Глава 20. В трёх чи над головой
— Жаль, — Ду Цзюянь отряхнула пыль с рук. Малыш-Репка спросил:
— Чего жаль?
Ду Цзюянь ответила:
— Жаль такой прекрасный почерк. Узнай об этом наставник-основатель — крышку гроба не удержит.
— Вылезет и поколотит тебя?
— в глазах Малыша-Репки плясали смешинки. Ду Цзюянь покачала головой:
— Увидев меня, он остолбенеет от восхищения, захочет побрататься со мной — и рука не поднимется.
Малыш-Репка довольно ухмылялся, ни капли не сомневаясь, сколько в словах матери правды.
— Сюэ Жань, небось, плакать будет, — Ду Цзюянь поправила волосы. Малыш-Репка заметил:
— Ты же только что и хотела, чтобы он заплакал.
Ду Цзюянь погладила сына по голове. Чем дольше она его растила, тем сильнее любила.
— Родной сынок!
— Родной папка!
— Малыш-Репка обхватил её ногу.
Они шли, как вдруг на противоположной стороне улицы показались трое юношей.
Трое тянули друг друга, толкались. Один из них был в небесно-голубом халате, лет двадцати, глаза при улыбке изгибались в лунные серпы — лицо приятное и безобидное. Другой — высокий, коренастый, с густыми бровями и ясными глазами, тоже лет двадцати, на вид крепкий и простодушный.
Эти двое преграждали путь юноше в зелёной одежде и с жаром что-то рекламировали.
— Братец, не обязательно вступать в Юго-Западную стряпческую палату. В этом мире стряпческих палат — пруд пруди, — худощавый мужчина преграждал дорогу, протягивая визитку.
Его вид напомнил Ду Цзюянь торговцев порнографией на обочине дороги.
— Вот, к примеру, наша Палата Трёх Чи. Наша Палата Трёх Чи стоит на свете двести лет!
— едва договорил рослый мужчина, Ду Цзюянь услышала, как худощавый тихонько добавил:
— …не хватает ещё ста девяноста семи.
Ду Цзюянь смотрела с живейшим интересом, остановившись у обочины.
— Какая ещё Палата Трёх Чи? Я поклялся поступить в казённое училище Юго-Запада. Отойдите!
Рослый мужчина удерживал собеседника, распинаясь вовсю:
— Наша Палата Трёх Чи собирает молодых стряпчих! Мы приветствуем новые течения, вбираем новые мысли, принимаем новых людей. Не бойся, что ты слишком остёр на язык, что режешь правду-матку, — лишь бы у тебя были смелость и средства. Здесь для тебя — Южные Небесные Врата к вершине мастерства, здесь — лестница, с которой ты окинешь взором всех героев!
— Братец, идём с нами — откроем новое будущее стряпческого дела!
— он сжал кулак, лицо его было искренним, голос — пылким и зажигательным.
Юноша в зелёном швырнул их визитки на землю, оттолкнул их и в гневе крикнул:
— Отойдите! Не стойте на дороге!
С этими словами, будто за ним черти гнались, он вбежал в Юго-Западную стряпческую палату, постучал — и юркнул внутрь.
Худощавый мужчина поднял визитки и сказал товарищу:
— Брат Жунсин, почему вокруг столько слепцов? Зря книжки читали!
— Цзичан, пойдём-ка домой спать, — вздохнул Доу Жунсин, как вдруг сзади раздался голос:
— Уважаемые, набираете людей?
Оба опешили и обернулись на голос. Перед ними стоял худенький, смуглый, но с ясным блеском в глазах юноша, державший за руку ребёнка ростом с репку.
Юноша улыбался светло и приветливо.
У Малыша-Репки зубы блестели белизной, глаза — как полная луна, вид — невинный и милый.
До чего знакомые лица… Где-то они их уже видели?
— Да!
— Доу Жунсин мгновенно оживился.
— Ты… хочешь вступить в Палату Трёх Чи?
Ду Цзюянь вскинула бровь и кивнула:
— Расскажете, что к чему?
— Отлично!
— Сун Цзичан, протянув только что поднятую визитку, прокашлялся и прочистил горло.
— Братец, слушай внимательно!
Ду Цзюянь покосилась на визитку. На ней значилось: Палата Трёх Чи.
