Глава 13. Свиток талантов Великой Чжоу. Глава тринадцатая. Хлопоты
Раз уж они поняли нрав этой княгини Цзинь, прекрасные юноши больше не стали жеманиться перед её высочеством. Все они были людьми, вышколенными во дворце, и хоть не могли сравниться с Цзюнь Вэнем в тонкости ума и проницательности, но уж точно не были простыми личностями.
Для тех больших госпож естественно было принимать униженный вид, чтобы вызвать жалость, но перед женщиной с нравом княгини Цзинь нужно было действовать смелее и напористее. Иначе, зазевайся они хоть на миг — и эта мужеподобная княгиня Цзинь непременно улизнёт, удерёт без оглядки.
И вот те несколько юных красавцев, что всё ещё решили пустить в ход свои уловки, начали плотным кольцом окружать Цзиньсэ. Кто-то и вовсе, обмякнув всем телом, прильнул к ней, капризно протянув:
— Ваше высочество, у вашей рабыни есть слова.
Голос его был словно горный родник — чистый, но при этом томный и дразнящий.
У Цзиньсэ от этого зова мурашки по коже побежали, однако она не забыла поддержать юношу, бережно поправив его, и мягко произнесла:
— Тебя ведь зовут Люйи, верно? Если есть что сказать — говори, не надо такой… церемонности.
У того глаза вспыхнули, радость, казалось, вот-вот прольётся слезами:
— Ваше высочество наконец-то запомнили имя вашей рабыни?
Цзиньсэ неловко кашлянула. Да как же она могла не запомнить?
— Ваше высочество, мы с братьями с самого первого дня, как попали в княжеский дворец, всем сердцем желали хорошенько услужить вашему высочеству. Даже если ваше высочество нас не жалует, не оставляйте нас без внимания. Иначе как же нам, рабам, коротать долгие дни в княжеском дворце?
Сказано это было с такой искренностью и трогательной беспомощностью, что хоть плачь.
Цзиньсэ вспотела от неловкости и, не зная, что ответить, рассеянно пробормотала:
— Это… хм… Я, конечно, знаю…
Не успела она разобраться с одним, как на неё снова пахнуло ароматом — другой юноша поспешно прижался к ней, а его руки уже бесцеремонно обвились вокруг её шеи:
— Ваше высочество, не извольте беспокоиться. Мы знаем, что ваше высочество ещё не брали ни одной наложницы и, естественно, немного робеете. Мы хоть и девственники, но несколько лет обучались во дворце искусству услаждать и готовы шаг за шагом вести ваше высочество. Уж поверьте, мы не заставим вас утруждаться.
Дело было вовсе не в том, боится ли она трудов — Цзиньсэ безмолвно воззвала к небесам.
— Ваше высочество, не позволите ли вы нам сегодня услужить вам на отдыхе?
Однако Цзиньсэ уже не могла вымолвить ни слова.
Все эти юноши были гибки и грациозны, статью прекрасны, но княгиня Цзинь оказалась совершенно не способна оценить их прелести — едва они приближались, она отстранялась и отталкивала их.
За разговором Цзиньсэ поддерживала одного, отталкивала другого, суетясь и путаясь. И хотя она всячески сопротивлялась, ни разу не прикрикнула на них за столь бесстыдное заигрывание. Те несколько юношей, что уже отступили, поумерив пыл, глядя на это, невольно вздыхали: до чего же мягкосердечная эта княгиня Цзинь.
Вот только такая мягкость порой ранит сердца.
И чем более неловко ей было, тем сильнее всем хотелось её подразнить. Многие из красавцев-слуг, пользуясь суматохой, гладили её нежные щёки, кто-то обнимал за талию и никак не желал отпускать, заворожённый её изящными изгибами, а кто-то украдкой скользил ладонью по её тонким пальцам.
Бедная Цзиньсэ, у которой от этих «рабынь» со всех сторон уже голова шла кругом, вовсе не замечала, что её непрестанно лапают и пользуются её беззащитностью.
— Ваше высочество, если вам тяжело, мы будем беречь ваше тело и станем прислуживать по одному. Мы ни за что не повредим вам и не станем ревновать друг к другу, чтобы не гневить ваше высочество.
— Довольно!
Она наконец поднялась и, взмахнув рукавом, оттолкнула тех бескостных, словно тряпичных, юношей. С досадой потёрла виски и, глядя на их смущённо-застенчивые лица, невольно передёрнулась. И о чём она только думала, в какую переделку попала!
Даже в мире, где главенствуют женщины, её угораздило очутиться в таком положении.
