Глава 105. Высочайшая похвала (2)
Ду Цзюянь позавтракала и пришла в Палату Трёх Чи, как тут же из управы прибыл официальный документ.
— Что там?
Доу Жунсин подошёл взглянуть.
Ду Цзюянь передала ему бумагу: — «Юго-Запад» взялся за это дело. Поскольку нужно провести расследование и собрать доказательства, они просят отсрочки на три дня, прежде чем открыть заседание.
— «Юго-Запад» взялся за это дело?
Доу Жунсин мгновенно напрягся.
— Что же делать? Я, я пойду разузнаю, кого «Юго-Запад» назначил вести это дело.
Ду Цзюянь не стала его останавливать. Нахмурившись, она откинулась на спинку стула. Посидев немного, она встала и направилась к выходу. Чжоу Сяо спросил: — Снова собираетесь в лавку тканей «Ичжэн»?
— Прошлой ночью не выспалась, пойду досплю.
С этими словами Ду Цзюянь ушла.
Чжоу Сяо невольно усмехнулся.
— Пап, а ты теперь разве не очень знаменит?
Малыш-Репка, увидев, что Ду Цзюянь только вышла, а уже вернулась и повалилась спать на кровать, с любопытством спросил.
Ду Цзюянь лежала, прищурившись, глядя на сына, и сказала: — Не выспалась, вернулась отдохнуть.
— Пап.
Малыш-Репка привалился к краю кровати, теребя пальцы Ду Цзюянь, потом потянул её за рукав и наставительно произнёс: — Хотя у тебя теперь и есть шахта, но основным делом пренебрегать нельзя. А ты бездельничаешь — это неправильно.
— А?
Ду Цзюянь открыла глаза и посмотрела на сына.
— Повтори-ка, я не расслышала.
Малыш-Репка вздрогнул: — Ты не голодна? Не хочешь пить? Я принесу тебе чего-нибудь поесть и попить, а ты пока отдохнёшь, ладно?
— Смотри у меня!
Ду Цзюянь снова закрыла глаза. Малыш-Репка, хлопнув себя по груди, с облегчением выдохнул и осторожно вышел. Чэнь Лан тихо спросил: — Что с твоим отцом?
Малыш-Репка, увлекая Чэнь Лана на кухню, ответил: — Мне кажется, у него настроение не очень. Учитель, сегодня вечером давайте куриные ножки, мой папа их больше всего любит.
— Твой отец больше всего любит делать покупки, — сказал Чэнь Лан.
— Дай ему серебра, пусть потратит сотню лянов — и он обрадуется.
Малыш-Репка тут же замахал руками: — Вы всё перепутали, мой папа любит куриные ножки.
И добавил: — Ладно, пойду посплю с ним рядом. Когда выспится, настроение точно улучшится.
С этими словами он снова вернулся в комнату, забрался к Ду Цзюянь в объятия и, похлопывая её по руке, принялся напевать песенку, убаюкивая её.
Чэнь Лан усмехнулся. Этот паршивец только что вытребовал у Лу Мяо триста лянов судебных издержек, а теперь снова прибедняется.
Ну и пикси же он — только входит, а выходит ничего.
Ду Цзюянь, прищурившись, улыбнулась уголками губ. Прошло ещё немного времени — она так и не уснула, а Малыш-Репка уже спал как сурок.
— Цзюянь!
В полдень постучал Чэнь Лан.
— Из управы пришли.
Ду Цзюянь аккуратно уложила Малыша-Репку, открыла дверь и спросила: — Что случилось?
И, взглянув в сторону входа, увидела незнакомого писаря. Тот, заметив её, радостно заулыбался: — Господин Ду, прибыло повеление вдовствующей императрицы с похвалой для вас!
— Господин Фу просит вас поскорее явиться за ним.
Писарь говорил почтительно.
Повелние вдовствующей императрицы? Так громко? Ду Цзюянь кивнула: — Дайте мне немного привести себя в порядок, я сейчас пойду.
Вероятно, вдовствующая императрица и император хотели, используя её награждение, намекнуть и предупредить князя Гуя.
Тех, кто отличился при обороне города, щедро хвалят — это предупреждение и выговор тем, кто на город нападал.
Похоже, вдовствующая императрица и император пока ещё очень благоволят к князю Гую. Сначала мягко его предупредили.
Зато она оказалась в большом выигрыше.
Чэнь Лан остался угощать писаря чаем, а Ду Цзюянь переоделась. Малыш-Репка, лёжа на кровати, хихикнул: — Пап, у тебя настроение получше стало?
— У меня всегда было хорошее настроение.
Ду Цзюянь погладила сына по голове.
— Ступайте с учителем заказать банкет, вечером отме тим.
