Глава 14. С 1145 года: Основание главного столичного отделения Аптеки иного мира
— Можешь не обращать внимания на гильдию аптекарей.
— Они и лекарства-то толком выписать не способны, зато гонору хоть отбавляй. Если их пакости зайдут слишком далеко, их накажут за неуважение, а я сама приструню их божественным искусством и пущу плавать по реке, — примерно такими грозными речами подбадривала его Элен. Она уверяла, что аристократам, способным подавить простолюдинов божественным искусством, робеть нечего.
Заметив старания Элен, Фарма ответил, что и не думает переживать.
— Сейчас нам важнее подумать о товарах. Я собирался открыть рецептурную аптеку, поэтому о готовой продукции не задумывался, но ведь понадобится и торговая зона.
Гильдия аптекарей и впрямь совершенно его не волновала.
Голова у него была забита мыслями о том, не начать ли продавать маски, бинты, облатки, пластыри и питательные напитки.
— Кстати, Фарма, а откуда ты собираешься брать лекарственные травы?
Элен с серьезным лицом уперла руки в бока, и тонкие пальцы впились в ее узкую талию.
— Учитель — ученый, у него нет сырья в таких объемах, чтобы пускать его на продажу. Ты же не собираешься вечно одалживать запасы у него? Придется налаживать собственные поставки. Нужно рассчитать закупку сырья, себестоимость, издержки производства, а еще оплату труда работников.
— А, и правда.
— Вот именно. Совсем из головы вылетело?
«Я владею созиданием материи, так что мог бы обойтись и без лекарственных трав».
Однако Фарма тут же передумал: если он не станет закупать сырье на стороне, это наверняка вызовет подозрения. О своей способности к созиданию материи он еще никому не рассказывал — ни отцу, ни Элен.
— Раз уж такое дело, думаю, можно позаимствовать немного земли из тех владений, что Ее Величество пожаловала учителю, и выращивать травы там. Учитель говорил, что императрица велела использовать их ради тебя, — предложила Элен.
— Точно, владения отца ведь расширились.
— В землях Марсейля уже выращивают как основные, так и редкие лекарственные травы, да и новые виды там достать сравнительно легко. К тому же там есть порт, так что можно напрямую ввозить сырье из регионов Имсура и Инду.
Элен отлично разбиралась в географии.
«А? Исламский и индийский регионы?»
Названия звучали так похоже на земные, что Фарму охватило чувство дежавю.
К слову, карты этого мира он еще не видел.
— Верно. На днях съезжу в земли Марсейля, познакомлюсь с местными.
Да и само название напоминало французский портовый город Марсель.
Фарма с нетерпением гадал, что за люди живут в краях, где для него будут выращивать лекарственные травы.
***
При поддержке отца и Элен Фарма раздобыл все, что требовалось для открытия аптеки: весы, склянки, мерные ложки, бумагу для порошков, колбы, мензурки, аптечные шкафы, всевозможную лабораторную посуду, реактивы, травы, большие и малые котлы, письменные принадлежности и многое другое.
Затем с помощью созидания материи он изготовил лекарства от самых распространенных недугов и разлил их по склянкам.
Маски, бинты и фиксирующие повязки он заказал мастерам, а леденцы от боли в горле, солевые конфеты и вафли с комплексом витаминов поручил кондитерам.
— На первых порах производство за нами все равно не поспеет.
— Наше главное дело — изготовление лекарств по рецептам, так что давай сначала выслушаем пожелания пациентов, а уже потом выставим товары на продажу.
Нельзя путать главное со второстепенным, рассудил Фарма и кивнул.
— Отличная мысль. Даже если выставим товары, продавать их будет некогда. Займемся этим со временем.
Лотта помогала Фарме укладывать вещи, но, глядя на них, казалось, чувствовала себя лишней.
— У вас столько хлопот, господин Фарма. Днем вы будете работать в аптеке? А вечером вернетесь?
— Ночевать буду дома, — ответил Фарма, не отрываясь от сборов.
— Вот как... Что ж, постарайтесь на славу!
