Глава 7. Элеонора остаётся на должности, и сделка
На следующий день почтовый голубь принёс Брюно письмо от Элен.
В нём говорилось, что сегодня у неё поднялся сильный жар, поэтому она просит отменить занятие. Кроме того, она намекала на желание оставить должность домашней учительницы. Получив это известие, Брюно обратился к Фарме:
— Говорит, свалилась с высокой температурой и потому берёт выходной, да ещё и кошмары её якобы мучают. Редкость, чтобы она просила об отдыхе.
Фарме стало не по себе от мысли, что кошмары вполне могли быть его виной. А возможно, и высокая температура тоже.
— Уйти с места домашней учительницы — что за вздор. Я ведь специально внушал ей, что брать учеников и наставлять их — это тоже часть совершенствования аптекаря.
По мнению Фармы, сейчас Элен лучше было бы просто оставить в покое. Однако Брюно распорядился иначе:
— Должно быть, она мечется в жару и бредит. Отнеси-ка ей вот это.
Разумеется, речь снова шла о его хвалёном снадобье.
«А-ах…»
— взгляд Фармы стал совсем потухшим, словно у дохлой рыбы.
«Если я заявлюсь к ней сам, не станет ли ей ещё хуже? Да и вообще, примет ли она лекарство из моих рук?»
Но что бы он там себе ни думал, перечить приказу отца было нельзя.
В итоге Фарме пришлось послушно сесть в карету и отправиться к Элен с поручением.
— Мы прибыли. Это особняк рода Бонфуа, — кучер постучал в дверцу кареты, в которой ехал Фарма.
— Спасибо.
Трясясь в экипаже, он добрался до весьма внушительного поместья. Элеонора Бонфуа была графской дочерью. Она жила на окраине имперской столицы в довольно большом особняке — пусть и уступавшем по размерам дому Фармы. Здание выглядело изысканно и напоминало постройки эпохи Возрождения.
— Моей непутёвой дочери сейчас нездоровится. Но если вы ненадолго, я велю позвать её в гостиную.
Поскольку сын высокородного лорда пожаловал с визитом лично, встречать его в вестибюль вышел сам граф, отец Элен.
— Что вы, раз ей плохо, я уеду, не беспокоя её. Пожалуйста, передайте это наставнице Элеоноре.
К свёртку прилагалось и письмо от Брюно. В нём он отчитывал ученицу за малодушие и мысли об уходе, строго наказывая вернуться к занятиям, как только спадёт жар.
— Вы проделали такой путь ради нас, я просто не могу отпустить вас с порога. Я прикажу ей спуститься.
— Но ведь у неё сильный жар…
— Пусть приползёт, если понадобится.
Фарма вовсе не собирался встречаться с ней лично, но граф настоял на своём и проводил гостя в гостиную.
Вскоре дверь отворилась. Фарма было подумал, что вошла Элен, но вместо неё из-за косяка наполовину высунулся железный шлем.
— Элен? Прости за беспокойство.
— Зачем ты пришёл? Неужели явился устранить меня как свидетеля твоей тайны?! Ведь так, да?!
— Да глупости это! Давай ты для начала просто присядешь. Смотри, у меня даже посоха с собой нет, — Фарма примирительно поднял обе руки.
А вот сама Элен явилась во всеоружии. На ней был полный латный доспех для защиты от божественных искусств, сквозь прорези которого виднелись одни лишь глаза. Более того, она выставила перед собой сразу три явно добротных посоха. Настроена девушка была крайне решительно.
Даже войдя в комнату, она держалась от Фармы на порядочном расстоянии, буквально вжимаясь в стену. Фарма осмотрел её божественным оком. Обычная простуда, но жар и впрямь сильный. Напялить на себя такую тяжеленную броню, закрывающую всё тело с головы до ног, в её-то состоянии — должно быть, больной Элен внутри сейчас приходилось несладко.
— Отец велел передать тебе лекарство. Вот оно.
Фарма поставил на столик в гостиной склянку, испускавшую подозрительное зелёное свечение. Заранее сверившись с отцовским рецептом, он понял, что от этого снадобья проку будет не больше, чем от обычного тонизирующего напитка, а потому заблаговременно добавил внутрь средства, смягчающие симптомы простуды.
— Ну и учитель… Я ведь и сама могу приготовить жаропонижающее, к чему такие хлопоты.
«Раз уж ты собралась бросить преподавание из-за лихорадки, отец наверняка решил, что твои собственные лекарства тебе не помогают», — подумал Фарма, но вслух ничего говорить не стал.
— А от меня — вот, компрессы. Приложи к выбитому пальцу.
Он специально подготовил пластыри, пропитанные противовоспалительным и обезболивающим составом. Это средство тоже было по-настоящему действенным.
— И ещё ты забыла у нас оправу от очков.
Заодно он захватил и запасные очки, хранившиеся у них в поместье.
Фарма бережно выложил на стол завёрнутые в ткань целые очки и сломанную оправу.
— С-спасибо.
От её боевого настроя вмиг не осталось и следа.
— Так ты и правда уходишь с места учительницы? Просто это так внезапно.
— Да. Ну посуди сам, разве я могу тебя хоть чему-то научить? Ты ведь воплощение Бога Медицины, верно? Никакие учителя тебе уже не нужны. Да и божественными искусствами ты наверняка владеешь в совершенстве, так ведь?
