Глава 61. Свиток талантливых женщин Великой Чжоу, глава 61. Главный супруг
Целых полмесяца местонахождение Девятой принцессы Юй Цзиньсэ оставалось неизвестным, и это уже превратилось в нераскрытое дело всей Великой Чжоу.
Разумеется, Императрица давно уже не ломала над этим голову, как и сёстры из рода Юй.
А прошение генерала Цинь отправиться усмирять мятежников в Яньчжоу было отклонено Аньлань. Причина всему этому была лишь одна…
Сёстры-принцессы из рода Юй были совершенно уверены, что Цзиньсэ сейчас наслаждается любовными утехами, и поэтому никто не беспокоился о её целомудрии. Напротив, сегодня один устраивал пир, завтра другой — банкет, празднуя, что Цзиньсэ наконец повзрослела.
Но столичные гунцзы, не знавшие подоплёки, думали иначе.
С бесчисленными версиями слухи расползались по столице, и даже когда поползли слухи, что Цзиньсэ ушла в монахи, Цинь Жолинь наконец начал терять покой. Даже бесчисленные утешения генерала Цинь Лань не могли успокоить этого нежного гунцзы из рода Цинь.
Поразмыслив, он решил встретиться с Линь Суи. По крайней мере, в глазах Жолиня они оба должны были стать мужьями одной жены, и в глазах этого наивного юноши это означало, что они станут братьями в одной семье.
Но когда он прибыл в особняк Линь, то обнаружил, что, в отличие от его собственного беспокойства, Линь Суи спокойно сидел под деревом, лениво обмахиваясь белоснежным круглым веером, время от времени рассеянно похлопывая им.
Белые одежды, подобные облакам, чёрные волосы, словно тушь, изящные тонкие пальцы, отражавшие вышитые серебряной нитью бамбуковые стебли на рукояти веера — воистину чистая и возвышенная красота, лишённая и тени вульгарности. Цинь Жолинь видел, как его длинные ресницы полуопущены, выражение лица отрешённое, и никак не мог угадать, о чём тот думает, поэтому решил сразу перейти к делу:
— Суи, тебе известно что-нибудь о недавних делах её высочества?
— Нет!
— А от госпожи Линь ты не слышал каких-нибудь вестей о её высочестве?
Линь Суи равнодушно скользнул по нему взглядом, выражение его лица было полуулыбчивым:
— Если даже генерал Цинь не может ничего разузнать, откуда же знать моей старшей сестре?
Он поправил подол одежды и неторопливо произнёс:
— Полагаю, даже император не сразу узнает о местонахождении её высочества. Откуда же мне знать?
— Тогда… что же делать?
Слова Линь Суи ещё больше сбили Цинь Жолиня с толку.
Линь Суи смотрел на встревоженного красивого юношу перед собой. Тот был одного с ним возраста, также отличался изящной и стройной внешностью, безупречной, как яшма.
Немного помедлив, он лёгким движением веера указал перед собой, приглашая сесть, и улыбнулся всё так же невозмутимо:
— Добрым людям сама судьба помогает. К тому же император давно уже принял решение. Зачем же вам, гунцзы Цинь, так беспокоиться сейчас?
В отличие от фамильярного обращения по имени, которое использовал Цинь Жолинь, Линь Суи был явно холоден, но взволнованный Цинь Жолинь не заметил этой странности.
С тех пор как он познакомился с Линь Суи, ему всегда казалось, что этот юноша, которому предстояло разделить с ним одну жену, был человеком, никогда не показывавшим своих чувств наружу. Он всегда был тихим, спокойным, холодным и отстранённым. И вот теперь эта улыбка была подобна весеннему теплу, растопившему лёд, прозрачная и мягкая, как текучая вода.
Но, глядя на его невозмутимый вид, Цинь Жолинь удивился:
— Суи, мы оба скоро станем супругами, которые войдут в княжеский дворец Цзинь. Неужели… ты не беспокоишься о нашей супруге?
Линь Суи слегка приподнял изящную бровь и улыбнулся:
— Вы, гунцзы Цинь, как главный супруг княгини Цзинь, естественно, имеете право спрашивать о местонахождении её высочества. А я, Суи, всего лишь боковая супруга. Как я посмею преступать границы?
Цинь Жолинь наконец уловил некоторую странность. Он стиснул зубы и гневно сказал:
— Раз уж мы оба скоро войдём в княжеский дворец Цзинь, мы оба — мужья её высочества. Естественно, мы оба должны беспокоиться о её безопасности. Если только в твоём сердце вообще нет нашей супруги.
Линь Суи поднял голову и скользнул по нему взглядом. Голос его был тихим, но не менее холодным:
— А что, по мнению главного супруга, я должен делать?
— По крайней мере, не сидеть так невозмутимо, с изящным досугом любуясь цветами под деревом.
— О, а разве, подобно вам, гунцзы Цинь, терзаться тревогой день и ночь — это поможет ей?
Он слегка улыбнулся.
— Мы — мужчины. Даже если у её высочества и впрямь случилась беда, что мы можем сделать? Разве мы можем перелететь через эти высокие стены и спасти её?
