Глава 20
Врач отступил на шаг и в изумлении проговорил:
— Вы только что перенесли процедуру по установлению отцовства, организм крайне ослаблен! А теперь, едва переведя дух, хотите сделать аборт — это же нанесёт колоссальный вред здоровью! К тому же у вас не самое крепкое телосложение, и если провести операцию, с большой вероятностью...
На этом месте врач принялся отчаянно подавать знаки Лу Цзюньняню. Тот лишь покачал головой и прямо объяснил:
— Доктор, мы с Се Ли просто коллеги, а не законные супруги. Этот ребёнок появился случайно, и всё решает только Се Ли.
С этими словами всё встало на свои места.
Врач поспешно прикрыл рот рукой и смущённо залепетал:
— Про-простите... Мы видели, как сильно вы переживаете за Се Ли, вот и подумали, что вы его муж... Извините, извините, вышло ужасно глупое недоразумение.
Остальные медработники тоже притихли и неловко извинились. Се Ли и Лу Цзюньнянь одновременно махнули рукой:
— Ничего страшного, пустяки.
Произнеся это в унисон, оба замерли. Их взгляды встретились и тут же разошлись.
Се Ли нервно сжал пальцы, поднял голову и продолжил:
— Тогда я отдохну один день, а завтра сделаю операцию, как раз натощак.
Врачу оставалось лишь снова перечислить все риски. Поняв, что Се Ли не переубедить, он в итоге согласился и назначил операцию на завтрашнее утро.
Медсестра сменила Се Ли капельницу, перекинулась парой слов с врачом и вместе с ним вышла.
В палате воцарилась тишина, атмосфера повисла крайне неловкая.
В конце концов, это было личным делом Се Ли и Лу Цзюньняня, поэтому Сяосяо не решалась заговорить первой. Налив тёплой воды, она вместе с оператором, державшим камеру прямой трансляции, поспешно выскользнула за дверь.
В палате остались только двое смущённых виновников переполоха.
Лу Цзюньнянь не знал, сесть ему или стоять, и в итоге застыл столбом.
Се Ли чувствовал себя немногим лучше. Только что они выворачивали друг перед другом душу, а теперь приходилось смотреть друг другу в глаза. Внутри будто сотни муравьёв ползали — щекотно, зудяще, мучительно, словно рот заткнули ватой, так что невозможно было вымолвить ни слова.
Торчать так в молчаливом оцепенении было не выходом. Лу Цзюньнянь первым нарушил тишину:
— Я... может, мне выйти? Ты пока отдохни как следует.
— Лу Цзюньнянь, — Се Ли посмотрел прямо на него.
— В тот день ты был на банкете в честь завершения съёмок, а что произошло потом?
— В его привычно надменном голосе прозвучала иная нотка: — Никто не поможет нам переломить ситуацию. Мы должны рассчитывать только на себя и сами вытаскивать себя из огня.
Он чётко и ясно дал понять, что намерен искать выход. Лу Цзюньнянь словно обжёгся об эту прямоту, его кадык судорожно дёрнулся.
— В тот день собрались продюсер фильма, инвесторы, режиссёр и ведущие актёры. Я обычно не пью и не ем морепродукты. Но тогда меня поставили в такое положение, что пришлось символически выпить два бокала шампанского... После этого сильно закружилась голова. Я подумал, что в каком-то блюде оказались морепродукты и у меня началась аллергия. Под благовидным предлогом я пораньше ушёл к себе в гостиничный номер. А что было потом... я... я совершенно не помню. С режиссёром фильма мы давно знакомы, он знал о моих ограничениях и привычках, поэтому я ослабил бдительность. Не ожидал... Я был слишком беспечен. Прости.
Лицо Се Ли оставалось совершенно спокойным, но, если присмотреться, в глазах виднелись лопнувшие капилляры. Он серьёзно ответил:
— Я тоже хорош. Ошибся, доверившись людям, и в итоге сам себе навредил. В тот день я пошёл поздравлять этого придурка Ли Чэн Мина с днём рождения и выпил вино, которое мне подал Цяо Мин. Туда точно что-то подмешали. Помню только, как той ночью в полузабытьи вышел из туалета и, шатаясь, направился прямо к только что открывшейся двери гостиничного номера. Хотел попросить позвонить со стационарного телефона на стойку регистрации, чтобы мне вызвали водителя и отвезли домой. Я понятия не имел, что это твой номер. А как я потом сам оттуда вышел — возможно, сработала моя склонность к лунатизму. Нужно проверить записи с камер наблюдения в отеле, я поручу это сделать. Не волнуйся, это дело касается нас обоих. Я не позволю, чтобы ты из-за меня оказался под огнём критики. Я сильно тебя подвёл.
Се Ли опустил глаза. Сердце бешено колотилось, а руки он прятал в рукавах, пытаясь унять паническую дрожь.
От проницательного взгляда Лу Цзюньняня не укрылось его состояние.
— Ты меня не подвёл. Ошибка есть ошибка, нет смысла мерить, чья вина больше. У меня огромная известность, так что, если разобраться, это я тебя втянул. Я приму меры, — Лу Цзюньнянь, глядя ему в глаза, глубоко вздохнул.
— Люди верят только тому, что видят своими глазами и слышат своими ушами, даже если это далеко не вся правда. Лу Цзюньнянь, не стоит так сильно переживать, — Се Ли взял из фруктовой вазы кусочек груши, который Лу Цзюньнянь сам же недавно нарезал, и протянул ему.
— Остуди пыл.