Сколь бы прелестны ни были эти юные красавцы, по сути своей так называемая «постельная служба»
— разве это не то же самое, что и у тех, других?
Да ещё и с этими малолетками… Она не находила в этом ровным счётом ничего прекрасного.
К счастью, стоило ей принять царственный вид, как юноши тотчас присмирели. Все попадали на колени у её ног, изображая провинившихся слуг, готовых принять любую кару. Но если бы только это! Некоторые то и дело украдкой поднимали на неё глаза с вот-вот готовыми пролиться слезами, а одежда на их плечах — непонятно каким образом — сползла, обнажая плечи. Ведь она пальцем их не тронула, так как же у них умудрилась сползти одежда?
Цзиньсэ принялась тереть виски с удвоенной силой.
И тут один из юношей, красивый и застенчивый, вдруг робко произнёс:
— Если ваше высочество не желает по одному, мы можем услужить и всем вместе. Ваше высочество сильны и мужественны, для вас это не составит труда.
Что за чушь он несёт? Рука Цзиньсэ, тёршая лоб, замерла — она чуть было не решила, что ослышалась. А ведь, по правде говоря, Цзиньсэ не стоило винить этого юношу за такие слова. Хоть они и были невинны, должного обучения их никто не лишал. В этом мире у каждой женщины из знатного рода — целая свита мужей и наложников. Многие из тех, кто силён телом и полон сил, за одну ночь по очереди призывают к себе нескольких. Поэтому обычай призывать сразу нескольких наложников за ночь вовсе не редкость.
А уж искусство совместно услужить одной госпоже этим многоопытным людям было отлично знакомо.
И потому, когда они с опаской предложили «по одному», то первым делом подумали, не уязвит ли это женскую гордость её высочества, а её оцепенение и посеревшее лицо сочли признаком недовольства. Им и в голову не пришло, что стороны понимают друг друга совершенно по-разному — как небо и земля.
Когда дело приняло столь неожиданный оборот, Цзиньсэ больше не могла терпеть и невольно перевела взгляд на Цзюнь Вэня, который всё это время держался с достоинством.
Из всей этой толпы только Цзюнь Вэнь был ей по душе. Разумеется, «по душе»
— не в том смысле. Просто он в её глазах вёл себя наиболее нормально для мужчины.
Хотя она и не знала, что чем хитрее лис, тем лучше умеет притворяться.
Цзюнь Вэнь, разумеется, понял её и звонко произнёс:
— Братья, ступайте пока. Ваше высочество — добрая душа, она непременно всё уладит должным образом.
Эти слова и впрямь остудили пыл собравшихся. Даже те, кто ещё не оставил надежды, поняли, что Цзюнь Вэнь занимает в глазах княгини Цзинь особое место. Он был первым, кого избрали в приближённые слуги к её высочеству, и хоть его положение ещё не было закреплено, это не меняло его статуса среди прочих.
Но сейчас княгиня Цзинь явно начинала сердиться по-настоящему, и продолжать было себе дороже. Юноши, привыкшие читать по лицам, хоть и с неохотой, но решили не искушать судьбу.
Цзиньсэ поправила сбившуюся одежду и горько усмехнулась:
— Увы, труднее всего вынести милость красавиц!
Казалось бы, простая жалоба, но голос её прозвучал с мягкой хрипотцой и усталой ноткой.
Эти слова задели сердца всех присутствующих юношей, и им на миг стало неловко принуждать её.
Цзиньсэ вздохнула и продолжила:
— Я знаю, вы беспокоитесь от избытка чувств. К счастью, указ государыни лишь требует, чтобы я исполнила обряд совершеннолетия царственной дочери, и вас за это не станут притеснять. Кто бы из вас ни разделил со мной ложе — один или несколько, — всё едино. Не нужно, чтобы вы все по очереди.
Она указала на то, как они исказили смысл её слов, и юношам стало неловко оттого, что их маленькие уловки раскрыты. Они не смели поднять головы и лишь покорно внимали её распоряжениям.
Глядя на них, Цзиньсэ с глубоким чувством произнесла:
— По правде говоря, я никогда не помышляла о том, чтобы завести много наложниц или взять много мужей. Это лишь принесёт людям лишнюю, никому не нужную печаль. Поставь себя на их место: если по-настоящему любишь человека, разве захочешь делить его с другими? Не верю я, что в этом мире сыщется столь великодушный мужчина. Все они лишь покоряются судьбе от безысходности. А потому впредь не говорите при мне о том, чтобы вместе служить одной госпоже и не ревновать. Вы все — достойные любви красавцы. Даже если другие видят в вас лишь забаву, вам незачем унижаться и ронять себя. В моих глазах и мужчина, и женщина, и знатный, и простой — все равны. Вам вовсе не обязательно, чтобы я брала вас в наложники. Впредь считайте этот дворец своим домом. Соблюдайте порядок — и я буду к вам добра. Только не просите ни о чём ином.
