Глава 19. Князь возвращается в усадьбу
Князь и раз в год-другой не жаловал в усадьбу. Внезапная весть, что он возвращается нынешней ночью, подняла на ноги всю усадьбу — сверху донизу поднялась суматоха. Все невольно подобрались, сами не зная почему, но отчего-то ощущая и возбуждение, и тревогу.
Даже госпожа Сунь начала волноваться.
В этом деле её позиция утратила беспристрастность. Она полагала, что свёкор не придаст этому большого значения, но никак не ожидала, что он сочтёт нужным лично вернуться в усадьбу, чтобы уладить дело.
Это без сомнения означало, что она справилась плохо.
С тех пор как она вышла замуж, муж её уважал, свёкор передал ей бразды правления, сыновья были почтительны, и она сама считала, что ведёт дом умело и никогда не подводила княжескую усадьбу. Свекрови не было, а значит, никто её не попрекал, но она никогда не позволяла себе ослабить требовательность к себе. За двадцать с лишним лет она впервые так тревожилась и спрашивала себя, не ошиблась ли она.
Но что ей было делать? Своего сына она и вправду жалела всем сердцем. Дай ей ещё один шанс — возможно, она поступила бы так же.
В смятении она вышла в передний двор, желая заранее предупредить сына, чтобы тот следил за словами и манерами при встрече с дедом, но, войдя в его двор, обнаружила, что его и вовсе нет.
— Где он?
В минуты дурного настроения меньше всего хочется сталкиваться с неожиданностями, и тон госпожи Сунь был разгневанным.
Слуга с глухим стуком рухнул на колени, чуть не плача от отчаяния. Он и сам хотел бы знать, куда его господин увёл госпожу Си Сан! Да только он не нашёл их!
Лицо госпожи Сунь почернело. Через четверть часа вся усадьба в панике бросилась на поиски. Но — не нашли.
Когда князь вернулся в усадьбу, госпожа Сунь и Тоба Хань с горничными, служанками и управляющим встречали его у главных ворот. Приветствуя князя, госпожа Сунь от стыда говорила срывающимся голосом и не смела поднять головы.
Тоба Хун, вернувшийся в усадьбу вместе с отцом, едва услышал, что двое младших сбежали, как лицо его мгновенно почернело:
— А в управе округа?
Госпожа Сунь с влажными глазами подняла взгляд на мужа и с беспомощным видом доложила:
— Господин Ли прибыл ещё полчаса назад, вместе с ним и мать ребёнка. Сейчас они пьют чай в передней гостиной.
Тут уж и Тоба Цзинь, стоявший за спиной Тоба Хуна, понял, что дело плохо. Княжеская усадьба призвала мать и дядю ребёнка, чтобы решить вопрос, — а третий брат взял и сбежал вместе с девочкой!
Сначала Ли Фу-жу, оберегая округ и народ, потерял ребёнка, затем их младший брат спас этого ребёнка. Поначалу обе стороны выглядели прекрасно — лучше не придумаешь. Но как же дальнейшее развитие событий всё больше сбивалось с пути?
Делами в усадьбе заправлял второй брат, помогая матери. Такой взрослый — и что толку? Тоба Цзинь с недовольством уставился на Тоба Ханя.
Тоба Хань, поймав укоряющий взгляд старшего брата, обиженно втянул голову в плечи. Даже мать не может совладать с третьим братом — что он-то может поделать? Он и так старался изо всех сил, понятно?
В тяжёлой, гнетущей тишине старческий голос князя Цзинбэя прозвучал необычайно спокойно:
— Проходите.
Род Тоба возвёл эту усадьбу сто лет назад, и по площади она была не меньше, а то и больше целого уездного города позднейших времён. Дело было не в бесчисленных строениях, а в том, что здесь имелось всё: и пейзажи, и горы, и воды, и озёра.
Особенно выделялся передний главный двор, где жил один лишь князь, — самый просторный, величественный и живописный. По обе стороны от главного двора располагались два боковых, и в одном из них в детстве жил Тоба Ле — покои, которые князь устроил для него.