Малыш-Репка кивнул: — Хорошо, мы сейча с пойдём заказывать банкет, а ты иди получать почётную грамоту.
Ду Цзюянь отправилась с писарём в управу.
Малыш-Репка и Чэнь Лан пошли в «Дэцин». По дороге Малыш-Репка спросил: — Учитель, а за высочайшую похвалу дают серебро?
— Нет! Это дело государственной важности и долга — примешивать сюда золото и серебро было бы пошло, — сказал Чэнь Лан.
— Удостоиться повеления вдовствующей императрицы с похвалой — уже величайшая честь.
Малыш-Репка кивнул, но не удержался и пробормотал: — Вдовствующая императрица какая-то слишком мелочная. Надо бы хоть немного золота или драгоценностей дать.
Ду Цзюянь получила повеление вдовствующей императрицы, а вдобавок — каллиграфическую надпись, собственноручно написанную главой кабинета Лу Чжаном.
«Истинный муж, исполненный долга и чести!»
У Ду Цзюянь дёрнулся уголок рта. Она взяла свиток в руки, выслушала наставления господина Ли, прибывшего из города специально для оглашения высочайшего указа, и отвечала с достоинством, не заискивая и не зазнаваясь.
— Это повеление ты должна бережно хранить и поместить в главном зале своего дома, — сказал господин Ли. Роста он был невысокого, глаза узкие и длинные, в голосе слышалась кислинка, а уголками глаз он искоса поглядывал на Ду Цзюянь.
— Каллиграфию старейшины кабинета Лу закажи в рамку и повесь в кабинете. Нельзя, чтобы она была спрятана, повреждена или помята, поняла?
— Слушаюсь!
Ответила Ду Цзюянь.
Господин Ли слегка кивнул. Тут подошёл помощник начальника уезда Фу и, сложив руки, сказал: — Это великая радость. Ваш подчинённый уже приготовил хлопушки и танец льва. Чуть позже устроим представление у ворот управы. Как вы считаете, господин, это уместно?
— Хорошо. Такое важное дело — слава для Шаояна. Нужно шумно и торжественно оповестить всех, — кивнул господин Ли.
Помощник начальника уезда Фу подмигнул Ду Цзюянь. Та поняла и, улыбнувшись, сказала: — Сегодня вечером ваш ученик накроет стол в «Дэцине», чтобы устроить вам приём.
— Ладно.
Господин Ли больше ничего не сказал и удалился в отведённые для отдыха задние покои.
За воротами управы повеление вдовствующей императрицы и каллиграфия главы кабинета в рамке были подняты четырьмя стражниками и выставлены напоказ под грохот хлопушек и в ритме зажигательного танца льва.
— Первый человек в Шаояне! Сама вдовствующая императрица издала для него повеление!
— А та каллиграфия — работа главы кабинета, самого большого чиновника в государстве!
— Господин Ду — просто замечательный человек! Только что сдал экзамен на первое место среди судебных стряпчих, а теперь ещё и отличился при обороне города и удостоился похвалы вдовствующей императрицы. Господин Ду — наша гордость, гордость Шаояна!
Ду Цзюянь, сложив руки, отвечала на приветствия, приветливая и доброжелательная.
В нескольких кварталах оттуда, в уездном училище, шли занятия. Услышав грохот барабанов и цимбал, слуга сбегал разузнать. Когда он вернулся и рассказал всем, в классе воцарилась мёртвая тишина.
— Ему просто невероятно повезло.
— Поехал в Синьхуа, и надо же такому случиться, что именно там князь Гуй выступил в поход. Это просто предки из могилы дым пустили.
— Слышал, сегодня судебная контора приняла иск, и истец снова из Палаты Трёх Чи.
— А какая группа из «Юго-Запада» будет вести дело?
Тихо спросил Чжоу Янь.
Сяо Цинфэн ответил: — Старший брат Дяо из группы «Бин».
— Вот как. У старшего брата Дяо голос звучный, мысли быстрые — очень хороший выбор.
Чжоу Янь опустил взгляд. Он так ждал момента, когда увидит, как Ду Цзюянь потерпит сокрушительное поражение.
Барабаны и цимбалы всё ещё гремели. Вошёл учитель и постучал по столу: — Есть свободное время — читайте книги! Жужжите, как мухи, я даже снаружи слышал.
— Молодёжь совсем не знает меры. В уездном училище придётся ещё год торчать — только зря тратите казённое содержание.
Этот учитель всегда был несдержан на язык и говорил самые обидные вещи, поэтому, даже когда он ворчал, ученики не смели огрызаться.
— Судебный стряпчий — это всё-таки талант!
