Глава 11
* * *
— Ян Йохан!
От резкого окрика Йохан вздрогнул. Перед ним стояла его семья: холодные, раздражённые лица, колючие взгляды. Йохан, и без того поникший, уставился в пол.
— Тебе даже не обязательно быть как брат. Но как можно настолько не дотягивать?
— Каждый раз, когда меня спрашивают, чем занимается младший сын, мне стыдно даже ответить.
— Опять ревёшь? Взрослый мужик, а только и умеешь, что плакать... Жалкое зрелище.
Отец, мать, а следом и брат по очереди осыпали его упрёками. Йохану столько всего хотелось сказать. Разве он виноват, что, как ни старался, не мог учиться так же хорошо, как брат? Разве он сам решил, что наука ему неинтересна? Разве мог он что-то поделать с тем, что родился слишком чувствительным? Он пытался возражать, пункт за пунктом, — но его никто никогда не слушал.
— Ты ни в чём не хорош. Это просто бесит — бесит, и всё!
— Когда выпустишься, найдём тебе место в компании. Будешь усердно работать под началом брата.
— Бестолковый ребёнок... И как он только выживет в этом мире?
«Не хочу я работать под его началом! Всю жизнь меня с ним сравнивают — не хочу больше так жить!» Едва он выкрикнул это вслух, как проснулся.
— Ах... хнн...
Йохан распахнул глаза, слабо застонал и заворочался. В носу защипало, по щекам потекли слёзы. Сон оказался жёстче и злее реальности, но даже просто увидеть лица родных — пусть и такими — было мучительно радостно. Ему почти хотелось, чтобы сон продлился ещё немного.
Йохан вспомнил старшего брата, Ян Ёсепа. Разница между ними была три года, и Йохан всегда жил у Ёсепа под каблуком. Родители ничего с этим не делали. Ёсеп был безупречен во всём, в чём Йохан не был.
Куда бы они ни пошли, Ёсеп неизменно оказывался лучшим. Он поступил в школу с наивысшим баллом и с наивысшим же её окончил, говорил и держался с непринуждённым лоском. Вырастив такого сына, родители не отличались терпением к кому-то вроде Йохана. Его постоянно сравнивали с братом и почти никогда не хвалили.
И всё же Йохан жил вполне достойно. Да, он не был первым в классе, но и в отстающих не числился. Он не поступил в тот же престижный университет, что и Ёсеп, но учился достаточно хорошо, чтобы попасть в хороший. В другой семье им, возможно, гордились бы. Но не в семье Йохана.
Именно поэтому Йохан и вступил в отряд Пробуждения. Будто назло ему, Ёсеп добился даже Пробуждения среднего уровня. А родители велели Йохану всю оставшуюся жизнь работать под началом брата? Это было невыносимо. Пусть после инцидентов с разломами мир стал суровее, пусть родители могли гарантировать ему работу — испытывать одну лишь благодарность Йохан не мог.
Но теперь... всё это казалось нытьём человека, которому жилось слишком хорошо.
— Надо было просто потерпеть...
Он сорвался сгоряча, отправился проходить Пробуждение — и в итоге угодил в Бездну. Если это не перебор, то что тогда? Теперь ему хотелось лишь одного — вернуться в свой уютный дом. Шмыгая носом от сожаления, Йохан сел; глаза у него опухли от слёз, хотя он только проснулся. Хёнмук, сидевший напротив, посмотрел на него.
— Доброе утро?..
Йохан попытался поздороваться, но ответа не последовало. Хёнмук просто сидел, уставившись в пустоту с отсутствующим, бессмысленным выражением лица. Похоже, во сне он снова сошёл с ума. Йохан вздохнул и осмотрел ногу. К счастью, жар спал, а боль не усилилась. Лечение помогало.
После этого Йохан провёл в убежище с Хёнмуком ещё несколько дней, деля с ним еду и отдых. Нормальная еда и сон пошли ему на пользу, и вскоре рана перестала сочиться. Начала образовываться корочка, отёк заметно спал. Йохан сиял от облегчения. Если так пойдёт и дальше, он и правда полностью поправится.
— Нога ведь выглядит намного лучше, да? Ещё чуть-чуть — и совсем заживёт!
Болтая сам с собой, он машинально порылся в рюкзаке, достал один из немногих оставшихся драгоценных шоколадных батончиков, разломил пополам и сунул половинку в рот безучастному Хёнмуку. Другую, вместе с крошками, закинул себе. Продолжая жевать и разбирать вещи, он рассеянно вытащил телефон.
— Зарядки почти не осталось...
— слегка разочарованно пробормотал он.
Конечно, у него ещё был пауэрбанк, но кто знает, когда и зачем понадобится энергия, так что тратить её сейчас казалось неправильным. Не то чтобы от телефона теперь был какой-то толк. Вверху экрана жирными буквами значилось: «Нет сети».
Когда Йохан достал телефон, безумец рядом с любопытством наклонился к нему. Затем, зевнув, пробормотал что-то невразумительное:
— Погода на сегодня: ясное небо, кровавый ветер, самое время развешивать бельё. Внимание, внимание, внимание. Приближается тайфун.
