Глава 6. Пробуждение диагностического ока и замысел аптеки для простолюдинов
— Да при чём тут вообще посох! Что у тебя творится с божественной силой? И вообще, ты сам-то цел?!
Элен принесла свою сумку и достала оттуда металлический предмет, похожий на жезл. Это был простой измеритель божественной силы со шкалой вроде термометра: стоило сжать его в руке, как он начинал светиться цветом, соответствующим способностям и объёму силы.
Количество божественной силы, которое человек может использовать за раз, строго ограничено, поэтому тренировки всегда проводят, сверяясь с измерителем. Элен боялась, что Фарма, применивший великое божественное искусство, исчерпал все свои резервы и вот-вот рухнет без чувств. От волнения у неё даже навернулись слёзы на глаза.
— И это под моим-то присмотром... Протяни обе руки! Фарма, ты, возможно, только что истратил запас божественной силы на всю свою жизнь! Такое просто немыслимо!
— Что это?
— Неважно. Объяснения потом, сжимай!
Когда Фарма обхватил прибор обеими ладонями, тот принялся испускать мягкое белое свечение. Шкала в центральном углублении, похожая на ртутный столбик термометра, со страшной скоростью рванула вверх и в одно мгновение зашкалила до предела.
— Бесцветный... запредельный уровень!..
В ужасе попятившись, Элен выронила очки и тут же наступила на них. Дорогие линзы жалобно разлетелись вдребезги, но девушка даже не обратила на это внимания.
— Эм, ты очки разбила.
— Сейчас не до того!
Фарма поднял с земли пустую оправу.
— Что значит «запредельный уровень»?
Непонимание Фармы окончательно сбило Элен с толку.
— Это я у тебя хотела бы спросить... Между прочим, за всю историю ещё не было ни единого мастера божественных искусств, у которого зашкалил бы этот прибор. Вообще ни одного.
Элен закатала рукав Фармы и пристально уставилась на тянущийся по коже след от молнии. Мальчик прятал его под туникой с длинными рукавами, но узор так явно светился сквозь ткань, что секрет раскрылся. И чем дольше Элен смотрела на него, тем сильнее хмурилась.
— И это родимое пятно, как ни крути, священный герб Бога Медицины.
— Да мне и Лотта то же самое говорила, но вам просто кажется. У кого угодно после удара молнии такое останется.
Как выглядит священный герб Бога Медицины, Фарма уже выяснил из книг. Сходство и правда было поразительным, однако он упрямо держался за свою теорию: «Это просто фигура Лихтенберга, ожог от разряда».
— Когда ты используешь божественное искусство, внутри тела разливается жар? Одышка или учащённое сердцебиение бывают?
— Да нет, ничего такого. Скорее уж ощущение, будто сила вливается из другого мира. Поэтому я совсем не устаю.
— Так я и знала... Это словно искусство из иного мира. Обычно, высвободив такую мощь, человек либо падает без чувств, либо умирает на месте. А у тебя мало того что ни в одном глазу, так ещё и сил осталось столько, что прибор зашкаливает.
«Да что же это такое?»
— озадаченно скрестила руки на груди Элен.
— Фарма. Впредь ни в коем случае не берись за измеритель божественной силы на людях. Даже отцу не показывай. И ещё — никогда не применяй божественное искусство в полную силу.
Она погрузилась в раздумья. Поскольку очки были разбиты, ей пришлось уткнуться носом буквально в самые страницы книги, чтобы сверить определения стихий, после чего она озвучила предварительный вывод:
— Похоже, у тебя внестихийный дар, объединяющий положительную и отрицательную природу.
Судя по всему, стихийное сродство легко определялось по цвету свечения прибора. Раз свет был белым — значит, внестихийное.
— А разве внестихийность — это какая-то редкость?
Впрочем, он только недавно слышал от неё же, что за последние несколько сотен лет не появлялось ни одного внестихийного мастера.
— «Редкость»
— не то слово. Мало того что это неизученная способность, так ты ещё и обладаешь божественной силой, намного превосходящей императорскую. Слушай, а тебя часом императорский престол не интересует? Ведь дело может принять и такой оборот.
— Но ведь род де Медичи — это династия аптекарей, разве нет?
Не понимая, с чего вдруг разговор свернул к трону, Фарма так и застыл со сломанной оправой в руках.
— Это не имеет значения.
Такова была система престолонаследия в империи Сан-Флёв.
Следующего правителя выбирал совет храма из числа законных наследников высшей знати: учитывались статус рода, бог-покровитель, а главное — мощь божественной силы и выдающиеся способности. Если Фарма превзошёл в силе самого императора, то статуса рода де Медичи вполне хватит, чтобы он мог претендовать на трон. Вот только нынешнему правителю подобный расклад был совершенно не на руку — мальчика могли попросту тайно убить.
— Ну так что, интересует?
— Ни капельки. Да и вообще, политика — не моё. Если доверить мне управление государством, беды не оберёшься.
