Глава 19. Ругаться нельзя
Ду Цзюянь поднялась, заложила руки за спину, посмотрела на Сюэ Жаня и, вскинув бровь, произнесла:
— Я, вообще-то, собиралась поступать, но теперь, увидев вас, передумала.
С этими словами она собралась уходить.
Сюэ Жань от злости рассмеялся:
— Ты так самонадеянна и высокомерна, что даже если в будущем и станешь стряпчим, то непременно будешь пренебрегать законом и думать лишь о том, как бы покрасоваться. Таких, как ты, казённое училище не примет!
Таких людей он видывал немало: сдал на сюцая, а дальше ни к чему не стремится, думает, что раз умеет складно говорить и раз прочитал «Законы Чжоу», то уже может стать стряпчим.
И при этом самоуверенно полагает, что стоит ему только прийти — и он непременно сдаст экзамен и прославится на весь мир как стряпчий.
Смешно! В Юго-Западной стряпческой палате учеников без малого сотня, и все они начитаны, все до единого знают «Законы Чжоу» наизусть. Среди них даже есть победитель столичных экзаменов четвёртого года Шуньтянь. И что с того? Всё равно лишь с нескольких попыток сдали на хэгэ.
В Юго-Западной палате, кем бы ты ни был, ты обязан соблюдать здешние правила.
Ду Цзюянь вдруг остановилась, посмотрела на Сюэ Жаня и усмехнулась — то ли всерьёз, то ли насмешливо.
Сюэ Жань вздрогнул, но тут же принял суровый вид:
— Недоволен? Захочешь буянить — для этого ты ещё слишком молод.
Он больше всего ненавидел таких — бездарных, но о себе высокого мнения.
— Сюэ Жань, верно?
Ду Цзюянь неторопливо вернулась, прошлась перед ним, оглядывая его с головы до ног.
— Ты так злишься потому, что я всего лишь сюцай? Или потому, что у меня нет наставника? А может, считаешь, что двух дней чтения законов мне мало?
— А ты как думаешь?
— в ярости бросил Сюэ Жань.
— Хе-хе!
— усмехнулась Ду Цзюянь.
— Хе-хе!
— следом засмеялся и Малыш-Репка.
Сюэ Жаня от злости чуть не хватил удар: он схватился за стол и прорычал:
— Кривое дерево — кривая и тень!
— В положении об экзамене на стряпчего ясно сказано: к испытанию допускаются лишь те, кто имеет звание сюцая или выше.
— Ду Цзюянь произнесла: — По этому пункту я прохожу!
— В положении об экзамене на стряпчего нет ни слова о том, что сюцаю нужен наставник.
— Она, вскинув руки к небу, добавила: — А уж если наставник непременно нужен, то я — ученица самого императора-основателя. Что, считаешь, такой наставник недостаточно высокого ранга?
У Сюэ Жаня аж лицо задёргалось.
— По этому пункту я тоже прохожу!
— продолжила Ду Цзюянь.
— Пусть я читала законы всего два дня, но «Законы Великой Чжоу» я уже могу продекламировать наизусть целиком. Я только что предлагала вам меня проэкзаменовать, но вы, господин учитель, не пожелали. Это уже не моя проблема. И по этому пункту я прохожу.
Сюэ Жань поднял руку, чтобы хлопнуть по столу, но не успел — стол вдруг сам громко хлопнул, и он от неожиданности вздрогнул.
— Хлопать по столу я тоже умею!
— сказала Ду Цзюянь.
— Хотите поговорить о моих моральных качествах? Я вошла в дверь вежливо и почтительно! Но ваши ученики из-за двери насмехались надо мной, обзывая собакой, — и я стерпела. Как вы считаете, господин учитель, каковы мои моральные качества?
— А что ты сделаешь?
Из-за двери, среди толпы у Чжоу Яня, кто-то не выдержал и выкрикнул:
— Два дня читал законы — и уже смеешь бахвалиться! Даже собака знает своё место, а ты — нет. Ты хуже собаки!
Ду Цзюянь перевела взгляд и нашла говорившего — юношу лет семнадцати-восемнадцати, с нежной, тонкой внешностью. Сейчас он, выпятив грудь, вызывающе смотрел на неё.
— Говоришь, я хуже собаки? И что же я сделаю?
Ду Цзюянь вышла, улыбнулась юноше и вдруг, вскинув ногу, с грохотом сбила говорившего с ног. Наступив ему на живот, она холодно усмехнулась:
— Ну что, парень, как тебе такое?
Ба-бах!
Все остолбенели. Они же все книжники, силой рук не обладают; даже если дерутся — так разве что кулаками машут для виду, а уж если совсем дошло — так за волосы хватаются да по лицу царапаются.
Кто бы мог подумать, что этот тщедушный юнец при первом же слове полезет в драку!
— Наглость!
— Сюэ Жань в ярости выскочил вперёд.
— Не извинишься — из этих дверей не выйдешь!
