Глава 14. Свиток талантов Великой Чжоу. Глава четырнадцатая. Аудиенция у императрицы
Уже решившая махнуть на всё рукой Цзиньсэ на третий день снова была вызвана во дворец императрицей Аньлань — ей не дали даже перевести дух.
Раз предстояла аудиенция у государыни, Цзиньсэ не могла одеться как обычно: изящная белая яшмовая шпилька аккуратно собирала чёрные как смоль волосы, хрустальные подвески скользили по вискам, ещё больше оттеняя прозрачную, словно нефрит, кожу, а во взгляде таилась пленительная глубина.
Казалось бы, красота её была совершенна, но лёгкая тень печали на лице придавала ей ещё больше трогательности, вызывая жалость. Бесчисленные дворцовые слуги не могли отвести глаз, втайне гадая, что же тревожит эту талантливую деву Великой Чжоу, — так и хотелось подойти и разгладить складку меж её бровей, до того было больно смотреть.
На самом же деле Цзиньсэ просто не спала всю ночь и теперь маялась в полусонном оцепенении.
А ещё потому, что ей предстояло встретиться со своей неуступчивой старшей сестрой-императрицей и вступить с ней в борьбу умов, на лице невольно проступила толика безысходности.
Но для наблюдательных людей это выглядело совсем иначе.
Цзиньсэ с детства не любила бывать во дворце — правил там много, и все до одного нудные. Она и так была человеком, не терпящим стеснения, а потому, едва достигнув совершеннолетия, поспешила испросить дозволения покинуть столицу и немало лет беззаботно прожила в своём уделе.
Только вот Цзиньсэ жила припеваючи, а вот остальные принцессы изрядно досадовали.
Ведь в их роду Юй любая женщина — писаная красавица, обаятельная и статная, перед которой пасуют все мужчины.
Но из-за этой девчонки Цзиньсэ их всех затмили.
Всей Великой Чжоу известно: девятая принцесса, княгиня Цзинь, прекрасна, как юноша, и талантлива без меры, но при этом одинока, словно бессмертный, до которого не дотянуться. Оттого она лишь сильнее будоражила воображение: к восхищению примешивались бесчисленные домыслы.
Ничего не делая, она стала самой обсуждаемой персоной.
И сёстры скрежетали зубами от злости.
Что она красавица, способная сразить наповал, — это правда; что талант её несравнен — тоже не ложь. Но вот что она чиста и возвышенна, бесстрастна, как небожительница, — с этим они смириться не могли.
Раз уж все они из одного рода, почему только она одна хочет остаться в стороне и не пачкать руки?
Разве женщина, не знавшая мужчины, вообще женщина?
Посторонние не знают правды и принимают её за такую, какой она кажется.
Но разве сёстры, выросшие с ней бок о бок, могли ошибаться? Та, что визжала при виде слуги-мужчины в бане, падала в обморок перед одним из них, а когда дворцовый прислужник пытался оказать ей знаки внимания, орала «спасите!»
— это называется бесстрастием и чистотой? Это называется позором!
Если женщина не может одарить милостью мужчину — какой смысл жить на свете? Пусть уж ей поставят родимое пятно целомудрия и сделают мужчиной!
Все эти годы они, сёстры, из кожи вон лезли, прикрывая её промахи и разыскивая знахарей, чтобы найти причину её недуга. А она, как ни в чём не бывало, сидела в своём уделке, словно барышня из приличной семьи, ни ногой за порог — просто смотреть тошно.
Неудивительно, что они одна за другой просили императрицу вернуть её: если так пойдёт и дальше, эта девчонка и впрямь станет первой в истории принцессой, превратившейся в мужчину.
— Прошу княгиню Цзинь пожаловать.
Когда Аньфу, личный слуга Аньлань, явился пригласить Цзиньсэ войти, та уже собралась с силами.
Сияя, она ступила в зал. Хороший вид и бодрый дух — первый шаг к победе в переговорах.
