Глава 4. Мистер Голос
4. Мистер Голос
И снова физическое слилось с метафизическим в ощущение, которое Серак могла описать только как «увидеть — значит поверить».
Невооружённым глазом она наблюдала, как растворилось и исчезло безжизненное тело Порки. Однако нутром она понимала совсем иное: сам Порки (или, по крайней мере, его душа) оказался поглощён эфиром — и Интерстициумом, заполняющим невидимые пространства между осязаемым и вездесущим.
Стоп, что? Интерстициум? Осязаемое и вездесущее?
Такими словами Серак никогда бы не описала ничего из того, что знала об окружающем мире, и всё же теперь они приходили на ум сами собой — полностью сформированные и легко понятные. Она знала, что сущность Порки всё ещё кружит по Прокляторию, источая капризную угрозу. Он, или, по крайней мере, его будущее перевоплощение, был готов вновь приняться за ворчание и размахивание ремнём при первой же возможности — сколько бы ни пришлось ждать: годы, десятилетия или даже столетия. И Серак знала это с убеждённостью, не требующей объяснений и не терпящей сомнений.
Потому что теперь доказательство хранилось в её собственной душе.
— То, что ты только что испытала, — вновь подал голос Мистер Голос, — называется передачей Кармы. Твоя победа над Аберрантом из Отродья Преисподней была признана и вознаграждена соразмерным количеством Кармы. Тот парень, которого ты только что развоплотила, каким бы злым и удивительно изобретательным он ни был, оставался всего лишь заурядным Тюремщиком. К чему я это всё: улов довольно скромный, но, осмелюсь сказать, есть способы и похуже, чтобы разжечь аппетит.
Пока Мистер Голос говорил, перед мысленным взором Серак высветилась новая информация: [300 К].
— Карма?
— нахмурилась Серак.
— Она чем-то отличается от той Кармы, которая, как считается, определяет судьбу души после смерти?
— Та самая.
— Я и не знала, что Карму можно подсчитать!
— Серак широко раскрыла глаза, только сейчас начиная чувствовать неловкость оттого, что говорит так громко в комнате, где, по идее, находилась совсем одна.
— То есть, полагаю, должен быть способ её измерить, но я никогда не думала, что её можно выразить в реальных числах.
— Это одна из привилегий Странницы. Дэвы наблюдают за тобой, Серак Эдин, и, что бы ты о них ни думала, свою бухгалтерию они ведут скрупулёзно.
Некоторое время Серак сидела, переваривая это откровение — как сказанное вслух, так и прочитанное между строк. Затем все вопросы, которые она сдерживала ради выживания, хлынули наружу с удвоенной силой.
— Я всё хотела спросить, в чём вообще суть нашего партнёрства. Ты сказал, что я не должна — как там было?
— отклоняться от прямого назначения РЕВОЛЬВЕРА, пока не будет достигнута наша «общая цель». Что это за цель и как в неё вписывается этот шестизарядник?
— …Определяющая черта Странницы — её Инструмент, а потому будет лучше, если я отвечу на твои вопросы в обратном порядке. Уверен, ты уже догадалась, что РЕВОЛЬВЕР — не обычный шестизарядник. Каждая из шести его камор обладает потенциалом наделять пулю магическим свойством, и этот потенциал будет раскрываться поэтапно, по мере достижения определённых вех в нашем путешествии. Иными словами, это оружие, которое становится сильнее вместе со своим владельцем… и оно непременно станет бесценным подспорьем, учитывая те препятствия, с которыми тебе наверняка придётся столкнуться.
Серак машинально перевела взгляд на прославленный талисман в своей правой руке. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, она решила внимательнее рассмотреть гравировку на лотосово-белой рукояти РЕВОЛЬВЕРА.
То была плотная вязь из символов и геометрических фигур — точек, квадратов, ромбов, колёс, волн, полумесяцев, цветочных лепестков и многого другого, — которые сливались в круговой узор. Серак понятия не имела, что означает каждый отдельный символ, но их совокупность пробудила смутное воспоминание — ещё одно из тех, что принадлежали не только ей. Оно подсказывало, что изображённый на гравировке узор называется мандалой — кругом, единством, вселенной.
— Да, — одобрил Мистер Голос «личные» умозаключения Серак.
— И всё же, при всём своём потенциале, РЕВОЛЬВЕР — лишь средство, что подводит нас к нашей «общей цели». Чему же ты обязалась служить под угрозой гибели от Божественного Инструмента в случае отступничества? Что ж, этот ответ даже проще предыдущего. Мы с тобой собираемся взойти на гору Меру. Подняться сквозь Шесть Миров загробной жизни до самой вершины. И чтобы воплотить это в жизнь, мне нужно, чтобы ты добыла много Кармы.
На одно короткое мгновение Серак не грозила опасность, что разумный шестизарядник прочитает её мысли — потому что в голове у неё стало совершенно пусто.