— Наша Палата Трёх Чи собирает молодых стряпчих со всей Поднебесной! Мы приветствуем новые течения, вбираем новые мысли, принимаем новых людей. Не бойся, что ты слишком остёр на язык, что режешь правду-матку, — лишь бы у тебя были смелость и средства. Здесь для тебя — Южные Небесные Врата к вершине мастерства, здесь — лестница, с которой ты окинешь взором всех героев!
— Палата Трёх Чи — это все молодые стряпчие…
Сун Цзичан договорил до половины, и Ду Цзюянь перебила его:
— Позвольте спросить: какие именно «средства»
— талант или деньги?
Он и впрямь уловил разницу? Сун Цзичан рассмеялся, хлопнул в ладоши:
— Да любые! Лучше всего — и то и другое.
— Вот оно что!
— Ду Цзюянь кивнула.
Дело не в таланте, а в деньгах! У них нехватка средств.
— Нет? Нет — так и не беда. Нет таланта — мы научим, нет денег — вместе заработаем. Деньги — дело мелкое. Мы три года не открываемся, зато открылись — и три года сыты!
— Сун Цзичан загоготал, преграждая Ду Цзюянь дорогу.
Сегодня наконец-то попался один, кто согласен вступить в Палату Трёх Чи, — ни за что не упустить!
Ду Цзюянь скрестила руки на груди, разглядывая Суна Цзичана.
Малыш-Репка скрестил руки на груди, разглядывая Доу Жунсина.
— Стало быть, вы как минимум три года не открывались?
— Ду Цзюянь склонила голову набок, глядя на них.
Доу Жунсин изумился и выпалил:
— А ты откуда знаешь? Мы и правда не открывались!
Сун Цзичан сверкнул глазами на Доу Жунсина:
— Заткнись!
Ду Цзюянь усмехнулась — не то всерьёз, не то в шутку:
— Значит, хотите, чтобы новичок вступил в Палату Трёх Чи с деньгами?
Сун Цзичан втянул плечи, забегал глазами, замахал руками:
— Так вместе же богатеть будем! Ты говоришь слишком прямо, это некрасиво.
Делать-то можно, а слова не нравятся? Ду Цзюянь спросила:
— Вы экзамен сдали? Есть у вас удостоверение стряпчего?
Сун Цзичан мгновенно выпятил грудь:
— Есть! Иначе как бы мы открыли собственную палату.
— Мы не пожелали водиться с юго-западными, так что, как только три года минуло, сразу оттуда вышли, — кивая, подтвердил Доу Жунсин.
Ду Цзюянь вскинула бровь. Выходит, они тоже стряпчие из казённого училища Юго-Запада, только то ли их не захотели оставить, то ли сами не захотели остаться — словом, подались в самостоятельное плавание.
— Братец, ты-то экзамен сдал?
— спросил Сун Цзичан.
Ду Цзюянь покачала головой:
— Ещё не сдавал!
А! Так это тот самый юноша из «Дэцина»! Сун Цзичан мгновенно переменился в лице:
— Это… не сдавших мы не берём.
— И потянул Доу Жунсина: — Пошли, быстро.
Тот юноша хитёр — с ним лучше не связываться.
Теперь уже Ду Цзюянь преградила им путь:
— Каждая стряпческая палата раз в год может выдвинуть одного человека на экзамен. Я вступлю в Палату Трёх Чи — вы меня и выдвинете, и всё.
Доу Жунсин улыбнулся, изогнув глаза в лунные серпы, и закивал:
— М-м, мы и правда можем выдвигать. Тогда пойдём с нами.
— Заткнись.
— Сун Цзичан повернулся к Ду Цзюянь: — Сколько лет ты изучал законы?
— Два дня!
— ответила Ду Цзюянь.
— Вполне достаточно.
Ну вот, сразу видно — нечестный человек! Сун Цзичан остолбенел, долго не мог прийти в себя, а очнувшись, потянул Доу Жунсина прочь:
— Брат Жунсин, мы ведь, кажется, сегодня договорились встретиться с братом Чжоу?
— Ничего подобного!
— Доу Жунсина утаскивали силой.
Но не успели они сделать и двух шагов, как одного схватили за воротник, а другого обхватили за ногу. Отец с сыном, сияя улыбками, хором произнесли:
— Куда же вы? Не уходите!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…