Хозяин наказывал: когда рядом господин Ле, без зова хозяина не подходить. Хозяин хоть и мал, но его приказы следует исполнять.
Плач ребёнка был полон обиды — как у всех детей этого возраста. Сначала он просто плакал, потом завыл, всхлипывая и причитая: «Ты сломал мою деревянную шпильку! Я сделала всего одну! Купленные вещи — не моя работа, только эта сделана мной! Я уже собираюсь домой, у меня больше нет времени сделать тебе другую! Моя шпилька!»
С чего это он вдруг взял и сломал её?! Она же маленькая и слабая, разве легко вырезать готовую вещь?!
На этот раз лицо Тоба Ле действительно переменилось — мгновенно стало мрачным до предела. Он схватил Байли Юнь за шиворот: «Ты что сказала? Собираешься домой? Кто тебе сказал, что ты едешь домой? Кто тебе позволил?»
Байли Юнь, с лицом, залитым слезами, посмотрела на него. Плач прервался лишь на миг, а потом стал ещё громче: «Уа-а-а!» Она заколотила его своими короткими ручками и ножками: «Мне всё равно! Верни мою шпильку! Верни мою шпильку! Если не вернёшь, я тебя забуду, никогда больше не приеду к тебе, никогда не вернусь!»
— «Посмей только!»
Тоба Ле пришёл в ярость. Он подхватил ревущий розовый комочек и одним прыжком взлетел на спину своего коня, стоявшего у беседки.
— «Я сейчас же сделаю так, что ты никогда не сможешь вернуться домой!»
Лю Дяньсинь вскочил! Что делать в такой ситуации? Строго следовать приказу хозяина или действовать по обстановке, защищая его? В конце концов, его хозяину всего четыре... В следующее мгновение Лю Дяньсинь широко раскрыл глаза.
Разъярённый юноша, зажав под мышкой розовый комочек, понёсся прочь во весь опор. Розовый комочек, не переставая, плакал и брыкался у него под боком, но перед тем как умчаться, обернулся в сторону Лю Дяньсиня и решительно указал пальцем на беседку.
Лю Дяньсинь бросился в беседку. Конь Тоба Ле уже скрылся в глубине леса, не оставив и следа. Лю Дяньсинь тупо уставился на груду разбросанных деревянных коробок в беседке.
Если он правильно понял, хозяин имел в виду: «Смотри за вещами!?»
Его хозяин — неужели он... очеловечился?
Тоба Ле мчался на коне по горному лесу, словно с закрытыми глазами находя дорогу в любом направлении. Он скакал в мрачной ярости. Сначала Байли Юнь ещё могла голосить, но потом от тряски её начало безостановочно икать, и плакать она уже не могла.
Тоба Ле дёрнул рукой, и маленькое тельце Байли Юнь перевернулось, оказавшись закутанным в его накидку спереди. Ей сразу стало намного легче.
Тоба Ле одной рукой придерживал пухлый комочек, другой правил конём и молча продолжал скачку.
Когда лошадь наконец остановилась, Байли Юнь услышала волчий вой — то близкий, то далёкий.
Как только Тоба Ле спешился, он собрался бросить её на землю. Байли Юнь, не будь дура, резво рванула вверх, обхватила его шею руками и ногами: «Не надейся меня бросить! Не надейся!»
Она знала Тоба Ле лучше всех на свете — если не первой, то уж точно второй. Как только услышала вой, сразу поняла, что он задумал. Она твёрдо верила: Тоба Ле вполне способен бросить её в волчье логово и приставить волков сторожить её. Он на такое способен!
Тоба Ле рассмеялся от злости, отодрал её от себя и холодно усмехнулся: «Перекладываешь с больной головы на здоровую, да?»
Байли Юнь, не удержавшись за шею, вцепилась в руку. Словом, ни за что не отпустит — отпустит, и всё пропало. Тоба Ле не из тех, кто любит объясняться по-хорошему; бросит её в волчье логово — и никакие разговоры не помогут: «Это ты перекладываешь! Ты сломал мою шпильку! Верни мою шпильку! Верни мою шпильку!»
Тоба Ле, видя, что она до сих пор цепляется за эту паршивую деревяшку, разозлился ещё больше: «Верну какую-то паршивую шпильку! Поделом ей — сломалась!»
Байли Юнь тут же разинула рот и заревела. Сквозь громкий плач она продолжала мёртвой хваткой держать его за руку: «Верни мою шпильку! Без шпильки ты меня забудешь! Ты не будешь знать, кто я! При встрече ты меня не узнаешь!»
— «Какая ещё встреча! Даже если ты в пепел обратишься, я тебя узнаю! Сиди смирно и никуда не смей уходить!»
— «Ты врёшь! Ты не держишь слово! Обещал защищать меня, обещал делать со мной интересные дела — ты не держишь слово!»
— «Не мешай! Говори, куда ты на самом деле собралась?»
Наконец-то спросил, мамочки! А то она уже все слёзы выплакала.
— «Я еду спасать свою маму! Моя мама в столице, её заперли!»
— «А твой отец на что? Сдох, что ли?»
— «Это всё отец! Моя бабушка невзлюбила маму, хочет её погубить, а отец слушается бабушку и запер маму!»
Байли Юнь скривила губки и снова заплакала: «Мою старшую сестру, моего старшего брата, моего младшего брата — всю мою семью они заперли! Я еду их спасать, иначе их всех погубят!»
Тоба Ле никак не ожидал услышать такие подробности. Гнев его мгновенно утих больше чем наполовину, но он всё ещё не мог поверить: «А не взрослые ли тебя обманули?»
Байли Юнь тоже опешила, долго думала, почесала голову: «Не знаю. В письме так было написано».
Тоба Ле подозрительно уставился на неё: «Письмо? Какое письмо?»
— «Письмо от мамы. Бабушка по матери спрятала, а я тайком вытащила и прочитала. Длинное, много всего написано».
Тоба Ле не поверил ещё больше: «Сколько ты иероглифов знаешь? Сама письмо читаешь?» Не думай, он не знает: она каждый день учится грамоте всего один час, боевым искусствам — час, а в остальное время только играет.
Байли Юнь покраснела. Многие сложные иероглифы она ещё не выучила, но догадывалась по смыслу: «Некоторые всё-таки знаю!» С этими словами она надула губы и достала из-за пазухи несколько листов: «Не веришь — смотри!»
Письмо она действительно украла. Чтобы пройти проверку у маленького волчонка, она выложилась по полной!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…