Тон его оставался всё таким же спокойным, с оттенком лёгкой насмешки.
— По-твоему, мы вообще ничего не можем сделать?
— Именно так!
Его голос был чёток, каждое слово произносилось раздельно. Уголки губ чуть приподнялись, он улыбнулся изящно.
— По крайней мере для тебя единственное, что можно сделать сейчас, — это встречать перемены неизменностью.
Внезапно налетел ветер, качнув ивовые листья у озера.
Линь Суи продолжил:
— Сейчас все столичные гунцзы знают, что мы станем мужьями княгини Цзинь. Все смотрят на нас, особенно на тебя, гунцзы Цинь. Ты будешь главным супругом княгини Цзинь. Каждое твоё слово и поступок будут представлять весь княжеский дворец Цзинь. Сейчас ещё не поступало никаких вестей, действительно угрожающих её высочеству, а ты уже потерял голову. Если другие увидят это, разве это не покажет, что ты, княжеский дворец Цзинь и даже вся Великая Чжоу бессильны? С такими поступками, гунцзы Цинь, ты недостоин быть главным супругом княгини Цзинь!
От этих слов лицо Цинь Жолиня побледнело. Юноша несколько раз шевельнул губами, но в тот миг не нашёл, что возразить.
С детства он рос, окружённый любовью родителей. Даже его решительная мать никогда не позволяла себе так отчитывать его. Некоторые истины он понимал в душе, но всё ещё не мог им следовать.
Возможно, как и говорила мать, человек перед ним был более подходящим для этого, чем он.
Горечь разлилась в сердце. Он долго молчал, а потом вдруг задал совершенно посторонний вопрос:
— Суи, ты ненавидишь меня?
Линь Суи слегка опешил.
— Будучи гунцзы из рода Линь, по происхождению и положению, даже по манерам и таланту ты не уступаешь мне, а теперь вынужден довольствоваться положением боковой супруги княгини Цзинь. Должно быть, в душе ты не смирился.
Линь Суи наконец поднялся. Он слегка приподнял уголки губ:
— Раз ты знаешь, то и ладно. Зачем же было непременно произносить это вслух!
Он так прямо признался, и на этот раз растерялся уже Цинь Жолинь.
Линь Суи легонько погладил колышущиеся на ветру ивовые листья. Он не смотрел на Цинь Жолиня, с холодным и ясным выражением лица спокойно произнёс:
— Просто на самом деле меня никогда не волновало положение и титул! В конце концов, раз она — принцесса из рода Юй, то, как бы она ни стремилась сохранить себя в чистоте, ей всё равно придётся исполнять свой долг принцессы. Ради стабильности Великой Чжоу ей придётся взять в жёны бесчисленных наложников и слуг. Даже в будущем, если ты не будешь главным мужем, в княжеском дворце Цзинь будет не только мы двое.
Это был холодный и равнодушный тон, с оттенком спокойного понимания предопределённости судьбы.
— Когда сердце привязано к кому-то, все чувства переплетаются; когда мысли устремлены к кому-то, не стоит отказывать себе в радости. Я такой же, как и ты, — из знатного рода, с детства воспитанный в правилах «трёх послушаний и четырёх добродетелей». Но я отличаюсь от тебя, потому что не хочу быть лишь одним из её бесчисленных наложников. Однако все императорские родственники и знать, дворцы и княжеские усадьбы — разве это не клетки? Где нет борьбы за благосклонность? Красавиц — как облаков, а сколько искренних чувств можно получить? Роскошь — не вечна, богатство и знатность — непостоянны. Войти легко, а выделиться — трудно. Если бы не она, разве согласился бы я быть ниже других и в будущем, возможно, делить одну жену с бесчисленным множеством людей?
Цинь Жолинь открыл рот, хотел что-то сказать, но в тот миг не знал, что. В душе у него всё вздымалось и опускалось, путалось и путалось.
Вглядываясь в стоящего перед ним гунцзы из рода Линь, он тихо вздохнул, глаза его были подобны осеннему туману:
— Ты прав. Но я не ненавижу тебя.
— С того мгновения, как я узнал, что она — принцесса Великой Чжоу, с того дня, как я полюбил её, я уже решил: если смогу прожить с ней до старости, всё остальное неважно. В конце концов, она не обычная женщина. С её статью и обликом, даже если бы она не была из рода Юй, вряд ли она могла бы прожить жизнь лишь с одним человеком. К тому же, с её характером, разве может она быть бессердечным и неблагодарным человеком? Если в этой жизни мне суждено быть с ней до конца, моих желаний достаточно.
Линь Суи слегка вздрогнул в душе. Он всё так же стоял боком, молча.
— Ты прав. Мы оба из знатных родов. Только у меня нет твоей гордости, твоего спокойствия и даже твоей выдержки. Если бы можно было, я тоже хотел бы, чтобы она была обычной женщиной. Если бы я не был главным супругом княгини Цзинь, то по крайней мере сейчас я мог бы не скрывать свою тревогу и беспокойство. Я мог бы даже отправиться прямо в Яньчжоу и ждать её там, в месте, которое, возможно, ближе всего к ней.