Похоже, в представлении Элен он окончательно превратился в живое воплощение Бога Медицины.
— Да нет же, я считаю себя человеком, а в божественных искусствах вообще ничего не смыслю.
Впрочем, утверждая, что он человек, сам Фарма уже начинал в этом сомневаться.
— Как ни оправдывайся, Фарма, а у людей должна быть тень. Ох, да что я говорю такие прописные истины, и почему об этом знаю только я одна? Как обитатели особняка рода де Медичи умудряются ничего не замечать?
«Потому что в доме вечный полумрак», — мысленно ответил ей Фарма.
Элен стащила шлем и с лязгом водрузила его на стол. Внутри доспеха она, должно быть, едва не сварилась заживо.
— Если ты не против, Элен, я бы хотел, чтобы ты осталась моей учительницей. Мне ещё многому нужно у тебя научиться.
— Э?
На лице Элен отразилось крайнее изумление, словно её застали врасплох.
В доме Фармы не нашлось никаких толковых учебников по божественным искусствам. То ли чтобы знания не попали в руки простолюдинов, то ли по каким-то тактическим соображениям, но премудрости божественных искусств передавались изустно. В записях самого юного Фармы тоже почти ничего не было. Именно поэтому он так хотел, чтобы Элен продолжила его обучать. Иначе он просто не представлял, как совладать со своей чересчур огромной божественной силой.
— А если я откажусь, ты убьёшь меня, чтобы сохранить тайну?
— Да ни в коем случае, ничего я тебе не сделаю. Ладно, на сегодня я, пожалуй, пойду. Ах да, и вот ещё что.
— Что?
— Когда ты сейчас ставила шлем на стол, то раздавила им вторые очки.
Он хотел было её остановить, да не успел.
— Кья-а?!
Подумав про себя, что Элен катастрофически не везёт с очками, Фарма покинул поместье Бонфуа.
На следующий день.
— Фарма, отправляемся на урок божественных искусств! Сегодня займёмся ими вплотную!
Едва закончился завтрак, как во двор поместья де Медичи в одиночку ворвалась верхом Элен. Причём снова в полных латах. Вид у неё был такой, словно она явилась вызвать кого-то на дуэль.
— Вплотную? Значит, ты остаёшься моей учительницей? Или всё-таки приехала сражаться со мной?
— Учительницей, конечно. А этот наряд — так, для защиты на крайний случай. Куда ж деваться-то. Если ты и впрямь ничего не смыслишь в божественных искусствах, я просто обязана тебя обучить. Иначе имперскую столицу снесёт к чертям — нет уж, такого счастья нам не надо. Да меня же первую убьёт, а я умирать не хочу! Чтобы никому не навредить, будем тренироваться на необитаемом острове!
Выпалив всё это на одном дыхании, Элен тяжело задышала — внутри брони ей явно снова было жарко.
Глядя на девушку, облачённую в тяжёлые доспехи под стать женщине-рыцарю, готовой ценой жизни усмирять разбушевавшееся воплощение божества, безоружный Фарма почувствовал острую вину.
— Ты меня очень выручишь. Но ты сама-то уже совсем поправилась?
— Полностью здорова! То снадобье подействовало просто поразительно. Да и твой компресс тоже.
Элен спрыгнула с коня и вплотную подошла к Фарме.
— В них содержались неизвестные мне действующие вещества. Что это было?
Поправив новые очки, Элен пристально заглянула Фарме в глаза.
— Так ты поняла.
Лекарство не должно было иметь ни вкуса, ни запаха, поэтому Фарма искренне восхитился тем, как она сумела его распознать.
— Ещё бы не понять. Я ведь как-никак аптекарь первого ранга. Но я не могу смириться с тем, что не знаю, что именно это за лекарство!
«Так вот почему она вернулась», — мысленно кивнул Фарма. Похвальное профессиональное рвение.
— Я хочу познать всю мудрость Бога Медицины!
Элен вконец перестала стесняться и открыто величала его Богом Медицины. Похоже, в её воображении фигура Фармы разрасталась до каких-то невероятных масштабов.
— Да говорю же тебе, ты ошибаешься.
— Хочешь сохранить это в тайне? Хотя отсутствие тени выдаёт тебя с головой.
— Пока что это заметила только ты одна, Элен.
В итоге Фарма взял с неё обещание хотя бы на людях вести себя с ним как обычно.
Так между ними была заключена сделка по обмену знаниями: Элен учила Фарму божественным искусствам, а Фарма преподавал ей фармакологию. Благодаря этому уговору она всё-таки согласилась остаться на своей должности.
А отец, узнав, что жар у Элен спал всего за одну ночь и она тут же вернулась к преподаванию, лишь удовлетворённо закивал: «То-то же, то-то же», — в очередной раз укрепившись в вере в чудодейственность своих снадобий.
С тех пор место их занятий переместилось с речной отмели на необитаемые острова.
Поговаривали, будто в ту пору с карт побережья империи Сан-Флёв бесследно исчезло несколько мелких островков — хотя, может, то были всего лишь слухи.
Как бы то ни было, тренировки принесли свои плоды: Элен наконец-то научилась подходить к Фарме без прежнего страха.
Причём настолько, что ей больше не требовалось облачаться для этого в полный латный доспех против божественных искусств.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…