Впереди им ещё предстояла жестокая битва.
Лу Цзюньнянь взял грушу, осторожно откусил, проглотил и, словно о чём-то вспомнив, нерешительно произнёс:
— Я... у меня тогда было впервые. Хотя я ничего не помню, но боюсь, что мог причинить тебе боль. Как ты потом себя чувствовал?.. Ах да, я хоть и в возрасте, но веду здоровый образ жизни, у меня нет никаких дурных болезней...
Се Ли потерял дар речи.
Раз уж зашла речь — а ведь он и правда чуть не забыл об этом!
В тот день, когда он вернулся в дом семьи Се, его в наказание заставили несколько часов стоять на коленях. Задница тогда болела так, словно у него вылез геморрой, а сил не было совсем. Он-то по наивности решил, что во сне, пока лунатил, выдал серию боевых приёмов, а потом, не просыпаясь, со всего маху сел задом на декоративную резную колонну в отеле... и ведь даже тайком ходил к врачу!
До чего же он был глуп, ха-ха. Да где это видано, чтобы каменная колонна вошла в задницу на 22 сантиметра...
У Лу Цзюньняня что, в штанах спрятан небесный столп?! Чёрт!
При мысли об этом Се Ли густо покраснел и, пытаясь скрыть смущение, поспешно сменил тему:
— А, ну... я чувствую себя уже намного лучше. Тебе не обязательно здесь оставаться. Я попрошу людей разобраться во всём этом и восстановить нашу репутацию. Ты последние два дня не отходил от меня и толком не спал. Иди отдохни.
Лу Цзюньнянь прекрасно понимал, что сейчас не время для подобных разговоров — они лишь добавят неловкости. Однако он боялся, что Се Ли сочтёт его распутным и нечистоплотным...
Замявшись на мгновение, он невнятно произнёс:
— Тогда... я выйду. Если что-то понадобится, зови.
— Он достал телефон и показал его Се Ли: — Можешь позвонить или написать в Вичате.
— Хорошо...
Лу Цзюньнянь направился к выходу, оглядываясь через каждые три шага, и наконец покинул палату.
Се Ли с облегчением выдохнул.
Едва открыв дверь с той стороны, Лу Цзюньнянь нос к носу столкнулся со встревоженной Сяосяо. Увидев его, девушка неловко почесала затылок:
— Учитель Лу... Лу... Лу...
— Сяосяо, я побуду снаружи. В конце концов, сейчас я тоже отец этого ребёнка. У меня есть право и обязанность защищать Се Ли и заботиться о нём. Если что-то случится, пожалуйста, сразу зовите меня.
Сказав это, Лу Цзюньнянь заметил, что камера всё ещё работает. Он решительно шагнул к оператору и направил объектив на себя.
Лицо его стало предельно серьёзным, когда он заговорил:
— Прежде всего я прошу прощения у всех своих поклонников и зрителей, которые поддерживают меня и следят за моим творчеством. Но если отбросить громкий статус звезды и титул лучшего актёра, я всего лишь обычный человек, просто мужчина. Между мной и Се Ли нет романтических чувств, у нас не было тайного романа. Мы оба — жертвы, которых подставили и столкнули лбами. Се Ли ни в чём не виноват, и ребёнок тоже не виноват. Прошу вас, будьте милосердны в своих суждениях. Если вам есть что высказать — добро пожаловать в мои личные сообщения. Я приму всё.
Договорив, Лу Цзюньнянь решительно выключил камеру.
Затем он связался с режиссёром и кратко резюмировал:
— Все убытки я беру на себя.
Режиссёр на том конце провода надолго лишился дара речи, ему оставалось только горько плакать.
*Да вы двое сговорились, что ли?! Оба берёте всю ответственность на себя. А меня-то кто спасёт?!*
Этим смелым шагом Лу Цзюньнянь принял основной удар на себя, отведя от Се Ли большую часть гнева толпы.
Сяосяо молча сглотнула, закусила губу и прикрыла рот ладонью, мысленно восхитившись: *«Учитель Лу — настоящий мужчина!»*
Тем временем Се Ли написал в рабочий чат «Копателей сплетен», выложив всю известную ему информацию:
[Посмотрите, можно ли достать записи с камер наблюдения или выяснить, кто в тот день подсыпал препарат Лу Цзюньняню, чтобы вернуть ему доброе имя.]
[Мастер фотосессий Шан: Шеф, вы... вы в такой момент ещё думаете о других... Гарантирую выполнение задания!! (Смайлик разгневанной тыквы)]
Се Ли потёр глаза. В палате стояла тишина, и на мгновение ему показалось, что внутри у него образовалась гулкая пустота.
Внезапно вскрывшаяся правда и наглая подстава буквально душили его. Он свернулся калачиком на больничной койке и невидящим взглядом уставился в небо за окном.
Когда Лу Цзюньнянь вернулся с питательным бульоном, Се Ли крепко спал, а одеяло сползло на пол.
На улице стояла жара, но в палате работал кондиционер, поэтому внутри было довольно прохладно.
Стараясь не шуметь, Лу Цзюньнянь осторожно подошёл и бережно укрыл спящего.
С этого ракурса было видно, как растрепавшиеся волосы упали Се Ли на лоб, закрывая брови и глаза. Бледное лицо утопало в мягком одеяле, а дыхание было таким тихим, что его едва удавалось расслышать.
Даже когда Се Ли лежал, линия его подбородка оставалась острой и худой, а щёки совсем не округлялись.