До мозга костей человек науки, в гуманитарных тонкостях и интригах он не смыслил ровным счётом ничего. А за то, к чему не лежит душа, лучше и не браться.
— Тогда об этом лучше помалкивать. На сегодня закончим урок. Хотя вторая половина на урок и так не тянула.
Убедившись, что у Фармы нет властных амбиций, Элен заметно выдохнула.
— Что ж, спасибо. Я тогда пойду. Вот твои очки, не забудь забрать. Думаю, если вставить новые линзы, они ещё послужат.
Однако Элен даже не сдвинулась с места.
— Ты не идёшь домой?
— Без очков я совершенно ничего не вижу. В поместье у меня есть запасные, конечно, но...
— Давай я тебя провожу?
Фарма взял Элен за руку и повёл через мост, соединявший аптекарский сад с особняком. Насколько именно плохим было её зрение, он не знал, но без очков она явно была почти беспомощна.
— Осторожно, тут ступенька.
Ведя за руку девушку, которая была выше него ростом, Фарма сопровождал её с речного острова в поместье. Изящная, тонкая ладонь Элен оказалась совсем холодной. И дело тут было явно не в плохом кровообращении.
— У тебя рука дрожит, всё в порядке?
— П-правда?
Повисло недолгое молчание, воздух вокруг стал каким-то неловким.
— Слушай, Фарма, ведь эта сила пробудилась в тебе после удара молнии, верно?
Фарма внутренне напрягся. По словам Элен, вчерашнее расположение звёзд как раз соответствовало пику влияния Бога Медицины.
— То божественное искусство... обычному человеку такое точно не под силу.
Услышав столь прямое заявление, Фарма встревожился и остановился.
— Возможно, в тебя вселился твой покровитель — сам Бог Медицины. Ведь после удара молнии у тебя останавливался пульс, да и характер, кажется, совсем изменился.
«Ах, вот оно что».
Фарма понимал её страх. Того, кто наделён чрезмерной мощью, перестают считать человеком — он превращается в одержимого божеством, внушающего лишь благоговейный ужас.
— Мне хочется верить, что ты всё тот же прежний Фарма. Но ты стал совершенно другим.
Стоило ей подумать о том, что она идёт рука об руку с существом, способным убить её в одно мгновение — по прихоти или просто не рассчитав силу, — как пальцы сами собой начинали мелко дрожать.
— Ты можешь полностью контролировать эту мощь? Она не выйдет из-под контроля?
— Наверняка не знаю, но я сделаю всё, чтобы держать её в узде.
Даже получив такую силу, Фарма вовсе не собирался бездумно ею размахивать.
«По-моему, лечить людей у меня получается куда лучше, чем калечить».
Он не верил в существование души, но даже после перерождения его натура осталась прежней.
— Точно, если потеряла очки, можно сделать вот так.
Придумав кое-что, Фарма отпустил ладонь Элен, сложил большие и указательные пальцы обеих рук колечками и приложил их к глазам, изображая очки. Напряжение тут же спало, и Элен невольно прыснула со смеху.
— Пф-ф, что это ещё такое? Забавно.
— Нужно сделать дырочки совсем-совсем узкими. Считай, что тебя разыгрывают, но всё равно попробуй.
Нехотя подыгрывая ему, Элен сложила пальцы перед лицом.
— Ещё уже, размером с игольное ушко.
— Э? А, э? Погоди-ка... Чего-о?!
Выполнив указание, Элен громко вскрикнула, а затем радостно прищурилась:
— Вижу! Даже вдали всё вижу! Откуда ты вообще о таком знаешь?!
«Скорее уж странно, что ты об этом не знаешь», — мысленно пожал плечами Фарма.
— Обзор узкий, но видно просто отлично!
Играя в очки, они стояли друг напротив друга и болтали.
— А?
«Что это ещё такое?»
Глядя на изумлённую Элен сквозь сложенные пальцы, Фарма вдруг поразился кое-чему другому. Через колечко из пальцев он видел, как глаза девушки и кончик пальца на её левой руке светятся бледно-голубым сиянием.
— У меня что-то на лице?
Элен провела ладонью по щеке. Фарма машинально перехватил её руку.
— Ай!
— Что такое?
Когда он смотрел на неё сквозь пальцы, второй сустав среднего пальца на её левой руке отчётливо светился голубоватым светом. Стоило убрать руку от глаз — сияние исчезало. Причём работало это только тогда, когда он смотрел через колечко, сложенное левой рукой.
Фарма осторожно коснулся светящегося участка на её пальце.
— Больно, больно же! Ты что творишь?!
Элен вскрикнула, и на её глазах снова выступили слёзы.
— Э? Я же еле дотронулся.
— Я сегодня утром выбила этот палец, он ужасно болит. Но как ты вообще догадался? На нём ведь даже повязки нет!
— Растяжение?
Стоило Фарме произнести это вслух, как бледно-голубое свечение тут же сменилось чисто-белым.