— Само собой разумеется, задача перед тобой стоит нелёгкая, — продолжил Мистер Голос, очевидно истолковав оцепенение Серак в свою пользу, — учитывая, что начинаешь ты с самого дна. С Нараки — низшего из трёх Низших Миров, — да ещё и из глубин её подземной тюрьмы. Но позволь заверить тебя, Странница: держись меня, и я покажу тебе мир. Весь. Сначала Претджорд, затем Тайдерейг. Потом три Добродетельных Мира: Манесфера, Сурадао и да, даже Девалем. Только представь, Серак Эдин! К тому времени, как я закончу с тобой, ты станешь божеством.
Когда начался этот день, Серак не могла даже перекинуться шуткой со своим Тюремщиком, не превратившись в рыдающую развалину. Пройти путь от самой жалкой узницы в глубочайших недрах ада до… настоящего божества? Ну уж нет. Будучи прагматиком, Серак знала: мечтать не вредно, но у того, чего способна достичь обычная девушка, есть жёсткие пределы. И всё же…
Сила сокрушить гору щелчком пальцев. Пересечь тысячу небес в мгновение ока.
— …Ты нехарактерно притихла.
— Это замечание Мистера Голоса показалось Серак довольно странным. Разве он не «слышал» её последние мысли?
— Что-то не так? Надеюсь, ты не передумала? Независимо от обстоятельств, при которых мы заключили сделку, наше соглашение окончательно. Я заставлю тебя выполнить его, даже если мне придётся…
— Просто…
— кривая, несколько защитная улыбка тронула уголок рта Серак, — мы с тобой едва знакомы, а ты уже зовёшь меня в приключение по Мирам? Хочешь показать мне весь свет? И ведь умудрился сказать это с совершенно серьёзным лицом — ну, я так полагаю! Я просто к тому… не мог бы ты немного притормозить? Не гнать коней? Хотя бы сначала угостить меня ужином?
— Не гнать коней? Да мы ещё ничего не добились! Ты даже не покинула свою первую Перевалочную станцию, ради всего святого! Чем дольше ты будешь мешкать и сомневаться, тем дальше мы будем от цели. Итак, ты пойдёшь на это добровольно, или мне придётся прибегнуть к… более прямым методам стимулирования? Мне бы не хотелось начинать наше знакомство с дурной ноты, но это не значит, что я побрезгую использовать свои полномочия по собственному усмотрению.
— Воу-воу, полегче, шеф.
— Серак нервно хихикнула; ей вдруг стало неуютно и жарко. Она возненавидела себя за то, что снова скатилась к привычному обращению, каким задабривала Порки — объект вечного страха, перед которым ей приходилось лебезить и пресмыкаться всю жизнь. Но сейчас именно Мистер Голос занял место того, перед кем приходилось лебезить и пресмыкаться.
— Никто не говорит о том, чтобы дать заднюю. Но разве нам повредит узнать друг друга чуточку лучше? Ты, кажется, просто одержим идеей добраться до вершины горы Меру, но так и не сказал почему. Может, с этого и начнём?
Повисла пауза — неравная, в которой Серак чувствовала себя как на ладони, тогда как сама не могла прочесть ни единой мысли Мистера Голоса. Её свободная левая рука — отягощённая зазубренным камнем и всё ещё сочащаяся свежей кровью Тюремщика — машинально дёрнулась и поползла вверх, словно ожидая, что Терновый Венец вот-вот сожмётся вокруг головы.
— Хорошо.
— Венец сохранял прежнее давление, что Серак восприняла как сигнал расслабиться.
— Но имей в виду, я не обязан отвечать на твои вопросы. Да и особого смысла в этом не вижу. Все души должны стремиться достичь как можно большего в загробной жизни — хотя бы ради того, чтобы обеспечить себе более благородное существование при грядущем Возрождении в Мирском. Какие ещё причины тебе нужны? Впрочем, ладно, я отвечу во имя товарищества и здоровых рабочих отношений.
— Звучит неплохо, шеф.
— Серак подавила вздох облегчения, одновременно гадая, есть ли вообще смысл что-либо скрывать от Мистера Голоса.
— Давай, выкладывай.
— Тебя не должно удивлять, что я — тоже душа, во многом похожая на тебя. Из-за кое-каких неприятностей в прошлой жизни я имел несчастье стать Откреплённым — как от Шести Миров, так и от собственного физического сосуда. К счастью, будучи предыдущим владельцем РЕВОЛЬВЕРА, я нашёл способ привязаться к его сущности, пока он пребывал в спячке между трансмутациями. Так я и нашёл тебя. И как бы мне ни было больно это признавать, я завишу от тебя ничуть не меньше, чем ты от меня. Ты станешь моим проводником в новом восхождении на гору Меру — чтобы я мог вернуть своему существованию былую славу, — а я, в свою очередь, стану твоим билетом к свободе. Разве не её ты ценишь превыше всего, Серак Эдин? Разве не ради неё ты вообще доверилась мне?
Серак тихо присвистнула в тщетной попытке скрыть душевное смятение. А затем попыталась — и не смогла — унять бешено колотящееся сердце.