Понимая, что с открытием аптеки они почти перестанут видеться, девочка поникла и загрустила.
— Днем меня не будет, так что и работы у тебя поубавится, Лотта. Сможешь передохнуть.
Фарма хотел проявить заботу.
Однако Лотте, похоже, совсем не хотелось с ним разлучаться, пусть даже ценой кучи дел.
— Я хочу сосредоточиться на осмотрах и приготовлении лекарств, поэтому для хозяйственных дел и финансов аптеки лучше бы кого-нибудь нанять.
Стоило Фарме заговорить об этом с Элен, как стоявшая рядом Лотта тут же вскинула руку:
— Я!
— Лотта?
— Я предлагаю себя! Я хорошо считаю. И почерк у меня аккуратный. И убирать я буду чисто-пречисто, в каждом уголке. Поэтому, господин Фарма, пожалуйста, наймите меня!
— Тебя? Но тебе же всего 9 лет.
— Так ведь и вам всего 10, господин Фарма.
— Кхм!
— Лотта гордо выпятила маленькую грудь. Хоть она и была служанкой, чтение, письмо и счет давались ей легко. И все же Фарма попытался мягко возразить, что вести учет в одиночку ей не под силу.
— Тогда я согласна на мелкие поручения, я так хочу быть полезной господину Фарме! Меня! Возьмите меня, Шарлотту!
Она просила с такими сияющими глазами, что Фарма, хоть и сомневался, допустимо ли привлекать такую малышку к детскому труду, причин для отказа не нашел. Когда он спросил у отца разрешения нанять Лотту, тот ответил: «Поступай как знаешь».
— Ладно, буду поручать тебе несложную помощь и мелкие побегушки.
— Можете гонять меня в хвост и в гриву! Положитесь на меня!
Так Фарма решил взять в аптеку Элен и Лотту.
А на следующее утро...
— Ой, господин Седрик?
Знакомый слуга, получив выходное пособие, собрал вещи и уже собирался покинуть поместье. Вся остальная прислуга вышла его проводить и вручала букеты цветов. Это был Седрик Люно, ведавший финансами рода де Медичи, носивший титул барона. Фарма столкнулся с ним как раз в тот момент, когда тот покидал особняк.
— Господин Фарма, с сегодняшнего дня ваш покорный слуга Седрик уходит в отставку.
От многолетних трудов и непосильных нагрузок у него разболелись оба колена, и Брюно его отпустил. Слово «увольнение» звучало сурово, но Брюно, судя по всему, хотел освободить его от обязанностей, чтобы тот мог спокойно поправить здоровье в деревне. К тому же отец пожаловал ему небольшой надел земли.
Седрик только что попрощался с отцом и уже собирался в путь.
— Премного благодарен и вам, господин Фарма, и хозяину за долгие годы заботы.
Однако Седрику, низко кланявшемуся и опиравшемуся на трость, было чуть за 40 — для ухода на покой возраст совсем еще молодой. Видя, как при прощании на глаза ему навернулись слезы, Фарма спросил:
— Господин Седрик, а что вы намерены делать дальше?
— Благодаря выходному пособию и пожалованной хозяином земле смогу скромно прожить в провинции. Желание трудиться в поместье у меня еще есть, да вот колени совсем не слушаются.
Седрик с досадой хлопнул себя по коленям.
— Хотите работать и дальше? Я правильно понял?
— Еще бы.
— Тогда, может, поработаете со мной?
— Но ведь я, как видите, маюсь коленями и едва хожу, проку от меня будет мало, — ответил тот, потирая колени, по которым только что стукнул.
Взглянув на него диагностическим оком, Фарма увидел воспаление коленных суставов и скопившуюся в них жидкость.
— Достаточно просто сидеть в лавке и заниматься бумагами. Вы ведь в этом мастер? Господин Седрик, вы разбираетесь в финансах и отлично знаете законы империи. И официальные бумаги составлять умеете. Ваши знания мне очень пригодятся. К тому же, думаю, я смогу подлечить ваши колени — буду регулярно выписывать вам лекарства.