Сказал учитель, прислушиваясь к барабанам. Вспомнив несколько дебатов и процесов Ду Цзюянь, он взглянул на учеников и вдруг обявил: — Сегодня делимся на истца и ответчика. Сейчас проведём тренировку.
В уездном училище Юго-Запада было шумно, а вот в группе «Бин» судебной конторы «Юго-Запад» царила странная атмосфера. Дяо Цинь, получив выданное наставником дело, несколько раз перечитал его и всё молчал. Его младшие братья по школе обступили его: — Ду Цзюянь — новичок. Пусть у неё и есть кое-какие способности, но не может же она творить чудеса.
— Вот именно, старший брат Дяо, ты гораздо опытнее младшего брата Го. Младший брат Го проиграл тогда по неосторожности. На этот раз ты подготовишься и обязательно одержишь победу с первой же попытки.
Дяо Цинь закрыл дело и тихо сказал: — В этом деле мы с самого начала в невыгодном положении. Будет непросто.
— Даже если он выиграет, то, по его оценке, лишь наполовину.
Но если он выиграет эту половин у, это будет равносильно выигрышу всего дела.
— Старший брат Дяо, ты должен взять себя в руки! Проучи Ду Цзюянь и Палату Трёх Чи так, чтобы от них мокрого места не осталось!
Дяо Цинь с мрачным лицом вышел.
Честно говоря, даже когда он впервые выступал в суде, он не нервничал так. Но сейчас он очень нервничал.
Го Жуньтянь теперь в группе «Дин» стал всеобщим посмешищем. Дяо Цинь не хотел повторить его судьбу.
Нужно выложиться полностью.
За воротами управы у Ду Цзюянь уже свело скулы от улыбки. В руках у неё оказалась целая куча вещей, подаренных девушками: шпильки, гребни, чехлы для вееров и прочая всячина... странная и разнообразная.
— Вы что творите!
Вдруг откуда-то выскочила хорошенькая девушка, упёрлась руками в бока и, указывая на окруживших Ду Цзюянь девушек, крикнула: — Вы же девушки! Нельзя ли вести себя приличнее? Ещё и подарки дарите! Что ваши будущие мужья скажут, когда узнают?
— А ты кто такая? С какой стати ты нам такое говоришь? Мы восхищаемся господином Ду — что в этом неприличного? А вот ты — кто ты такая, чтобы упрекать нас в неприличии?
— Вот именно! Сама-то ты приличная, а тоже пришла!
— Я не такая, как вы. Я с Ду Цзюянь в дружеских отношених, — крикнула девушка.
Вдруг кто-то узнал её: — Это же барышня из семьи Лу! Что это с барышней из семьи Лу? Такая наглая!
— Господин Ду, рассудите нас! Она так с нами разговаривает!
Молодая девушка потянула Ду Цзюянь за рукав.
— Господин Ду, скажите же что-нибудь!
— Да, пусть барышня Лу и ваша приятельница, но мы тоже ваши друзья!
Ду Цзюянь, окружённая девушками, которые наперебой что-то говорили, почувствовала, что у неё разболелась голова.
— Все люди — одна семья! Все мы друзья! Тем более, мы соседи — должны жить в мире и согласии!
— Посмотрите, какие сегодня милые львы! И юноши, танцующие танец льва, такие сильные и стройные! А зелёная голова [льва] — просто как насто ящая!
Ду Цзюянь с восхищением уставилась в ту сторону. Девушки, естественно, тоже перевели взгляд туда, закивали, принялись обсуждать, а когда обернулись — Ду Цзюянь уже и след простил.
— Снова окружили?
Хромой налил ей чаю, голос его звучал кисловато. Ду Цзюянь покосилась на него: — Ты мне немного завидуешь.
Хромой усмехнулся: — Сочувствую!
— Природная красота от себя не оттолкнёшь, — Ду Цзюянь посмотрелась в зеркало, поправила макияж, подумала и наложила ещё слой грима. Всё лицо стало тусклым и тёмным; если бы не правильные черты, её вряд ли можно было бы назвать красивой.
Хромой, улыбнувшись, сел и спросил: — Вечером приглашаешь господина Ли на ужин в «Дэцин»?
— Ага. Господин Ли намекнул, от таких вещей никуда не деться, — сказала Ду Цзюянь.
Хромой покачал головой: — Такие, как он, ходят ужинать только для вида. Настоящее их увлечение — «Красный терем»!
— «Красный терем»?
Ду Цзюянь сразу представила себе несколько похотливую внешность господина Ли и вдруг опрокинула чайник.
— Ай!
Вскрикнула она.
— Я обожглась! Братец Хромой, скорее позовите лекаря!
Глядя на неё, Хромой тихо рас смеялся, вышел за дверь и крикнул: — Позовите лекаря! Господин Ду обжёгся чаем.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…