Лу Цзюньнянь прибавил температуру на кондиционере, чтобы стало комфортнее, а затем после долгих колебаний осторожно взял руку Се Ли и спрятал её под одеяло.
Через некоторое время Се Ли вдруг резко сел на кровати. Задремавший рядом Лу Цзюньнянь вздрогнул и проснулся одновременно с ним.
Оба только что очнулись ото сна и ещё плохо соображали. Увидев гостя, Се Ли мгновенно вспыхнул:
— Лу... Лу Цзюньнянь, ты когда пришёл? Можешь выйти на минутку?
Лу Цзюньнянь не понял причины такой спешки и ответил:
— Только что. Принёс питательный бульон. Раз уж ты проснулся, поешь как следует, а то скоро тебе уже нельзя будет ни есть, ни пить перед операцией.
Се Ли отчаянно закивал, до боли закусив губу:
— Тогда выйди сначала.
— Что-то случилось? Я могу помочь? — с тревогой спросил Лу Цзюньнянь.
Се Ли замахал руками, его красивых персиковых глазах блеснула влага:
— Нет-нет, не нужно, ничего не нужно! У меня есть силы, я сам справлюсь. Ты просто выйди.
Странные слова и поведение юноши заставили Лу Цзюньняня воздержаться от расспросов. Боясь потревожить Се Ли и испортить его едва улучшившееся настроение, он послушно поднялся и направился к двери.
Дождавшись, когда тот отвернётся, Се Ли откинул одеяло и, крадучись, осторожно спустил ноги с кровати.
Сегодня он перенёс процедуру, в теле совсем не осталось сил, суставы казались ватными, а пол под ногами плыл.
К счастью, капельницу уже сняли, и стойку не нужно было тащить за собой в туалет. Се Ли едва коснулся пола левой ногой, пытаясь пальцами подцепить из-под кровати купленное в больнице мочеприёмное судно, как вдруг уже дошедший до двери Лу Цзюньнянь обернулся, продолжая бормотать наставления:
— Бульон на столе, я сам варил. Смотри, не дай ему остыть. Попробуй, не мало ли соли. Если покажется невкусным, я схожу куплю другой...
Их взгляды встретились.
Большой палец ноги Се Ли как раз с трудом зацепил ручку судна.
— Это... что?
Лу Цзюньнянь мгновенно всё понял, но постарался сохранить невозмутимый вид и, шагнув обратно к кровати, спокойно спросил:
— Нужна... по-помощь?
Грудь Се Ли обожгло горячей волной стыда, всё тело будто пронзило током, а в горле мгновенно пересохло. Он судорожно сглотнул, пытаясь подобрать слова.
*А-а-а! Какой позор! Он просто хотел в туалет, почему это так сложно?!*
— Не-не нужно, правда не нужно! Я сам справлюсь!
— Голос Се Ли дрожал. Глядя в глубокие, полные участия глаза Лу Цзюньняня, он чувствовал себя так, словно над ним раскинули огромную рыболовную сеть во всё небо — стоит чуть зазеваться, и попадёшься с потрохами.
Ни в коем случае нельзя смотреть ему в глаза!
Он резко отвернулся, пытаясь отодвинуться подальше, чтобы выиграть себе хоть немного пространства. Бледные щёки залил густой румянец.
— Выйди!
Но Лу Цзюньнянь и бровью не повёл. Проигнорировав протесты, он с деланым спокойствием подошёл вплотную, присел на корточки, придержал Се Ли за ногу и забрал судно. А затем, прежде чем юноша успел опомниться, бережно подхватил его на руки и снова уложил в постель.
На его лице было написано: «Можешь бить меня и ругать, я всё стерплю».
Протянув судно, он глубоко вздохнул:
— Я не стану подглядывать. Сейчас задёрну ширму, делай свои дела спокойно, а я потом всё уберу. Ты только что после вмешательства, организм ещё не восстановился, сил нет. Не нужно так над собой издеваться.
С этими словами Лу Цзюньнянь плотно задёрнул больничную штору вокруг койки, не оставив ни единой щели.
Се Ли сидел как громом поражённый, никак не в силах оправиться от пережитого чудовищного унижения.
Пусть заветная посудина наконец-то оказалась у него в руках, перед ним стояла задача поистине эпической сложности — он просто физически не мог справить нужду в присутствии Лу Цзюньняня!
— Ты... ты ушёл? — стиснув зубы, спросил Се Ли.
Ответа не последовало.
Се Ли выдохнул и уже потянулся было расстегнуть штаны, как вдруг из-за шторы донёсся уверенный голос Лу Цзюньняня:
— Нет, я в паре метров от тебя. Но я надел наушники, так что почти ничего не слышу.
*«Почти ничего не слышу»?! Да он же всё прекрасно слышит!*
Се Ли схватился за голову. Он понимал, что Лу Цзюньнянь ни за что не выйдет из палаты — тот просто не мог бросить его одного в таком состоянии, тем более с судном в руках...
— Тогда включи музыку в наушниках на полную громкость! — крикнул Се Ли, расстёгивая штаны и то и дело пугливо озираясь по сторонам.
Пытаясь заглушить неловкость, он нарочно шумел и громко кричал:
— Только не вздумай оборачиваться! Ты меня слышишь, Лу Цзюньнянь?!
— ...
— Лу Цзюньнянь, я сейчас закончу! Не оборачивайся!
Раздалось журчание. В этот миг Се Ли мечтал провалиться сквозь землю и больше никогда не появляться на белый свет.
Кто-нибудь, скажите, как пережить этот позор?!
