Глава 49. Как приятно на душе после того, как выпустил пар
Сквозь прозрачные стеклянные окна ученики класса неудачников, выпучив глаза, наблюдали за абсурдной сценой, происходящей в классе А.
— Ни фига себе, эти две бабы что, собрались танец живота плясать?
— Охренеть, оказывается, девки из класса А такие распутные?
— Блин, лифчик видно!.. Чёрт! И правда раздеваются! Блин, а у меня бельмо на глазу не вскочит?
— Какое там бельмо! Страхолюдины, наверняка всё ненастоящее!
— Мамочки! Эта Хуанфу Шань в одежде ещё беленькой казалась, а тело-то у неё чёрное! И всё в буграх, тошнотворно! У неё что, кожное заболевание?
— А то! Ясное дело, лицо пластикой накачала, а тело не накачаешь — не пересаживать же ей новую кожу? Цок-цок…
Все с наслаждением смотрели, как две обычно высокомерные богатые барышни сейчас бешено чесались.
Чу Цзинцзин вцепилась в учительницу английского, не отпуская, и у пятидесятилетней пожилой преподавательницы от страха чуть давление не подскочило; а Хуанфу Шань обхватила дверной косяк и извивалась, её и без того смуглая кожа была исполосована ярко-красными кровавыми царапинами, которые она сама же себе и расцарапала, но она всё равно яростно тёрлась, пытаясь почесать спину и ноги!
Где уж тут было хоть капле благородства аристократической барышни?!
С этого дня у обеих в Имперской школе появились новые прозвища: Чу Силикон и Хуанфу Чёрная.
Эти меткие прозвища гремели как гром, передавались из уст в уста, и о них знали все!
А тем временем Нолан Синьэр, только что вышедшая из кабинета завуча, стояла позади всех, взирая на бесплатное представление, и в отличном настроении изогнула губы в улыбке:
— Неплохо. Вещи дяди Му — просто зачёт! Всего-то чуть-чуть намазала на парты этих двоих, а эффект такой потрясающий! А если бы побольше… цок-цок!
— Вам стоило бы поблагодарить меня за то, что у меня сегодня хорошее настроение — я дала вам лишь опозориться, а не содрала с вас шкуру!
Не став дальше наслаждаться зрелищем вместе со всеми, она развернулась, собираясь вернуться в класс.
Повернув голову, она внезапно наткнулась на стену!
Нет, не на стену!
Хотя, можно сказать, и стена — высокая, стройная фигура, крепкая и сильная, с холодной температурой — чем не стена в человеческом обличье?!
Дя… дядюшка?!
Это прохладное ощущение было таким знакомым!
Это был единственный полезный вывод, который она сделала вчера, когда не смогла на него наброситься, —
У дядюшки руки очень, очень холодные!
Сейчас, даже сквозь слой одежды, от него веяло прохладой!
Неужели… и та его штука тоже холодная?
Как ледяной огурец?
Подумав так, Нолан Синьэр, словно по наущению дьявола, снова протянула руку…
Но хитрец, известный своей ловкостью, разве дал бы ей шанс?
Она лишь почувствовала, как его тело коснулось её и тут же отстранилось — она промахнулась.
— Эх, дядюшка Дун, похоже, всегда умеет держать дистанцию — не прикоснуться, не понять, как дымка, как сон, весь какой-то нереальный.
Но надо признать, в этом мужчине была таинственная и благородная аура, от которой захватывало дух, и это было прекрасно!
Жаль только, стоило ему открыть рот, как всё очарование исчезало:
— Есть время так увлечённо глазеть на представление, а сочинение на двадцать тысяч иероглифов написал?
Тон тоже был прохладным и бескомпромиссным.
А выражение лица — просто умоляло врезать по нему.
— [Мини-сценка с огурцом №11] —
Дядюшка Дун: «Огурец?! Эта мелочь посмела сравниться с господином?»
Госпожа Синьэр: «Пф! Смотришь свысока на огурец? А ты знаешь, что огурец хотя бы съедобен!»
Дядюшка Дун, изогнув губы в улыбке: «Съедобен… это можно устроить…» (С этими словами уже расстегнул пояс)
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…