Голос его был твёрд, как скала, каждое слово вбивалось в сердце Линь Суи.
Тот резко повернулся, чёрные волосы описали изящную дугу и упали на плечи.
— Хорошо. В таком случае можно считать, что мы квиты.
Цинь Жолинь застыл. Стоящий перед ним, улыбающийся, чистый и прекрасный юноша, проходя мимо него, остановился на мгновение и тихо сказал:
— Неважно, из рода Юй она или нет, и неважно, смогу ли я это сделать, я лично отправлюсь в Яньчжоу искать её. В конце концов, по сравнению с тобой я всего лишь незначительный боковой супруг. А ты, как главный супруг княгини Цзинь, естественно, должен остаться здесь, ради императора, ради рода Юй, чтобы успокоить людей.
У Цинь Жолиня перехватило дыхание, лицо побелело. Линь Суи слегка встряхнул рукавом и с улыбкой произнёс:
— Поэтому я вовсе не забочусь о так называемом положении главного или бокового супруга. Даже если ты хочешь считать нас добрыми братьями и обладаешь такой великодушной широтой души, ты всё равно недооцениваешь её. Если бы она была холодным человеком, легко поддающимся красоте и влюбляющимся в каждого встречного, разве стал бы я любить её столько лет?
Цинь Жолинь смотрел, как он, безмятежно улыбаясь, уходит. В этот миг он вдруг осознал, что проиграл.
Проиграл в той решительности, проиграл в той гордости.
Но когда тучи наконец рассеялись и выглянуло солнце, разве можно легко уступить это завоёванное счастье?
Возможно, он ошибался с самого начала, когда подавлял свою тревогу, пытаясь стать добродетельным и благовоспитанным главным супругом княгини Цзинь.
Возможно, обнаружить всё это до того, как она вернётся, до того, как они по-настоящему вступят в брак, ещё не слишком поздно.
В этот миг юноша почувствовал, как на сердце внезапно навалилась тоска.
Цветы опадали с ветвей, ивовые листья колыхались, утренний туман окутывал поверхность озера, цветы и листья были смутны, словно стихи. Он мрачно вздохнул.
Действительно, он — главный супруг княгини Цзинь. Он не может быть таким своевольным и свободным, как другие. Возможно, в будущем у него даже не будет возможности проявлять свои истинные чувства на людях.
Но он должен принять это положение. Возможно, как и говорила мать.
Он — главный супруг. Если у него не будет достаточной внушительности и решительности, как он сможет удержать сердца людей? Смирился ли он? Разве он когда-нибудь смирялся с тем, что придётся делить её с другими? Но он не может ничего сказать, не может ничего выказать. Только потому, что он — главный супруг, главный супруг княгини Цзинь, который должен обладать достаточным величием духа.
Теперь он наконец начал понимать, почему она стремилась уйти от мира, и постепенно осознавать замысел императора.
Все эти годы она держалась особняком, наслаждаясь свободой в одиночестве. Разве не потому, что она тоже прозрела все эти скрытые выгоды и опасности?
Это значит, что она тоже не хотела наслаждаться «равным счастьем со многими», не хотела использовать своё врождённое благородство для ветреной жизни.
Поэтому он должен защитить её. Своим положением гунцзы из рода Цинь, своим положением главного супруга княгини Цзинь.
Пока его род Цинь по-прежнему крепко держит в руках жизненную артерию всей Великой Чжоу и с помощью этого брака демонстрирует верность империи, он непременно сможет сделать так, чтобы она по-прежнему оставалась собой, свободной и непринуждённой.
И это тоже было его корыстью… корыстью, позволявшей ему не видеть слишком много «пташек» рядом с ней.
В тени деревьев Суи спокойно смотрел на Цинь Жолиня мгновение и наконец повернулся, чтобы уйти.
Стоявший рядом с ним младший слуга Моэр, долго терпев, наконец не выдержал и спросил:
— Господин… Зачем вам было говорить всё это господину Цинь?
Ясные очи скользнули взглядом, на яшмовом лице появилась улыбка. Суи равнодушно произнёс:
— Как ты думаешь, что за человек господин Цинь?
Моэр ответил:
— Моэр считает, что у него спокойный нрав, он мягок и добр. В будущем с ним, должно быть, будет легко ужиться.
Но Линь Суи сказал:
— Жаль только, что такой характер не подходит для роли главного супруга княгини Цзинь.
— Господин?
Моэр с недоумением посмотрел на него.
— Сейчас местонахождение её высочества неизвестно. Даже в будущем, боюсь, не обойдётся без перемен. Женщины из рода Юй, даже если не хотят, вынуждены вступать в мирскую суету. Если он, будучи главным супругом, не будет достаточно осмотрителен в делах, а характер его будет слишком мягок, да ещё прибавятся подлые люди, которые подольют масла в огонь и воспользуются случаем, чтобы оклеветать, это, напротив, повредит её высочеству.
Моэр наконец понял:
— Но, господин, вы сделали это, а её высочество откуда узнает?
Юноша мягко улыбнулся, голос его был чист, но начал окрашиваться лёгкой грустью:
— Остаётся только надеяться, что все мои старания не пропадут даром.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…