— Но как же... Хозяин сказал, что от этой боли в коленях лекарств не существует. Что единственное средство — покой.
Как консервативное лечение покой действительно был верным решением. Поэтому Брюно и не выписывал Седрику никаких снадобий.
— Отдых, конечно, тоже лечит, но я уверен, что смогу заметно облегчить ваше состояние. И компрессы выпишу. Впрочем, решать вам.
— Если такой человек, как я, может вам пригодиться, — с радостью!
Разрыдавшись, Седрик без колебаний согласился.
— Я на вас рассчитываю, господин Седрик.
Так Фарма заново нанял Седрика, и тот остался на службе.
Впрочем, у Фармы мелькнуло подозрение, что отец освободил Седрика от должности уж слишком вовремя.
***
Когда до открытия оставались считаные дни, вернувшийся из поездки Брюно позвал Фарму к себе в кабинет. Сам он деловито листал толстую книгу и что-то записывал.
— Как продвигаются приготовления? Элеонора доложила, что все идет гладко.
— Да, в целом все идет успешно.
— Можешь брать любые травы из нашего аптекарского сада, главное — под корень не изводи. Тебе ведь уже передали?
— Да, наставница Элеонора мне сообщила.
Отец дважды хлопнул в ладоши, подзывая дворецкого Симона.
— Несите то самое.
— Слушаюсь.
Фарма насторожился, гадая, в чем дело, а дворецкий Симон с двумя слугами внес большой сундук. Затем Симон с улыбкой протянул Фарме ключ.
— Открой.
Смутившись, Фарма отпер сундук и поднял крышку.
Сундук был доверху набит ослепительно сверкающими имперскими золотыми монетами.
Фарма понимал, что даже для его состоятельного отца это весьма внушительная сумма.
— Используй эти средства, чтобы первое время аптека ни в чем не нуждалась. Я знаю, что империя выделила тебе пособие. Но великие дела требуют больших затрат.
Отец с просветленным лицом смотрел на остолбеневшего Фарму.
— Деньги лишними не бывают.
Это было правдой, но Фарме стало неловко.
— Раз уж ты нанимаешь Седрика, поручи их ему — он сумеет грамотно распорядиться казной. Если опасаешься держать их при себе, положи в банк.
— Я не могу принять так много.
— Мой дорогой сын выходит в большой свет. Позволь мне хоть иногда поступать так, как подобает отцу.
— Отец... На эти деньги можно выстроить роскошный особняк.
Пусть он и не слишком разбирался в ценах этого мира, но в этом не сомневался.
— Пустяки, здесь и те средства, что я откладывал на твою учебу в медуниверситете Новарута. На тебе благословение Бога Медицины, так что университет тебе без надобности, да и Ее Величество пожаловала тебе знак отличия — ты уже полноценный аптекарь.
Фарма хотел было возразить, но отец остановил его.
— В такие минуты любому родителю хочется покрасоваться перед ребенком, — сказал Брюно и кивнул, поглаживая бороду.
— Благодарю вас, отец. Я распоряжусь ими с умом.
Фарма решил принять дар.
Позже, когда он попросил Седрика подсчитать сумму, выяснилось, что это пятая часть всего состояния Брюно.
Отец поистине не поскупился.
***
Так была достроена Аптека иного мира.
Это была четырехэтажная рецептурная аптека, совмещавшая торговый зал, зону отдыха и лабораторию. Планировка выглядела так.
На 1-м этаже разместилась сама лавка.
Функциональное пространство с местом для консультаций и ожидания, а также рецептурным отделом.
Благодаря отделке и хорошему освещению внутри было светло, а светочувствительные препараты хранились в темных склянках и закрытых шкафах. Имелись и витрины с готовыми лекарствами и косметикой, но в основе лежало индивидуальное изготовление снадобий для каждого пациента.
На 2-м этаже находились палаты и смотровая.