Цзиньсэ, ставя себя на место других, изучала и историю, и прекрасно знала, как тяжело приходилось женщинам в тех патриархальных обществах — с их «тремя послушаниями и четырьмя добродетелями», с забинтованными ногами, с необходимостью с улыбкой сносить многочисленных наложниц мужа и при этом оставаться «доброй женой и заботливой матерью». Зная это, как могла она уподобиться тем мужчинам из презираемого ею мира, где мужчина главенствовал над женщиной?
Ведь и в мире женского главенства, и в мире мужского главенства превыше всего следует ценить чужое искреннее сердце. Этих любовных похождений она не желала и не могла совершать.
Слушая её, Цзюнь Вэнь чувствовал, как что-то в его груди стремительно вскипает, готовое выплеснуться наружу, но он всё же сдержался.
Он всегда знал, что его госпожа — необычная женщина. Люди называли её слабой, называли мужеподобной, но он считал, что она — истинно великая женщина, удивительная женщина. Ибо ни одна женщина в этом мире не относилась к мужчинам как к равным себе, как ко всем прочим. И ни одна не заботилась о чувствах мужей и наложников в своём доме. Они вечно спешили похвастаться, сколько красавцев-слуг взяли, сколько наложниц привели, считая само собой разумеющимся, что мужчины должны всё сносить, глотать обиды и при этом улыбаться. Даже девушка из бедной семьи, отучившись три года и сдав экзамены, делала это лишь ради того, чтобы взять побольше наложниц — для собственного удовольствия и продолжения рода. Никто никогда по-настоящему не думал о чувствах мужчин, не пытался понять их мысли. А вот эта женщина — она глубоко понимала те мысли, что нельзя высказывать вслух, что считались в этом мире мужской крамолой и нарушением женского долга.
Юноши же, выслушав её, преисполнились сложных чувств — то ли зависти, то ли сомнения. Все молчали, о чём-то размышляя. Быть может, их потрясли её небывалые речи, а быть может, привыкнув за долгие годы к самоуничижению и уже смирившись со своей участью, они вдруг услышали, как кто-то способен столь глубоко проникнуть в мужские сердца и встать на их сторону, — и не почувствовать волнения было невозможно.
Цзиньсэ потёрла лоб и наконец остановила взгляд на Цзюнь Вэне.
Цзюнь Вэнь хоть и молчал, опустив голову, но ясно ощущал, как её взгляд скользит по нему. Сердце его сжалось, и он услышал её слова:
— Если этой ночью непременно нужно оставить кого-то одного, то останься ты, Цзюнь Вэнь.
В то же мгновение Цзюнь Вэнь едва не потерял самообладание от радости. К счастью, выдержка у него была отменная — он быстро взял себя в руки и не выдал своих чувств. Его высочество оставила его лишь для того, чтобы укрыться от приставаний прочих юношей-слуг: он был ей ближе всех и больше всех пришёлся по нраву. Никак не могла она в самом деле пожелать его к себе на ложе. В лучшем случае это была лишь маскировка, чтобы провести спокойную ночь и обдумать, как быть дальше. Но раз его высочество так сказала, значит, в её сердце сейчас именно он занимает самое важное место.
Цзюнь Вэнь внешне оставался невозмутим, но видел всё на редкость точно. Вряд ли Цзиньсэ могла предположить, что он так хорошо её понимает.
А ведь заставить человека столь тщательно, с таким усердием наблюдать за другим, изучать и угадывать его мысли, шаг за шагом продвигаясь к цели, может лишь либо государь по отношению к подданному, либо охотник, желающий покорить свою добычу. Хотя внешне Цзиньсэ и Цзюнь Вэнь по-прежнему сохраняли отношения госпожи и слуги.
И потому тогдашний Цзюнь Вэнь, при всей своей проницательности, ещё, кажется, не додумался до этого.
Маленькая сценка:
Цзюнь Вэнь: У его высочества такой милый смущённый вид.
Юй Цзиньсэ: Ты тоже надо мной смеёшься…
Цзюнь Вэнь: Цзюнь Вэнь не смеет… И ещё, Цзюнь Вэнь должен объясниться: свою первую ночь я не отдал правой руке…
Юй Цзиньсэ: …Цзюнь Вэнь, мне эта тема неинтересна…
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…