Спустя несколько мучительных секунд Се Ли натянул штаны и, запинаясь, еле слышно прошептал:
— Я... я всё.
Лу Цзюньнянь выждал секунду и мгновенно обернулся.
Се Ли уставился на него.
*Братан! Да у тебя же идеальный слух!*
Услышав тихий зов, Лу Цзюньнянь среагировал чисто рефлекторно, напрочь забыв о собственной легенде: никаких наушников у него, разумеется, не было, и он слышал каждый шорох.
— Лу Цзюньнянь, да ты!..
— Се Ли возмущённо ткнул в него пальцем сквозь щель в шторе.
— Ты меня обманул! Какой же ты коварный!..
Почувствовав укол совести, мужчина виновато произнёс:
— Да ладно тебе, мы же оба мужчины. Я... я просто боялся, что в любой момент могу тебе понадобиться.
Раз уж всё равно опозорился дальше некуда, Се Ли оставалось лишь проглотить эту горькую пилюлю. Шея Лу Цзюньняня залилась краской; он подошёл и отодвинул штору обратно.
Стараясь не поднимать глаз, он смотрел исключительно на судно, которое Се Ли пытался задвинуть под кровать.
— Я вылью и помою, — коротко бросил он и тут же взялся за дело.
Се Ли оставалось лишь в отчаянии закрыть лицо руками, словно это могло спрятать его от сжигающего стыда. Он сидел ни жив ни мёртв, вжав голову в плечи.
Лу Цзюньнянь с выправкой новобранца решительно отводил взгляд, стараясь не смотреть внутрь сосуда. Вылил, сполоснул, вымыл до блеска — всё на одном дыхании.
Когда он вышел из туалета, Се Ли уже с головой зарылся в одеяло, наружу торчала лишь макушка.
— Я пойду, — сказал Лу Цзюньнянь.
— Если что, зови.
На полпути к двери он спохватился:
— Бу-бульон не забудь выпить.
Едва за ним закрылась дверь, Се Ли высунул голову из-под одеяла, тяжело дыша и беззвучно крича в потолок.
Он! Сам Лу Цзюньнянь вынес за ним утку! Щёки Се Ли пылали огнём. Тот, конечно, хотел как лучше, но как же это...
Какой немыслимый позор...
---
Слова, сказанные Лу Цзюньнянем перед отключением прямой трансляции, вызвали бурю обсуждений в сети. Лишь немногие сохраняли нейтралитет, большинство же по-прежнему не спешило менять свой суровый приговор.
Пока интернет-пользователи кипели от негодования, семья Се, казалось, поймала попутный ветер. Даже Ли Чэн Мин, которого ещё недавно проклинала вся сеть, воспрянул духом.
Цяо Мин последние два дня не появлялся на съёмочной площадке. Семья Се с большой помпой готовилась передать ему управление компанией, и сегодня вечером должна была состояться официальная церемония передачи власти.
Чем сильнее бушевал скандал в Вэйбо, тем довольнее улыбался Цяо Мин.
Семью Се мало волновала популярность в сети, но вот Цяо Мин дорожил ею превыше всего.
Церемония передачи власти проходила в отеле «Минчжао Шаньдин Интернэшнл». Зал наводнили бесчисленные репортёры, вспышки камер сверкали подобно молниям. Одетый в роскошный костюм Цяо Мин не мог скрыть торжествующей улыбки.
В каждом его жесте и впрямь проскальзывало слабое подобие врождённой надменной грации Се Ли.
Софиты, аплодисменты, восторженные крики — в этот миг вся слава мира принадлежала Цяо Мину. Он чувствовал себя абсолютным победителем.
— Се Мин, что вы можете сказать по поводу сегодняшнего события? Се Мин, что вам известно о ситуации с Се Ли?
— Молодой господин Се Мин, скажите пару слов!
Се Мин взял микрофон и с улыбкой заговорил:
— Благодарю всех представителей прессы за внимание. О моём старшем брате... то есть о делах Се Ли мне ничего не известно. Торжественной речи я тоже не готовил. Я лишь надеюсь, что под моим руководством корпорация семьи Се станет ещё крепче и могущественнее. Приняв дела семьи, я не забуду о своём изначальном призвании и приложу все силы, чтобы оправдать ожидания. Спасибо отцу и матери за оказанное доверие, спасибо моим дорогим поклонникам за поддержку. Благодарю всех вас.
Закончив, он отвесил вежливый поклон толпе журналистов.
Следом микрофон взял Се Биань. Он с гордостью посмотрел в объективы камер, а затем перевёл полный восхищения взгляд на Цяо Мина — точнее, теперь уже Се Мина:
— Мой сын — само совершенство, талантливый и выдающийся молодой человек! Он непременно добьётся великих высот!
Сделав паузу, он многозначительно добавил:
— Что же касается всяких посторонних личностей в интернете и слухов об их связи с нами — нам об этом ничего не ведомо. Скажу одно: у семьи Се есть только один сын — Се Мин! И именно наш А-Мин породнится с семьёй Ли. Оба наших рода — потомственные династии коммерсантов, не чета всяким безродным выскочкам.
Всем было прекрасно понятно, на кого именно намекал Се Биань — на Се Ли и Лу Цзюньняня.
Среди приглашённых журналистов прокатился сдержанный гул.
Надо же, бывший глава семьи Се не стесняется в выражениях! Неужели совсем не боится, что фанаты Лу Цзюньняня смешают его с грязью?