Здесь осматривали, лечили и оставляли набираться сил тяжелобольных или тех, кому требовалась изоляция. Сюда же помещали пациентов, за которыми нужно было понаблюдать. Один смотровой кабинет, один изолятор, 4 больничные койки. А еще ванная комната.
На 3-м этаже расположилась комната отдыха для персонала.
Гостиная-столовая с кроватями, диванами и кухней. В обеденный перерыв аптеку закрывали, и сотрудники отдыхали здесь.
4-й этаж занимала лаборатория по разработке новых лекарств — запирающаяся на ключ комната, где Фарма мог с головой уходить в исследования и создавать новые препараты. Лаборатория была не слишком просторной, но одному человеку места хватало с лихвой. На ночь ее надежно запирали.
— Ого, в аптеке есть где присесть, — округлила глаза Элен, увидев у самого входа удобные скамьи.
— Среди тех, кому нужны лекарства, много больных. Поэтому очень важно, чтобы в ожидании они могли присесть. Так им будет проще к нам приходить.
В Японии это было само собой разумеющимся, но в аптеках этого мира до такого, похоже, еще не додумались.
Рядом со стойкой поставили кулер с водой — для посетителей.
— Клиенты могут бесплатно пить чистую воду? Вода ведь тоже денег стоит!
— широко распахнула глаза Элен.
— Если ее покупать.
— Неужели ты создаешь ее божественным искусством?
— Ага, — кивнул Фарма и отпил глоток. Вода была чистой, прохладной и приятно освежала горло — до того вкусной, что Лотта выпила уже несколько стаканов подряд. «Надо будет потом долить, Лотта слишком уж налегает», — хмыкнул про себя Фарма.
— Я могу создавать воду даром, а некоторым больным необходимо питье. Подумал, что в мире, где трудно достать чистую воду, возможность просто попить привлечет к нам людей.
— Какой же ты добряк. Вода, созданная божественным искусством, — драгоценность, простолюдинам она недоступна, за ней же очереди выстроятся! Бутилированная созданная вода стоит огромных денег, знаешь ли!
— В основном пить ее будут те, кто пришел в аптеку по делу или за лекарствами. Ну и больные, которым чистая вода жизненно необходима.
«Наверняка найдутся и те, кто придет специально ради воды», — подумала впечатленная Элен.
Это определенно прибавит постоянных клиентов.
— Очень продуманно, такой лавки еще свет не видывал.
Пока Элен восхищалась: «Здорово ведь, просто чудесно!»
— у входа показался хозяин портняжной мастерской с противоположной стороны улицы.
— Молодой господин, заказанная вами одежда готова.
— О, уже сшили? Спасибо!
Пригласив портного внутрь и предложив ему воды, Фарма принялся осматривать заказ.
— Ну как, впору? Я сшил по два комплекта каждого вида.
Фарма продел руки в рукава новенькой рабочей одежды. Наблюдавшая за ним Лотта восторженно захлопала в ладоши.
— Сидит как влитая, спасибо!
Он расплатился за работу. Все необходимое для открытия аптеки Фарма старался заказывать в соседних лавках — в знак знакомства. Благодаря этому его быстро запомнили в лицо, а некоторые лавочники даже заглядывали раз в день узнать, не нужно ли чего.
— Господин Фарма, какой необычный наряд. Совсем без украшений, но такой белоснежный и красивый.
Лотта не сводила с него глаз и то и дело повторяла: «Как изысканно!»
Фарма заказал портному белые халаты фасона «кейси»
— с длинными рукавами и воротником-стойкой — для работы в торговом зале, а также длинные лабораторные халаты. На рукаве красовалась эмблема аптеки, а на воротнике — золотой значок в форме короны, удостоверяющий звание придворного аптекаря. Лекари и аптекари этого мира обычно носили темные сюртуки или повседневную одежду, но Фарме куда привычнее был белый халат. Для опытов в лаборатории на 4-м этаже он надевал поверх длиннополый халат, а спускаясь в торговый зал, снимал эту испачканную реактивами накидку.