— Что у тебя за выражение лица?
— с едва заметной усмешкой императрица наблюдала из-за стола за её нарочито печальным взглядом.
— Уж не думаешь ли ты, что, увидев тебя такой, я расчувствуюсь и, как прежде, отпущу тебя с миром?
Цзиньсэ не ожидала такого прямого наскока. Все её заготовленные ходы — сначала подвести, потом тронуть чувства, покапризничать, поластиться — разом умерли, не родившись. Осталось лишь виновато пробормотать:
— Ваше величество, вы преувеличиваете.
Аньлань холодно фыркнула и процедила:
— Я не преувеличиваю. Это ты размечталась!
Цзиньсэ мысленно закатила глаза, но виду не подала.
Лениво поигрывая нефритовым перстнем на пальце, императрица неторопливо продолжила:
— Впрочем, я прекрасно понимаю твои мыслишки. Задрала нос, ни одного мужчину в мире не удостаиваешь взглядом, считаешь, что никто тебе не пара, ищешь небесного бессмертного, единственного на десять тысяч.
«Ошибаешься. Даже бессмертный ей не интересен», — подумала про себя Цзиньсэ.
— Ваше величество, мне просто ещё не пришло время.
В конце концов, так называемое «нет чувств»
— лучший способ отказа в двадцать первом веке. Конечно, тот, кто нравится ей, вряд ли придётся по вкусу другим: эти жеманные «красавчики» лишь вызывают у неё мурашки и желание содрать с себя кожу.
— Что есть судьба, а что не судьба — думаешь, я этого не понимаю?
— оборвала её Аньлань.
— Для женщины иметь трёх мужей и четырёх наложников — обычное дело, а уж принцессы и подавно должны иметь бесчисленных слуг-фаворитов, иначе какое же это величие императорского дома? Смотри, какой у тебя пустой дворец — что за вид! Я и не собиралась принуждать тебя к браку, но ты не можешь не иметь хотя бы наложника или любовника. Пусть люди не смеются, что принцесса Великой Чжоу, перешагнув двадцать, всё ещё девственница.
Услышав это, Цзиньсэ покраснела и принялась сбивчиво оправдываться:
— Ваше величество, я хоть и девственница, зато живу без забот, ничем не обременена, вольна как ветер. Все эти годы моя слава была мне лишь в тягость: бесчисленное множество людей хотели жениться… выйти за меня замуж, и я не знала, как поступить. Так уж лучше оставаться одной и никого не брать — зато спокойно. А то возьми я десять или восемь — да что там, одного-двух — я бы и с ними не управилась.
Аньлань фыркнула:
— Легко тебе говорить! Отсиживаться дома и жить в своё удовольствие — и все дела? А мне куда деваться? Пока место твоей законной супруги и наложницы пустует, мне покоя не будет. Вот ты и придумай, что делать.
Цзиньсэ прикусила язык.
Аньлань продолжила:
— Для тебя провести обряд совершеннолетия принцессы — всё равно что на плаху. Даже твоя младшая сестрица Лоин — и та лучше: позавчера взяла себе двух наложников и теперь скачет как ни в чём не бывало… Куда лучше тебя в твои годы.
Цзиньсэ от этих слов подскочила и не удержалась:
— Лоин же всего четырнадцать, как можно…
Императрица покосилась на неё:
— А что такое четырнадцать? Принцессе положено взрослеть в тринадцать. Бестолочь, даже она больше похожа на девушку, чем ты.
Цзиньсэ возвела глаза к небу: говорить дальше — всё равно что метать бисер перед свиньями.
Собравшись с духом, она посерьёзнела:
— Вообще-то, я уже придумала, как решить эту проблему. Прошу ваше величество дозволить.
— Говори.
Аньлань знала, что та опять выкинет какой-нибудь фокус, и ждала очередной перл.
— А что если мне уйти в монахини?