Разумеется, он не боялся. Репутация Лу Цзюньняня в этот момент и без того была растоптана в прах. Даже собственные фанаты называли актёра глупцом за то, что он пошёл против всего интернета ради какого-то Се Ли.
[Вот что значит семья Се — даже оскорбляют с таким благородным изяществом!]
[Лу Цзюньнянь непроходимо туп. Се Ли — пустое место, наш Цяо Мин был бы куда лучшей партией. Впрочем, семья Се теперь и не взглянет на такую деревенщину, как ты, ха-ха.]
[Какое облегчение! Наш Мин-мин прошёл через столько страданий, чтобы оказаться на своём законном месте. Се Ли украл его прекрасную жизнь, но теперь справедливость наконец восторжествовала!]
[И кто теперь посмеет вякнуть хоть слово против нашего мальчика? Ну что, защитнички Се Ли, уже кусаете локти? (Прикрывает рот рукой и хихикает)]
[Сияют софиты, ликует толпа, и ты, @СеМин, стоишь на самой вершине.]
Подобных комментариев были тысячи, и их число росло с каждой минутой.
Сидя на больничной койке, Се Ли неспешно пил заботливо приготовленный Лу Цзюньнянем бульон, листал ленту Вэйбо, а затем молча открыл приложение с аудиокнигами.
Он раз за разом переслушивал одну и ту же главу под названием «Контрудар! Падение с небес».
Едва запись подошла к концу, рабочий чат в Вичате взорвался шквалом сообщений. Се Ли даже гадать не нужно было, от кого они.
[Мастер фотосессий Шан: Шеф! Я нашёл!]
Се Ли открыл чат. Мастер Шан прислал видеозаписи с камер наблюдения отеля «Минчжао Шаньдин Интернэшнл».
[Се Ли: Как тебе удалось их достать?]
[Мастер фотосессий Шан: Устроился к ним охранником! Они там каждый день отсматривают архивные записи, помогают постояльцам искать забытые ценные вещи и всё такое. Я остался на сверхурочные, покопался в базе и всё отрыл!]
Се Ли включил первое видео.
На экране был отдельный банкетный зал. Лу Цзюньнянь сидел за столом, вежливо перекладывая еду палочками, в окружении множества людей.
Камеры в отеле писали со звуком, поэтому каждое слово было слышно предельно чётко.
Се Ли сразу определил, что лысый мужчина — это продюсер, мужчина в очках — инвестор, а седой — режиссёр. Между продюсером и Лу Цзюньнянем пристроился какой-то мелкий актёришка по имени Су Фанъи.
С виду тот строил из себя робкого скромника, но то и дело норовил прижаться к Лу Цзюньняню. Кинозвезда раз за разом вежливо отодвигался, сохраняя дистанцию, но из деликатности ничего не говорил вслух.
Вскоре продюсер с режиссёром принялись уговаривать главного актёра выпить. Лу Цзюньнянь мягко отказался:
— Простите, режиссёр, вы же знаете, я совсем не пью.
Продюсер тут же насел на него:
— Да ладно тебе, что тут такого? Выпьем за то, чтобы наш фильм сорвал кассу! Цзюньнянь, ты же играешь главную роль, ну как тут не выпить? Не ради пустого веселья, а ради успеха картины!
— Продюсер высоко поднял бокал.
Режиссёр был с ним в хороших отношениях, поэтому, видя такую настойчивость, тоже поднялся со своего места.
Сидевший рядом Су Фанъи тут же улучил момент и услужливо протянул бокал Лу Цзюньняню.
И в эту самую секунду, с неуловимой быстротой, мелкий актёришка стряхнул в шампанское какой-то порошок.
Это был тот самый новый тип наркотика, о борьбе с которым в последнее время трубили все криминальные сводки. Выпив такую дрянь, человек терял контроль над собой от захлёстывающей похоти, а наутро не помнил ровным счётом ничего — память об этом отрезке времени стиралась начисто.
В этом и заключалась главная опасность нового препарата: он вторгался в нервную систему человека подобно хакеру, бесследно переписывающему важнейший программный код в компьютере.
За столом сидели другие актёры, и упорствовать дальше значило прослыть зазвездившимся гордецом.
Лу Цзюньняню пришлось с независимым видом принять бокал и на глазах у всех выпить отравленное вино.
Спустя несколько минут натянутой светской беседы лицо актёра начало заливаться краской. Он тут же поднялся из-за стола. К счастью, за дверью его ждал ассистент, который помог оторваться от увязавшейся следом компании и проводил его в только что снятый номер.
Однако к тому моменту, когда Лу Цзюньнянь осознал, что с ним творится что-то неладное, наркотик уже полностью вступил в силу, стирая все последующие события из его памяти.
Что же до него самого... Се Ли открыл второй видеофайл.
На записи было отчётливо видно, как Цяо Мин, прежде чем подать ему бокал, точно так же подмешал в вино аналогичное вещество. Ничего не подозревавший Се Ли выпил его.
Почувствовав дурноту, он под благовидным предлогом вышел в уборную. К счастью, интуиция подсказала ему не возвращаться в зал, и он на лифте спустился на другой этаж.
Дальше запись с камеры в коридоре показывала, как Лу Цзюньнянь вошёл в свой номер, а его ассистент плотно закрыл за ним дверь и ушёл. Но вскоре Лу Цзюньнянь внезапно распахнул дверь изнутри, шагнул за порог и рухнул прямо на ковёр. Спустя несколько десятков секунд он, видимо, немного пришёл в себя, с трудом поднялся и забрёл обратно в комнату, забыв захлопнуть за собой дверь.