Юноша, прижатый ногой Ду Цзюянь к земле, от боли взвыл, лицо его побагровело, на глазах выступили слёзы.
— Заступиться хотите?
— Ду Цзюянь оглядела обступившую её толпу.
— Даже если вас ещё двадцать набежит — бесполезно.
— Смеете обижать моего отца — получите от меня!
— Малыш-Репка, сжав кулаки и уперев руки в бока, встал у ноги Ду Цзюянь.
Все невольно попятились — показалось, что сегодня они связались с парочкой хулиганов-отец и сынок.
Ду Цзюянь опустила взгляд на юношу:
— Разговариваешь — так разговаривай, рассуждаешь — так рассуждай. А ругаться — это уже твоя вина! Твои родители отдали тебя учиться грамоте, да вот человеком быть — не научили! Сегодня я, твой старший брат, тебя проучу.
— Ты… ты у меня ещё попляшешь!
— взревел юноша.
Ду Цзюянь усмехнулась уголком рта:
— Ну и что с того, что попляшу?
Она обвела всех взглядом и холодно рассмеялась:
— Вы что, ножом кого зарезать сможете или кулаками проткнуть? Стая благовоспитанных негодяев — вырядились тут передо мной важными, а хоть бы в зеркало на себя глянули.
— Гляньте на себя в зеркало!
— поддакнул Малыш-Репка.
Ду Цзюянь убрала ногу и, заложив руки за спину, подошла к кипящему от злости Сюэ Жаню. Вскинув голову, она произнесла:
— Можешь не угрожать мне. В государственном уложении ясно сказано: всякого, кто подал заявление, вы обязаны принять! А вот годен я или нет — решать не тебе, простому учителю казённого училища!
— Наглец! Бесстыдник! Отброс!
— Сюэ Жань готов был сам броситься в драку, да только этот парень явно владеет боевым искусством.
Учился, сдал на сюцая, сына родил — и вдобавок ещё и боевыми искусствами занимается!
Что за семья такая, что так сына воспитывает?!
Ду Цзюянь произнесла:
— Глядя на твоих учеников — таких суетливых и самовлюблённых, — мне тебя по-настоящему жаль.
— Неудивительно, что вам не тягаться с Яньцзинской стряпческой палатой.
Ду Цзюянь обвела всех взглядом, с сожалением цокнула языком и вздохнула:
— «Воспитывай себя и поступай по совести, в словах следуй правилам!» Дарю эту фразу вам всем!
С этими словами она, взяв сына за руку, развязной походкой прошла сквозь толпу к выходу. Проходя мимо Чжоу Яня, она вдруг дёрнула рукой — Чжоу Янь с испуганным вскриком втянул голову в плечи и закрылся руками.
Но обещанного удара не последовало — лишь насмешливый смешок, и отец с сыном уже скрылись вдали.
Чжоу Янь от неловкости залился краской до самых ушей!
— Возмутительно, просто возмутительно!
— кипел Сюэ Жань. Один из учеников предложил: — Учитель, нельзя было так просто его отпускать!
Сюэ Жань взглянул на говорившего и вдруг вспомнил слова Ду Цзюянь, которой он насмехался над своими учениками! Пока тот был здесь — все думали только о собственной шкуре, тряслись от страха, а как ушёл — начали умные речи толкать задним числом!
Он с отвращением махнул рукавом:
— Позор для учёных! Чего стоите столбом? Идите читать!
Все втайне перевели дух — а то ведь боялись, что Сюэ Жань велит догонять того парня… А тот вон как пнул — не слабо. Свяжись с ним — сам же и пострадаешь.
— И правда позор для учёных!
— А она придёт подавать заявление?
— Ду Цзюянь ведь сказала верно: если она придёт подавать заявление, Юго-Западная стряпческая палата не имеет права отказать — таково правило, установленное самим основателем.
— Пусть только придёт — мы ей покажем! В драке не сильны, так в учёбе-то чего её бояться? Пусть явится с высоко поднятой головой, а уберётся несолоно хлебавши!
Эти слова нашли отклик: все закивали и, старательно обходя стороной только что пережитую неловкость, принялись обсуждать другое.
Ду Цзюянь, покачиваясь, вышла за ворота. Двери за ней закрылись, и она, вздохнув, сказала Малышу-Репке:
— Похоже, придётся нам искать другой путь.
— Пап, а ты был просто красавчик! Здорово врезал!
— Малыш-Репка сморщил нос, подумал и тихонько спросил: — Пап, а я, если честно, немного струхнул. Их вон сколько было.
И правда, народу там было много: даже если Ду Цзюянь и сильна, драться с такой толпой — дело нелёгкое.
— Не бойся. В драке главное — напор!
— Она погладила его по голове.
— Ещё пару раз подерёшься — и привыкнешь.
Малыш-Репка кивнул.
Ду Цзюянь подняла взгляд на висящую над головой вывеску, усмехнулась:
— А вывеска-то… ничего себе!
Малыш-Репка хитро закатил глаза, прикрыл рот ладошкой и тихонько захихикал.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…