Глава 11. Переутомление
Двадцать седьмое сентября
Вечером того дня, когда Амбер увидела рисунки Кристиана, они ужинали вдвоём.
— Амбер, ты сегодня не занята?
— Нет, всё в порядке. Сегодня я видела рисунки, которые ты сделал для Лайлы. Они чудесные.
На лице Кристиана отразилось лёгкое удивление.
— Ты интересуешься живописью?
— Интересуюсь. Недавно купила картину неизвестного художника и теперь каждый вечер любуюсь ею перед сном.
Услышав это, Кристиан слегка нахмурился:
— Даже немного обидно.
— Обидно?
Он промолчал и, словно не расслышав вопроса, принялся резать мясо.
— Не напишешь ли картину и для меня? Я заплачу за работу как положено.
— Не могу же я брать с тебя деньги, когда ты и так обо мне заботишься. Скоро мне нужно будет написать портрет в другом доме, а как закончу — позволь подарить картину тебе.
— В другом доме?
— Ага. Хозяин лавки художественных принадлежностей попросил. Кажется, там искали портретиста.
Амбер сразу всё поняла. Должно быть, заказ поступил из того самого особняка, куда он на днях входил вместе с горничной.
— Так ты просил каждый месяц по малой золотой монете, чтобы покупать всё для рисования?
— Угу.
— Сказал бы мне — и мог бы покупать на имя нашего дома сколько душе угодно.
— Вот поэтому и не сказал. Знал, что ты наверняка так и поступишь. Когда получу плату за портрет, то верну все деньги, которые брал у тебя до сих пор. Да и хозяин лавки, похоже, сможет подыскать мне других заказчиков.
Кристиан произнёс это как бы между прочим, но его слова заставили Амбер внутренне содрогнуться.
Сама того не замечая, она относилась к нему так, словно была его опекуншей, однако сейчас осознала, насколько заблуждалась.
Кристиан — жених по контракту, и свою главную роль он уже исполнил. Обретя финансовую независимость, он в любой момент сможет расторгнуть помолвку и покинуть особняк.
— Амбер? Что-то случилось?
— Нет-нет, ничего. Ты ведь пишешь портрет для знатной семьи?
— Да. Несколько портретов юной барышни на выданье.
— Вот как.
Еда во рту вдруг показалась совершенно безвкусной.
«Сколько лет этой девушке? Она красивая? Вы разговариваете во время сеансов?»
— в голове вертелось множество вопросов, но гордость двадцатисемилетней женщины не позволяла о таком расспрашивать. И тут ей внезапно вспомнилась последняя сцена с бывшим мужем: как Брэндон, обнимая за плечи горничную Кэти, уходил через парадную дверь.
А ведь Кэти была молоденькой, миниатюрной, кроткой и с пышными светлыми волосами.
До этой самой минуты Амбер подобное и в голову не приходило. Раньше она думала лишь о том, что наконец-то избавилась от необходимости разгребать последствия мужниных выходок, но сейчас мысль о том, что как женщина она уступила Кэти, ворвалась в душу подобно холодному ветру.
Перекинувшись ещё парой ничего не значащих фраз, Амбер поспешила вернуться к себе.
А со следующего дня с неистовым рвением ушла в работу.
Теперь под её началом находилось множество самых разных предприятий. Лавка готового платья для простолюдинов, бар, кулинария, торговля урожаем, массажно-косметический салон — всё это приносило стабильный доход. Слуги особняка уже лишь обучали других подсобным ремёслам и больше не работали ночами напролёт. С налоговыми поступлениями из земель тоже не возникало никаких заминок.
И именно это полное благополучие лишь разжигало в Амбер внутреннюю пустоту.
Денег хватало. Украшений и нарядов было в достатке — ровно столько, чтобы поддерживать достоинство графского рода, а излишняя роскошь её не прельщала.
И всё же Амбер продолжала трудиться на износ.
Она то и дело ездила в поместье, до которого от столицы было два дня пути в карете: выслушивала просьбы жителей, обсуждала со старостами деревень починку мостов и обустройство дорог, составляла планы строительных работ. Возвращаясь в городской особняк, она обходила свои заведения, проверяла выручку и следила за учёбой Лайлы.
Двадцатое октября
В конце концов Амбер слегла.
Помнилось лишь, как она вернулась в особняк по делам и передала Генри шаль с сумочкой.
Ещё по дороге в карете у неё ужасно разболелась голова и начался озноб. В вестибюле промелькнула мысль: «Кажется, я простудилась»…
— и на этом воспоминания обрывались.
Открыв глаза, Амбер увидела Марту, которая сидела на стуле у кровати и плела кружево.
— Госпожа! Наконец-то вы очнулись!
Отбросив рукоделие в корзинку, горничная сжала руку хозяйки.
— Выпейте воды, — с этими словами она приподняла Амбер за плечи, подложила под спину подушку и поднесла к губам остуженную кипячёную воду.
В горле пересохло так, что Амбер готова была пить без остановки, но Марта придержала стакан:
— Понемногу, не спешите.
Болело всё тело, особенно сильно ломило спину и суставы.
— Я что, потеряла сознание?
— Именно так. И всё потому, что вы работаете без отдыха. Как думаете, сколько вы проспали? Целых три дня!
— Так долго?
— Да.
Голос Марты вдруг задрожал от подступивших слёз.
— Хватит уже, госпожа. Вы и так достаточно потрудились, вам больше не нужно так убиваться. Что мы будем делать, если с вами что-нибудь случится? Дому Олбрайт больше ничего не угрожает. Пожалуйста, перестаньте себя изводить.
Обычно такая стойкая, Марта уткнулась лицом в фартук и расплакалась.
— Прости меня. Просто мне почему-то ужасно хотелось занять себя работой.
— Может, и так, но доводить себя до такого… Сейчас я принесу вам чего-нибудь лёгкого.
Шмыгая носом, Марта вышла из спальни.
Почти сразу же раздался стук, и стоило Амбер отозваться, как в приоткрытую дверь заглянул Кристиан.
— Привет. Слышал, ты очнулась. Как себя чувствуешь?
— Всё тело ломит.
Амбер невольно подумала о том, как она сейчас выглядит после трёх дней в постели. Ей совсем не хотелось впускать Кристиана в комнату и позволять этому прекрасному юноше видеть её в таком жалком состоянии.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…