Поскольку Фарма не отбрасывал тени, ослепительно-белое одеяние, режущее глаз, служило ему еще и своего рода маскировкой — пусть и отчасти.
— Все-таки в белом халате на душе сразу спокойнее, — прочувствованно произнес он.
Для Фармы, бывшего исследователя, это была привычная рабочая форма. Лотта и Элен лишь недоуменно переглянулись: о чем это он, если надел эту вещь впервые в жизни?
— А нам что носить?
Фарма велел им халатов не надевать, а просто подобрать светлую одежду, на которой сразу видна любая грязь.
Однако через несколько дней Элен заказала себе точно такой же белый халат с воротником-стойкой. Причем облегающий так, что все изгибы фигуры были как на ладони. То ли портной ошибся с мерками, то ли она сама попросила ушить его потуже.
— Элен, ты тоже сшила себе белый халат?
Не дав Фарме договорить, Элен принялась оправдываться:
— Ну а что, если все будут одеты кто во что горазд, у лавки не будет единого стиля. Вот я и решила заказать его как униформу. Ну как тебе?
— И не только поэтому! Госпожа Элеонора говорила, что белый халат господина Фармы смотрится просто чудесно!
— без всякой задней мысли выдала ее Лотта.
— Ну Лотта! Об этом говорить было необязательно!
Для самой Лотты сшили практичное светлое платье и передник с оборками. Седрик тоже облачился в белую куртку и фартук. Как выяснилось, Элен оплатила все это из собственных карманных денег.
— О, отлично. Вам всем очень идет.
— Э-хе-хе. Сразу такой боевой настрой появляется!
Так все приготовления подошли к концу, и день открытия был уже не за горами.
Перед началом работы Фарма обратился к трем своим сотрудникам с напутственной речью.
— Прежде чем мы откроем двери аптеки, я хочу, чтобы вы кое-что твердо запомнили.
Троица напряглась, гадая, что же он сейчас скажет.
И Фарма со всей серьезностью произнес:
— Первым делом каждый сотрудник обязан беречь собственное здоровье.
В прошлой жизни он слишком усердствовал и умер от переутомления, поэтому сделал выводы и твердо решил создать образцовые условия труда. Часы работы аптеки и смены персонала — строго с 9 утра до 5 вечера. Два выходных в неделю. Зимние и летние каникулы. Оплачиваемый отпуск. И разумеется, сам Фарма тоже не должен засиживаться ночи напролет, увлекшись разработкой новых лекарств.
— Вот как... Что ж, постараюсь не перетруждаться, — со смущенной улыбкой ответила Элен.
Фарма кивнул.
— «Медицина — это искусство милосердия. В основе ее должно лежать человеколюбие, а целью — спасение людей». Так говорят в одной далекой чужеземной стране.
— Мне нравятся эти строки. Какой страны поэт их сложил?
— поинтересовалась Элен.
Эти слова принадлежали не этому миру: то был отрывок из трактата «Правила сохранения здоровья». В прошлой жизни они неизменно служили ему жизненным кредо.
— Мы будем без всяких различий спасать всех больных, что сюда придут, а если исцелить не удастся — станем опорой для их душ. Я хочу, чтобы вы работали именно с таким настроем.
— Понимаю. Главный завет мы твердо запечатлели в сердцах. А есть ли у нас какая-нибудь конкретная цель на ближайшее будущее?
— полушутя осведомился Седрик.
В ответ Фарма легонько сжал ладони в кулаки, а затем стиснул их покрепче.
— Я хочу увеличить среднюю продолжительность жизни горожан столицы на десять лет по сравнению с нынешней.
Фарма поочередно заглянул в лицо каждому.
— Э-э?!
У Элен и Седрика от изумления вытянулись лица и отвисли челюсти. Лотта же не знала, что такое «средняя продолжительность жизни», и просто хлопала глазами.
— Т-ты что такое говоришь? Разве среднюю продолжительность жизни вообще можно увеличить? Она ведь испокон веков не меняется!
— Это вполне возможно, — отрезал Фарма.
«Он не шутит...»