— Волк ням-ням, хрум-хрум, глоть-глоть. Камни у тебя в животе такие вкусные. Кати-кати.
— Помада, яблоко, требуха, роза, фонарь, закат...
Полная бессмыслица. Небо снаружи было каким угодно, только не ясным, — его по-прежнему окутывала тьма. Йохан на всякий случай выглянул, но увидел лишь изредка мелькавших вдалеке монстров.
Пропуская жутковатое бормотание мимо ушей, Йохан свернулся калачиком на дутой куртке и коснулся экрана. Заряда оставалось меньше 10%, и он открыл галерею. От снимков из мира за пределами Бездны защипало в глазах. Даже что-то настолько обыденное, как кафе, теперь казалось ослепительным. Листая, он наткнулся на фото Пак Сынмина и поморщился.
— Сволочь ты грёбаная...
Ворча, Йохан удалил все фотографии Сынмина. Вскоре заряд упал ниже 3%. Он знал, что надо бы поберечь батарею, но удержаться не смог — ради собственного душевного равновесия. Торопливо открыв семейную фотографию, он уставился на неё полными слёз глазами. Когда заряд дошёл до 1%, он открыл переписку с родными. Самый последний диалог был с братом.
Хён
Хватит валяться дома, иди учись.
То, что у тебя гарантированная работа, не значит, что можно расслабляться.
Если услышу, что кто-то называет тебя блатным из семьи Ян, пожалеешь.
Я
Если собираешься пилить, хоть заплати.
И я же сказал — устроюсь в другое место.
Хён
Хватит нести чушь.
Ян Ёсеп перевёл вам 500 000 вон. Проверьте в мобильном приложении.
Мне всё равно было что сказать — так даже удобнее.
Раз я заплатил, если снова оставишь меня непрочитанным, убью.
Я
Ладно......
Даже от последовавших за этим едких нотаций защипало в глазах. Пока Йохан, шмыгая носом, листал старые сообщения, над ухом раздался ленивый голос:
— Младший брат?
— А-А-А!
Застигнутый врасплох, Йохан взвизгнул и подскочил. Схватившись за колотящееся сердце, он повернул голову и увидел, что Хёнмук оказался совсем рядом и смотрит на его телефон сверху вниз.
— К-когда ты успел прийти в себя?!
— С того момента, как брат начал выдавать тебе карманные.
— Если подумать, я ведь их даже потратить до конца не успел...
Когда паника улеглась, нахлынула радость. Больше, чем по собственной семье, Йохан скучал вот по такому Хёнмуку — вменяемому и говорящему связно. Он так боялся, что пройдут месяцы, прежде чем снова увидит его таким. Не раздумывая, он радостно воскликнул и схватил его за руку:
— В этот раз ты быстро вернулся! Я так рад, что это случается всё чаще!
— ...Мгм, да.
Хёнмук посмотрел на руку Йохана, но свою не отдёрнул. Похоже, ему это было не слишком по душе, но и сопротивляться он не стал. Йохан запоздало понял, что делает, но тепло чужой руки было слишком приятным — так что он как можно дольше делал вид, что не замечает собственной наглости.
— А, и да, я младший. Между мной и братом три года разницы. Мне двадцать три...
Он выкладывал личные подробности, о которых Хёнмук совершенно не спрашивал, пока телефон наконец не выключился. Батарея села. Йохан грустно погладил тёмный экран и бережно убрал телефон в сумку. Заряжать его он будет понемногу — только когда по-настоящему соскучится по семье. Хёнмук кивнул и сказал:
— Дай-ка взгляну на рану.
Йохан послушно закатал штанину. Бывший врач снял марлю, окинул рану взглядом и кивнул.
— Хорошо заживает.
— Это всё благодаря тебе! Честно, я думал, что умру — или как минимум останусь без ноги...
Йохан от всей души рассыпался в благодарностях, когда заметил нечто невероятное: на лице Хёнмука проступила лёгкая улыбка. И впервые Йохан осознал:
«Если подумать... он ведь и правда красивый».
Он, конечно, знал это и раньше — лицо Хёнмука примелькалось ему ещё до Бездны благодаря бесчисленным появлениям в СМИ. Но только сейчас, в этот тихий момент, до него по-настоящему дошло. Он старался не пялиться слишком откровенно, но тут Хёнмук сказал:
— Раздевайся.
— ...Что?
Всё ещё любуясь его лицом, Йохан недоверчиво моргнул. Хёнмук был совершенно спокоен — ни малейшего намёка на озорство или поддразнивание.
— Нужно проверить, нет ли признаков заражения. Иногда лучше вырезать всё целиком.
Он достал скальпель и антисептик, и нога Йохана тут же задрожала. Хёнмук сказал, что просто проверит симптомы, но по его виду было ясно: он уверен, что что-то придётся удалить. Перепуганный до оцепенения, Йохан начал потихоньку отползать.
— Я-я имею в виду, мне правда кажется, что всё в порядке...
— Спину-то ты не проверял, верно?
— ...Н-ну, нет, но всё равно!
Наполовину смущённый, наполовину в ужасе, Йохан медлил. Тогда Хёнмук тяжёлым, властным тоном произнёс:
— Раздевайся.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…