Поэкспериментировав так и сяк, он выяснил удивительную вещь: если сложить колечком пальцы левой руки, по которой текла божественная сила, и посмотреть сквозь него на человека, поражённые недугом места начинали светиться синим, а стоило верно назвать диагноз — цвет менялся на белый.
— Ну и дела...
— Это же прямо как божественное око Бога Медицины. Всё-таки ты, Фарма... Ах!
По преданиям, Бог Медицины видел насквозь любые хвори и даровал лекарства от каждого недуга. Но тут Элен, словно узрев нечто поистине жуткое, беззвучно захватала ртом воздух, указывая пальцем себе под ноги — туда, где стоял Фарма.
— Её нет, нет... Твоей тени!
Под ногами стоявшего прямо перед ней мальчика действительно не было тени.
— Уа-а-а-а?!
Тут уж даже сам Фарма не удержался от истошного вопля.
— Я-я никому не скажу! Честное слово, я буду молчать! Не скажу ни единой душе, что ты воплощение Бога Медицины или какое-то чудовище, только... пощади меня!
Окончательно решив, что её жизни грозит смертельная опасность, Элен бросилась наутёк, то и дело спотыкаясь на бегу. От ужаса она снова куда-то зашвырнула злосчастную оправу от очков.
— И что мне теперь делать?..
Фарма оказался в самом настоящем тупике. В полумраке особняка, где теней и без того хватало, никто, может, ничего и не заметит, но вот под ярким солнцем на улице человек без тени будет бросаться в глаза за версту.
Оставалось лишь верить, что Элен умеет держать язык за зубами.
И всё же: а ну как однажды его тайна раскроется и на него начнут охоту как на нечисть?
От одной этой мысли разболелась голова.
Вдалеке было видно, как Элен, перебежав мост, запнулась о ту самую ступеньку и с размаху растянулась на земле.
Похоже, чтобы подобрать нужные слова и развеять это недоразумение, потребуется немало времени.
---
— С возвращением!
— Я дома.
Проболтавшись на улице до самых сумерек и наконец вернувшись в поместье, Фарма решил взглянуть через «божественное око» на хлопотавшую в его комнате Лотту. Оказалось, что у трудолюбивой горничной, вечно занятой стиркой и прочей работой в холодной воде, обе кисти рук тускло светились синим. Попросив её показать ладони поближе, он обнаружил на коже множество мелких трещинок от цыпок.
— Цыпки.
Синее сияние, окутывавшее её руки, тут же стало белым. Диагноз оказался верным.
Недолго думая, Фарма приготовил лосьон на основе увлажняющих компонентов, добавил туда цветочной отдушки, повязал на маленький флакончик милую ленточку, какие обычно нравятся девушкам, и протянул горничной.
— Ух ты! Что это?
— Ты всегда так обо мне заботишься, Лотта, так что это подарок. Втирай в руки перед сном. Очень скоро кожа станет гладкой и мягкой. На лицо тоже можно наносить.
— Ура, как здорово!
Лотта обрадовалась так, словно ей подарили величайшее сокровище на свете, и едва не пустилась в пляс.
— А можно и маме дать попользоваться? У неё руки тоже совсем шершавые.
Высоко подняв флакончик, девочка весело покружилась на месте, сияя ослепительной, совершенно детской улыбкой.
— Конечно.
На следующий день Лотта вместе с матерью радостно прибежали к Фарме, чтобы похвастаться своими гладкими, нежными руками.
— Это просто чудо какое-то! Да все вокруг захотят себе такое купить!
Оказалось, что до сих пор для ухода за кожей рук существовали лишь баснословно дорогие масла и мази. Причём монополию на продажу всех этих средств прочно удерживала гильдия аптекарей.
— Госпожа иногда даёт маме мази, но вообще для простолюдинов лекарства стоят так дорого, что их просто не достать.
Провожая взглядом Лотту, которая, счастливо поклонившись, убежала обратно в свою комнатку на чердаке, Фарма задумался: а ведь если создать место, где простые люди смогут без опаски и по доступной цене покупать лекарства, это наверняка принесёт им огромную радость.
В прошлой жизни он был фармакологом с обострённым чувством долга, посвятившим всего себя исцелению больных и созданию новых препаратов. И в этом воплощении ему тоже хотелось приложить все свои знания и навыки, чтобы помогать людям.
К тому же теперь Фарма был не просто неприметным мальчиком — он буквально лишился тени, став кем-то явно нечеловеческим, настоящим еретиком по меркам этого мира. Чтобы его не боялись как чудовище, не подвергали гонениям и не пытались убить — нет, чтобы даже в худшем случае, если правда всплывёт наружу, окружающие всё равно приняли его, — ему нужно было стать для них незаменимым. Это острое чувство самосохранения подстёгивало его не меньше.
«Оставлю семейное дело и знатных клиентов старшему брату, с помощью созидания материи сколочу начальный капитал, а со временем заживу самостоятельно, открою собственную аптеку и буду нести медицину простым людям этого мира».
Такие вот планы на будущее начали постепенно вырисовываться в голове Фармы.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…