И ровно в этот миг в коридоре показался сам Се Ли. Шатаясь, он вошёл прямо в открытый проём — *хлоп!* — и сам же запер за собой дверь изнутри.
Се Ли застыл перед экраном.
Прошла ночь. Под утро он, как обычно во время приступа лунатизма, оделся, вышел в коридор и без сил рухнул прямо у порога.
Неужели бывают такие безумные совпадения?! Цепочка случайностей сложилась идеально — выпади хоть одно звено, и ничего бы не произошло.
Мастер фотосессий Шан не даром ел свой хлеб и числился лучшим в команде — он сработал безупречно, вырезав из многочасовых записей самую суть.
[Мастер фотосессий Шан: Шеф, то, что случилось между вами и лучшим актёром Лу, действительно не ваша вина. Пожалуйста, не корите себя.]
[Мастер фотосессий Шан: Двое наших ребят уже засели в засаде на месте первой сделки и ведут наблюдение за Цяо Мином!]
[Се Ли: Какое отношение этот Су Фанъи имеет к съёмочной группе?]
Мастер Шан прислал в ответ восхищённый возглас:
[Мастер фотосессий Шан: Шеф, да вы теперь разбираетесь в закулисных интригах как заправский папарацци! Даже на такую мелочь обратили внимание?! Продюсер фильма — папик этого Су Фанъи. Тот совсем зелёный новичок, но спонсор пропихнул его в проект на третью мужскую роль. Чёрт его знает, зачем он подсыпал наркотик. Скорее всего, рассчитывал запрыгнуть в койку к Лу Цзюньняню, а то и забеременеть от него, чтобы потом шантажировать ребёночком и взлететь на вершину славы!]
Картина сложилась окончательно. Се Ли крепко стиснул зубы. Неужели в этом кругу столько прогнивших насквозь людишек? Есть ли вообще будущее у отечественного шоу-бизнеса?..
[Се Ли: Цяо Мин едва успел получить власть в семье Се, чего это ему так не терпится?]
[Мастер фотосессий Шан: Его родной брат при смерти, жизнь парня буквально висит на волоске и поддерживается только за счёт дорогостоящей аппаратуры семьи Оу. Разумеется, он спешит расплатиться.]
Надо же, оказывается, даже такому человеку, как Цяо Мин, не чужда братская любовь.
Се Ли записал голосовое сообщение:
— Где вы сейчас сидите? Он уже начал переговоры с семьёй Оу?
— Он зашёл в кафе для переговоров и заказал две чашки кофе. Похоже, ждёт кого-то, — ответил Мастер Шан.
— Тогда ждите. Устройте ему прямую трансляцию на всю страну — пусть люди полюбуются, кто тут на самом деле фальшивка, — в голосе Се Ли зазвучала привычная властная надменность.
— Но прежде чем разоблачать его, выложите материал на Су Фанъи и разберитесь с ним.
[Мастер фотосессий Шан: Принято!!]
Сегодня наконец-то можно будет спать спокойно.
Отложив телефон, Се Ли медленно опустился на подушки. В этот момент в дверь палаты тихо постучали.
— Кто там? Входите, — удивлённо отозвался он.
Дверь приотворилась, и снаружи донёсся спокойный голос Лу Цзюньняня:
— Это я.
Се Ли мгновенно напрягся всем телом, руки и ноги словно одеревенели.
— Ты... ты зачем пришёл?
Лу Цзюньнянь посмотрел на него:
— Пришёл дежурить у твоей постели.
*Дежурить? У его постели?*
— Не надо, не нужно! Я уже вполне могу двигаться самостоятельно, сиделка мне ни к чему, — проговорил Се Ли и тут же поморщился от резкой боли.
— Мне нужен шанс загладить вину, Се Ли, — серьёзно произнёс Лу Цзюньнянь.
— Днём я снова выступил без твоего разрешения, хотя, к счастью, это помогло оттянуть на меня основной огонь. И мне нужно хоть как-то унять чувство вины, которое разъедает меня изнутри.
— Он подошёл ближе и добавил: — Остаться на ночь, присмотреть за тобой, позаботиться — это самое правильное, что я могу сейчас сделать.
— Ты... ты ведь и днём стоял там за дверью, хоть я ничего тебе и не говорил, — слабо пробормотал Се Ли.
— Мне правда не нужна сиделка...
А ну как ночью ему снова приспичит в туалет, что тогда делать? Опять сгорать со стыда?!
— Тогда я лягу в коридоре. Погода стоит жаркая, не простужусь, — ответил Лу Цзюньнянь и, подойдя к тумбочке, бросил быстрый взгляд на термос из-под принесённого днём бульона.
Выпито до последней капли.
— Да почему ты такой упрямый? Какая тебе от этого выгода? — начал было Се Ли, но мужчина мягко перебил его:
— Не знаю. Но, по крайней мере сейчас, я всё ещё второй отец ребёнка, которого ты носишь под сердцем.
Се Ли не нашёлся что ответить.
Не выдержав твёрдого, полного искренности взгляда, юноша отвернулся и опустил ресницы:
— Скоро перестанешь им быть.
Лу Цзюньнянь кивнул. Се Ли заметил, как по лицу мужчины скользнула тень какой-то сложной, нечитаемой эмоции. Слова прозвучали жестоко и прямо, но Лу Цзюньняня это не оттолкнуло.
— Пока он здесь — пусть ещё один день, один час, минуту или даже секунду — я остаюсь его отцом, — тихо сказал он.