Процессия вошла в усадьбу, каждый разошёлся по своему двору, чтобы немного привести себя в порядок и отдохнуть, переодеться в одежды для приёма гостей, а затем поспешил в переднюю гостиную главного двора для официальной встречи.
Слуг отослали прочь. Князь Цзинбэй восседал на главном месте, Тоба Хун, Тоба Цзинь и Тоба Хань сидели по левую руку от него, Ли Фу-жу и мать Байли Юнь, госпожа Ли, — по правую. Госпожа Ли выглядела крайне взволнованной, и госпожа Сунь по собственному почину села рядом с ней.
В присутствии князя Цзинбэя Ли Фу-жу ни капли не выказал своей привычной обходительной ловкости: вместе с сестрой он безукоризненно исполнил положенные поклоны, затем обменялся приветствиями с остальными. Усевшись, Ли Фу-жу первым делом спросил:
— Позвольте узнать, почему третий господин вашей усадьбы и моя племянница не соизволили явиться?
Сидевшие напротив не знали, что ответить: те, кто улыбался, продолжали улыбаться, те, кто молча пил чай, опустив голову, продолжали пить чай. Госпожа Ли с мольбой посмотрела на госпожу Сунь, но та тоже не знала, что сказать, и могла лишь взглянуть на свёкра.
Брат и сестра Ли обвели всех взглядом, недоумевая, и тоже уставились на князя Цзинбэя.
Князь Цзинбэй по-прежнему был спокоен:
— Сначала всё выясним, тогда и встретиться не поздно.
Ли Фу-жу подумал, что это разумно. Оба они дети — их слова в расчёт не идут. Лучше уж взрослым с глазу на глаз всё обсудить, а князь прикажет вернуть ребёнка — это надёжнее любых слов.
И Ли Фу-жу вновь повторил слова благодарности за спасение. Госпожа Ли снова поднялась и поблагодарила. После этого Ли Фу-жу слегка коснулся вопроса о том, что в прошлый раз ему не удалось забрать ребёнка, и выразил надежду, что князь соизволит принять решение и вернуть девочку роду Ли, который будет бесконечно благодарен.
К этому моменту все присутствующие уже ясно понимали всю подоплёку дела, и шесть пар глаз естественным образом разом устремились на князя Цзинбэя.
Князь Цзинбэй, однако, внезапно заговорил о совершенно постороннем:
— Господин Ли много лет служит правителем Линшуйского округа. Как вы смотрите на меня и на северо-западную армию?
Ли Фу-жу опешил, но поспешно улыбнулся:
— При вашем правлении всё чисто и ясно, народ живёт в довольстве и покое, северо-западная армия не причиняет ни малейшего вреда. Фу-жу исполнен глубочайшего восхищения вами!
Князь Цзинбэй спросил снова:
— А как вы полагаете, господин Ли, если моя усадьба Цзинбэй захочет сделать одно-единственное дело — сможет ли она его совершить?
Лицо Ли Фу-жу мгновенно переменилось. Он не посмел дерзить, но и тон его стал уже не столь любезен:
— Если ваша светлость возьмётся за дело, то и дело на тысячу человек свершится, не то что на одного! Но, ваша светлость, нынешнее дело…
— Князь ведь не угрожает ему, верно? Точно не угрожает, да?
Князь Цзинбэй прервал его очень буднично, в голосе по-прежнему не дрогнула ни одна нотка:
— Вы говорите, ваш ребёнок в моей усадьбе. Есть ли свидетели?
Лицо госпожи Ли побелело как полотно. Лицо Ли Фу-жу почернело. Это что же — он решил просто-напросто не признавать? Да тот ли это человек, которого он знал как князя Цзинбэя, хотя бы внешне соблюдавшего приличия и благопристойность? Не обознался ли он, а?! А он-то ещё надеялся, что этот старик рассудит по справедливости… Просто возмутительно!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…