Глава 48. Ох уж эта проказница-барышня
Учительница Син Фу, преисполненная чувства справедливости, испытывала огромное сочувствие и желание защитить «многострадальный нежный цветочек»
— ученицу Синьэр.
Она и не подозревала, что в этот самый момент эта никчёмная барышня замышляет нечто пакостное.
Ранним утром, перед самым началом первого урока, в класс 11 «Б» ворвался запыхавшийся парень:
— Охренеть, новость, сногсшибательная новость!
— Что стряслось?
— Быстро все к кабинету завуча! Есть фото, есть доказательства!
— Чего? Не пойду, от одной Хуан Я тошнит! Наша женщина-демон и то красивее!
— Ой, вы не знаете! Хуан Я опозорилась! При всех учителях старших классов публично извинялась перед Синьэр!
— Перед какой Синьэр?
— Перед нашей, Нолан Синьэр! Охренеть, Синьэр такая крутая! Угадайте, что она сказала?
— Что сказала?
— Она сказала: «Если бы извинения помогали, зачем тогда нужны полиция и тюрьма?! Я не принимаю твои извинения»! Круто! Чертовски круто!
— Ни фига себе! Синьэр — сила!
— Пошли, пошли! Посмотрим, как Хуан Я потеряет лицо!
— …
Толпа с гомоном побежала смотреть. Они увидели, как Хуан Я, униженно согнувшись, приносит извинения Нолан Синьэр, и на душе у всех стало невероятно легко.
Ребята не дураки. При одинаково строгом обращении женщина-демон Син Фу была строга, но с любовью и желанием защитить, а эта Хуан Я была с дурным сердцем, полна злобы и предвзятости, постоянно придиралась и изводила учеников.
Вспомнив, как они терпели выходки Хуан Я и как она их муштровала, все почувствовали, что наконец-то вздохнули свободно!
Но на этом хорошие новости не закончились. Дальше было ещё круче!
Особенно парни — они почувствовали, что сегодня пришли в школу не зря!
По дороге от кабинета завуча обратно в класс они проходили мимо кабинета 11 «А».
Как ученики класса неудачников, они редко торчали у дверей «А»
— те отличники задирали нос, и связываться с ними себе дороже.
Но кто бы мог подумать, что этим утром, просто проходя мимо, они наткнутся на очередную сенсацию!
Новость, которая была ещё горячее предыдущей!
В просторном светлом кабинете отличники звонко читали утренние стихи:
«…Если я тебя люблю, я не стану, как цепкий цветок, хвастаться твоей высокой ветвью; если я тебя люблю, я не стану, как влюблённая птица, повторять унылые песни в тени… Люблю не только твою могучую стать, но и…»
Читать на уроке любовные стихи открыто можно было только во время утреннего чтения.
Но среди красивых строк вдруг ворвался диссонирующий звук.
— Люблю… люблю… тьфу…
Все уже читали следующий абзац, а этот человек всё ещё застрял на слове «люблю»?
У него с головой всё в порядке?
Те, кого сбил этот звук, нахмурившись, посмотрели в центр класса.
И то, что они увидели, было неожиданным. Хуанфу Шань и Чу Цзинцзин, сидевшие на лучших местах в центре, давно забросили учебники и изо всех сил чесали руки!
Изо рта у них вырывались шипящие звуки и раздражённое «ай-ай».
Хуанфу Шань и Чу Цзинцзин были известными богатыми барышнями в Имперской школе. Обычно они очень следили за своим имиджем. Раз в школьной форме не покрасоваться, они меняли пуговицы на блестящие золотые; раз в школе нельзя краситься, они мазались тональным кремом; даже рюкзаки они сменили на кожаные сумки «Шанель»
— всё ради аристократичного и элегантного вида!
Но сейчас эти две такие щепетильные особы на глазах у всех закатали рукава школьной формы и принялись чесать и скрести руки. Чу Цзинцзин даже не выдержала и, сорвав золотую пуговицу на груди, принялась чесать прямо между грудей!
Зуд!
Жуткий зуд!
Зуд был невыносимым!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…