— Се Ли, я чувствую огромную вину перед тобой.
Белки глаз Лу Цзюньняня покраснели от лопнувших сосудов, а взгляд, казалось, обжигал.
Се Ли невольно дрогнул. Ведь этот человек мог просто развернуться и уйти, сняв с себя всякую ответственность. Но вместо этого он делал всё возможное ради него и ради этого маленького упрямца в его животе. Лу Цзюньнянь оказался на редкость крепким орешком — из тех, кто разобьёт лоб в кровь и поползёт на коленях, но не отступится от своего.
И этот крошечный упрямец внутри пошёл характером точно в него.
Больше не споря, Се Ли молча указал на раскладную койку для сиделки:
— Спи там. В коридоре слишком душно.
Лишь убедившись, что взгляд юноши смягчился, Лу Цзюньнянь неспешно отошёл, присел на край раскладушки, а затем вышел за дверь и занёс в палату свои вещи.
Се Ли оторопел. Выходит, тот заранее приготовился остаться здесь на ночь! И не пусти он его сейчас в палату — этот упрямец действительно ночевал бы в коридоре.
Лу Цзюньнянь аккуратно разложил свои принадлежности с таким видом, словно обустраивался в собственной спальне.
Оставшись наедине в тишине палаты, они то и дело обменивались случайными взглядами и тут же смущённо отводили глаза.
В конце концов Се Ли сдался, послушно сходил в туалет, умылся и улёгся спать.
---
Тем временем Мастер фотосессий Шан вошёл в аккаунт на Вэйбо и опубликовал новый пост:
[Вау, вот это сплетня: На банкете в честь завершения съёмок в бокал подсыпают дурь — а лучший актёр ничего и не подозревает! Зовут меня Су Фанъи, третью мужскую роль получил без труда. Талантом бог обделил, остаётся лишь полагаться на папика да плести грязные интриги. Полюбуйтесь на великие актёрские потуги мелкой сошки Су Фанъи, который пытался накачать кинозвезду наркотиками, чтобы залететь и пробиться в люди с помощью ребёнка!]
Едва этот пост появился в сети, как хаотично ругавшиеся пользователи мгновенно обрели новую цель. Раз уж на сцену вышел сам бог сплетен, разве могло обойтись без грандиозного поворота?!
Титул лучшего актёра носили многие, но все тут же смекнули, о ком речь, и бросились смотреть прикреплённое видео.
?! Да это же Лу Цзюньнянь!
Лу Цзюньняня действительно подставили!
[Охренеть! Прямо с видеодоказательствами с места событий! Я в шоке!]
[Боже мой, подсыпать наркотик так нагло и в открытую?! Остальные за столом что, слепые были? Или всё видели, но молча покрывали?!]
[Лу Цзюньнянь, так ты и правда стал невинной жертвой обстоятельств...]
[Разве полиция сейчас не ведёт жёсткую борьбу с этим новым препаратом? В шоу-бизнесе и так грязи по колено, а эти совсем берега попутали?! Совсем страх потеряли?!]
[«Путь завтрашнего дня», вашему фильму конец! Продюсер и этот Су... как там его — если хоть один фанат нашего Лу поддержит ваш проект рублём, пусть зовётся паршивой собакой!]
[Фух, какое счастье, что наш мальчик вовремя сбежал оттуда и этот мерзкий Су до него не добрался!]
[Знаете, после этого видео я даже к Се Ли прониклась симпатией... У того хотя бы и внешность, и образование, и харизма при себе.]
[В суд! Немедленно подавайте заявление в полицию! Засудите всю их шайку! @ЛичнаяСтудияЛуЦзюньняня, просыпайтесь, для вас работа есть!]
Доброе имя Лу Цзюньняня было очищено в одночасье. И пока потрясённая публика переваривала это откровение, аккаунт «Вау, вот это сплетня» внезапно запустил прямую трансляцию.
Пользователи опешили: *Ого, ещё и прямой эфир?!*
Любопытные толпой повалили на трансляцию и замерли: *Постойте-ка, да это же Цяо Мин... то есть Се Мин?!*
Что он тут забыл? Неужели сегодняшнее разоблачение связано и с ним?!
На экране было видно уединённый столик в кафе: слева сидел Цяо Мин, а справа — мужчина в шляпе. Судя по виду, собеседник был уже в годах, примерно ровесник Се Бианя.
[Что наш Мин-мин делает в таком месте?!]
[Зачем папарацци снимает Се Мина? Что всё это значит?]
[Крышка, у меня очень дурное предчувствие... Неужели наш Мин-мин вляпался в какой-то скандал?!]
Мнения в комментариях разделились, все затаив дыхание следили за происходящим на экране. Судя по ракурсу, скрытая камера находилась за соседним столиком.
— Принёс?
— Мужчина неспешно снял шляпу и с изяществом положил её на стол.
Говорил он свысока, почти надменно, поглядывая на сидящего напротив юношу с лёгкой усмешкой.
— Принёс, — Се Мин достал из портфеля пухлую пачку конфиденциальных документов и выложил на стол. Но стоило мужчине протянуть к ним руку, как юноша тут же прижал папки к себе.
— Мы договаривались: я передаю вам акции семьи Се, а семья Оу спасает моего брата. Смотрите не вздумайте нарушить слово.
— Ну разумеется, мальчик мой. Помнится, когда вы с братом только попали под крыло семьи Оу, то ходили тише воды ниже травы — боялись лишний раз глаза поднять или вздохнуть не так, чтобы не прогневить меня, — мужчина отпил глоток кофе.