— Глупости!
— Аньлань хлопнула ладонью по столу и вскипела.
— Княгиня Цзинь собралась в монастырь, лишь бы не выходить замуж! Что люди подумают обо мне, об императорском доме?
Видя такой гнев, Цзиньсэ невольно втянула голову в плечи и притихла, не смея пикнуть.
Аньлань продолжила:
— Хочешь, чтобы я не навязывала тебе наложников? Можно и так. Завтра же я объявлю о твоей помолвке. Если покорно выйдешь замуж за гунцзы из рода Цинь и Линь, то в день свадьбы заодно и проведёшь обряд совершеннолетия.
— Она бесстрастно смотрела на неё.
— Если только не боишься опозориться перед мужьями, суетясь и путаясь, — мне до твоих личных дел дела нет.
Цзиньсэ открыла рот, хотела что-то сказать, но не знала что.
Наконец, запинаясь, выдавила:
— Вторая сестра, ты хочешь, чтобы я взяла сразу двоих?
Аньлань улыбнулась — она знала, что стоит Цзиньсэ запаниковать, как та забывает о правилах этикета между государыней и подданной.
— Их называют двумя красавцами столицы, оба из знатных родов. И по происхождению, и по внешности, и по таланту они тебе пара. Я же не желаю тебе зла, не каких-нибудь уродов тебе сватаю.
Цзиньсэ облилась потом, ноги подкосились, и она рухнула ниц:
— Ваше величество, у меня есть одна просьба.
Аньлань позволила ей валять дурака — посмотрим, что она ещё выкинет:
— Говори.
Цзиньсэ подняла голову, взглянула на выражение её лица, долго колебалась и наконец осторожно выдавила из себя несколько слов:
— Дело в том… что мне нравятся женщины!
— Чушь!
— На сей раз даже всегда сдержанная императрица не удержалась от брани.
— Ну и что с того, что возьмёшь мужа? Руки-ноги отвалятся, кусок мяса потеряешь?
Цзиньсэ поспешно ответила:
— Ваше величество, гневаться извольте, я знаю, что это страшная крамола, и все эти годы мне было стыдно об этом говорить. Но ныне я чувствую, что больше не в силах скрывать, и потому вынуждена доложить вашему величеству. Прошу прощения.
Императрица подпёрла лоб рукой — у неё внезапно разболелась голова. За несколько лет, что они не виделись, эта девица явно поднаторела в актёрстве.
Но злиться на неё почему-то не получалось — только смешно и досадно.
— Тебе нравятся женщины, да?
— конец фразы взлетел вверх, не поймёшь, сердится она или нет.
Снова хлоп! Неизвестно, какие бедные доклады в очередной раз тяжело шлёпнулись на стол.
— Дальше ты, чего доброго, скажешь, что у тебя увечье и ты вообще не можешь исполнять супружеский долг?
Цзиньсэ втянула шею и не посмела ответить.
— Ты меня за дуру держишь? Такой чушью пытаешься обвести?
Императрица поднялась из-за стола, подошла к Цзиньсэ и со всей силы хлопнула её по плечу. Та от неожиданности пошатнулась, и Аньлань стало ещё смешнее, но лицо она держала суровым.
— Мне плевать, что у тебя на уме. От гунцзы из рода Цинь и Линь ты не отвертишься. Через три месяца Цинь Жолинь станет твоей законной супругой, а Линь Суи — наложницей. Посмеешь ещё раз пикнуть…
— Императрица прищурилась, глядя на неё в упор.
— Тогда, по совету Цзыянь, я велю раздеть тебя догола и бросить в публичный дом, чтобы тамошние опытные мастера лишили тебя невинности!
Последние слова она произнесла уже в шутку.
Но Цзиньсэ это по-настоящему напугало. Эти зловредные Цзыянь и компания — надо же додуматься выдать императрице её слабое место! Им лишь бы посмотреть на её позор. Вот гады!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…