Даже сделав это признание, Мистер Голос продолжал что-то недоговаривать — нечто такое, что трудно было уловить между строк. И делал он это без малейшего зазрения совести, прекрасно зная, что Серак не ждёт от него полной откровенности и всё равно ничего не сможет с этим поделать.
Свобода? Как бы мало Серак ни знала об этом понятии, она сильно сомневалась, что свобода ощущается именно так. РЕВОЛЬВЕР, безусловно, сыграл ключевую роль в её избавлении от Тюремщика Порки, но по сути она просто угодила из огня да в полымя.
Более того, её поработитель сменился на куда более грозного. Место злобного наракитского Тюремщика занял тот, кто — если верить словам Мистера Голоса — видел саму вершину горы Меру!
Неужели он тоже начинал как растерянная «Странница», вроде неё самой? Или всегда был одним из Божеств, что вершили судьбы мира с высоты своей башни из слоновой кости в Девалеме? Впрочем, у Серак всё равно не было никаких ориентиров, чтобы представить, каково это…
И всё же, несмотря на все свои опасения, Серак оставалась прагматиком. А прагматик в ней не видел ни единой причины, почему бы ей не использовать Мистера Голоса точно так же, как он намеревался эксплуатировать её.
— Почему я?
— …Что ты имеешь в виду?
— Именно то, что сказала. Почему из всех бедных душ, на которых можно было прокатиться верхом, ты выбрал именно меня? Если, конечно, у тебя вообще был выбор. Ты ведь не блуждал вслепую, пока не ухватился за первую попавшуюся душу, которая согласилась тебя впустить? С такими-то высокими целями — наверняка нет…
— И в этом предположении ты совершенно права.
— Мистер Голос ответил быстро, почти защищаясь, но тут же сделал паузу, подбирая следующие слова.
— Ещё до того, как стать Откреплённым, я обладал определённой проницательностью — назови это шестым чувством, если угодно, — позволяющей видеть истинную природу и ценность души. И твоя просто оказалась самой яркой и громкой из всех. Пусть ты и Ракшаса, Прикреплённая к самому низшему из Миров, но твоя душа пылает амбициями и неуёмной энергией, которые совершенно не вяжутся с твоим жалким положением. Тебе не место в глубочайших недрах ада, Серак Эдин. И я намерен выяснить, как высоко ты сумеешь взлететь.
Вот именно, и лучше тебе никогда об этом не забывать!
Удовлетворённая тем, что ей удалось отвоевать хоть какое-то подобие уважения в этих крайне неравных «рабочих отношениях», Серак решила перейти к другим вопросам — включая тот, который, хоть и не был таким насущным, как остальные, мучил её дольше всего.
— Как, кстати, тебя зовут?
— …Моё имя?
— Да! Ты знаешь моё, так что будет справедливо, если я узнаю твоё. Всё это время я мысленно называла тебя «Мистером Голосом», но, думаю, мы оба понимаем, что постоянно так продолжаться не может.
— Мне… откровенно говоря, всё равно. Я лишился права на своё прежнее имя в момент Открепления, а нужды в новом с тех пор не возникало. Называй меня как хочешь. Хоть «РЕВОЛЬВЕРОМ», если тебе так удобнее…
— Как там называлась та пушка из Манусьи, с которой скопировали РЕВОЛЬВЕР? Что-то вроде… «Саймон и Уэсли Тройной Замок»? «Тройной Замок»… А мне даже нравится. Звучит круто, так неброско. Но для дружеского прозвища тут слишком уж много слогов.
— …Ты собиралась предложить альтернативу?
— Вообще-то я уже определилась. Триппи! Вот как я буду называть тебя отныне. Ты будешь на это откликаться, и тебе это понравится. То есть… всё это ведь какой-то дикий трип, правда? Сам факт того, что мы вообще ведём этот разговор?
Повисла пауза, во время которой Серак ощущала странное довольство своим нынешним положением во вселенной, тогда как Мистер Голос вдруг показался ей открытой книгой. Она чувствовала, как он обдумывает её «решение»
— возможно, даже примеряет новое имя на себя. В конце концов его ответ начался с отчётливого вздоха:
— Ладно. Триппи так Триппи. Как я уже сказал, мне действительно без разницы, как ты меня…
— Отлично! Ну что, Триппи, какой план? Я так понимаю, тебе не терпится, чтобы я покинула эту Перевалочную станцию — хотя виды тут, признаться, просто загляденье, — но я понятия не имею, куда идти дальше. Теперь, когда мы вольны делать всё, что заблагорассудится, с чего начнём, напарник?
Последовала относительно короткая заминка. Как раз достаточная, чтобы и Странница, и её Откреплённый спутник оценили друг друга — свою готовность к предстоящему совместному путешествию и решимость пройти его до конца.
— Разве это не очевидно? Первым делом — побег. Нам нужно вытащить тебя из Проклятория, причём навсегда.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…