— Элен потеряла дар речи. Сейчас средняя продолжительность жизни обитателей континента составляла около 50 лет. И это с учетом аристократии.
— Ну и замыслы у тебя... Человеку такое и в голову бы не пришло.
Элен, свято верившая, что Фарма — воплощение Бога Медицины, сошедшее на землю ради спасения всего живого, искренне восхитилась. Неужели божественный замысел берет начало прямо сейчас?
— Вот такие дела. Давайте дружно потрудимся.
Фарма вытянул руку вперед.
— Да! Давайте стараться с радостью!
— бодро откликнулась Лотта и положила ладонь поверх его руки.
— Чтобы отплатить за вашу великую милость, старик Седрик готов не щадить живота своего и служить вам верой и правдой, забыв о себе!
Не вставая со стула, Седрик засучил рукава и тоже протянул руку.
— Угу, вот только я как раз прошу не надрываться, а работать с запасом душевных и телесных сил.
— А-ха-ха, моя оплошность. И то верно!
— Ох, ну что с вами поделаешь.
Элен присоединилась последней и накрыла их руки своей ладонью.
***
Следующий день выдался ясным и солнечным.
Состоялась церемония открытия Аптеки иного мира.
Пышно разодетое императорское посольство зачитало перед входом высочайший указ и вручило владельцу грамоту, удостоверяющую статус привилегированной императорской аптеки. Горожане и купцы наблюдали за этим поодаль.
Новенькие серебристые решетчатые ворота широко распахнулись на главную улицу, а перед ними в ряд выстроились четверо: двое аптекарей в белых халатах и двое помощников.
— ...Таким образом, мы желаем поддерживать здоровую и благополучную жизнь всех простых жителей столицы. Весь наш персонал приложит все силы, совершенствуя мастерство и дух, чтобы подбирать лечение в точном соответствии с пожеланиями каждого пациента, заботиться о вашем теле и душе и стать аптекой, которую вы выберете сами.
Владелец аптеки, с виду обычный десятилетний мальчуган, назвался придворным аптекарем и без всякой бумажки произнес перед горожанами приветственную речь.
— Говорят, это второй сын высокородного лорда де Медичи.
— И что столь знатный дворянин забыл в таком месте? Небось родительской властью выбил себе привилегированную аптеку?
— Говорит-то как почтительно... Видать, не знает, как принято обращаться с чернью.
— Так ведь знать, кроме слуг, с простолюдинами и не разговаривает. Да и речь больно длинная. Наверняка отец текст написал, поди нелегко было все это наизусть вызубрить.
— Да не похоже, чтобы он по заученному шпарил.
Горожане слушали речь Фармы с живейшим интересом: юный владелец делал упор на пожелания самих больных и говорил о медицине, призванной улучшить жизнь пациента. Для их ушей это было в диковинку. Пятнадцатиминутная речь подошла к концу, а толпа все слушала как завороженная.
— Итак, с сегодняшнего дня мы начинаем работу!
— хором произнесли они.
Выстроившиеся в шеренгу сотрудники низко поклонились горожанам.
И прозвучало первое приветствие:
— Добро пожаловать, милости просим всех и каждого!
Простолюдины стали свидетелями немыслимого, поистине революционного зрелища — аристократы склонили головы перед простым народом, — и об этом в городе судачили еще очень долго.
Так на окраине имперской столицы заявила о себе весьма необычная для этого мира аптека.
Придворный аптекарь Фарма де Медичи (10 лет).
Аптекарь первого ранга Элеонора Бонфуа (16 лет).
Финансы и правовые вопросы — Седрик Люно (42 года).
Делопроизводство и хозяйственная часть — Шарлотта Солер (9 лет).
Таков был состав четырех ее основателей.
Молодая и многообещающая привилегированная императорская аптека, провозгласившая себя «аптекой для всех людей», — Аптека иного мира.
Основание этой аптеки, которую впоследствии назовут главным столичным отделением, состоялось в 1145 году.
Конец 1-й части. Пожалуйста, переходите ко 2-й части.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…