— А теперь погляди-ка: вырос, оперился.
— Угу, — рассеянно буркнул Се Мин.
— И не только вырос, но и зубки отрастил, как я погляжу. Моя семья Оу потратила столько сил, средств и времени, чтобы вознести тебя на нынешнюю высоту и отдать тебе всё, что принадлежало Се Ли. Советую не забываться и знать своё место, — мужчина холодно усмехнулся.
— Давай бумаги сюда.
— Я отдам их только тогда, когда увижу брата живым и невредимым прямо перед собой, — нахмурился Се Мин.
— Знаю я вас, капиталистов: вам соврать — раз плюнуть. Отдам документы сейчас, а вы нарушите обещание и вышвырнете меня вон как отработанный материал. С чем я тогда останусь?
— Слишком много о себе возомнил, — мужчина достал телефон и развернул экран к собеседнику.
Через секунду Се Мин подался вперёд, голос его дрогнул от волнения:
— Он двигается!
— Да, уже может двигаться. Как только передашь мне бумаги, я распоряжусь завершить лечение твоего брата и посажу вас обоих на самолёт до Америки с четырьмястами тысячами долларов на счету — начнёте там новую жизнь с чистого листа. В противном случае я могу прямо сейчас отобрать у тебя эти папки силой, и ты не получишь ровным счётом ничего.
Мужчина дал юноше время обдумать услышанное, неторопливо потягивая кофе, а затем с презрительной усмешкой бросил:
— До чего же всё-таки непроходимо глупа эта семейка Се. Собственного родного сына распознать не сумели.
Зрители прямой трансляции остолбенели:
*«...Чего?! Се... Се Ли и есть настоящий молодой господин семьи Се, а этот Цяо Мин — засланный шпион конкурентов?!»*
[Офигеть! Вот это поворот сюжета! Се Ли оклеветали! А-а-а, прости нас, мы были слепы! (Падает на колени)]
[Да ладно?! Божечки, так вот какая бомба ждала нас в финале! Как же жалко Се Ли — ни за что ни про что парня раз за разом травили всей страной...]
[А у меня в голове сейчас крутится только пафосная речь Се Бианя часовой давности: «Мой сын — само совершенство!». Спасите, я сейчас умру от испанского стыда!]
Чат трансляции мгновенно заполнился единым возгласом: [Се Ли, прости нас!]
Но главный удар ждал публику впереди. Следом в блоге «Вау, вот это сплетня» появилась ещё одна запись:
[Какое виртуозное исполнение подставы! Так вот каков он, ваш «истинный наследник семьи Се»?]
Открыв прикреплённый ролик, пользователи увидели запись с камер банкетного зала, где Цяо Мин подавал бокал вина Се Ли.
Цяо Мин собственными руками подсыпал наркотик Се Ли — причём точно такой же, каким отравили Лу Цзюньняня!
Неудивительно, что обоих в ту ночь так сильно накрыло... Их действительно нагло подставили, а сами они даже не понимали, что произошло!
[Меня аж тошнит от мысли, что я когда-то сочувствовала этому Цяо Мину! Всё, с меня хватит! @СеЛи, прости меня, дуру!]
[Ну и где все те горлопаны, что поливали грязью нашего Се Ли?! А ну вылезайте из нор и извиняйтесь! Что, языки проглотили?!]
[Вот именно! Ещё и нерождённого малыша проклинали, до чего же мерзкие, бессердечные твари!]
[Подменить образцы и использовать кровь самого Се Ли в тесте на отцовство, чтобы отобрать у него семью и наследство — да это просто за гранью добра и зла!]
[Тут уже полиция и прокуратура должны вмешаться! Это не просто корпоративный шпионаж, это чистый криминал!]
[Какое счастье, что в ту ночь Се Ли наткнулся именно на Лу Цзюньняня, какое счастье, что они встретили друг друга! Страшно даже представить, что могло бы случиться иначе...]
[Лу Цзюньнянь — настоящий мужик! Выдержал такой чудовищный прессинг и не бросил парня в беде!]
Зрители волна за волной врывались на трансляцию. Карточный домик Цяо Мина рухнул в одночасье, похоронив его под обломками.
Часы показывали десять вечера. Супруги Се уже давно отошли ко сну.
Когда до них наконец дошли страшные вести, акции корпорации Се уже стремительно летели в пропасть. Но самым страшным ударом, от которого у обоих едва не пошла горлом кровь, стало осознание того, что всё это время их единственным родным сыном был изгнанный ими Се Ли!
Ян Яньчуань рухнула без чувств прямо на месте. Се Биань, харкнув кровью, в панике приказал немедленно разыскать Цяо Мина, чтобы перехватить пакет акций, и одновременно позвонил в полицию с требованием арестовать мошенника.
От начала и до конца для семьи Се деньги и активы оставались важнее всего на свете.
Когда в кафе ворвался наряд полиции, застигнутые врасплох Цяо Мин и глава семьи Оу даже не успели ничего сообразить. Следом, тяжело опираясь на трость и прихрамывая, в зал вбежал Се Биань и со всего размаху отвесил Цяо Мину оглушительную пощёчину.
Он замахнулся было и на главу семьи Оу, но подоспевшие полицейские скрутили дебошира и увели в участок вместе с остальными участниками сделки.
В кафе творился полный бедлам. На этом моменте прямая трансляция оборвалась.
Всё произошедшее напоминало остросюжетный фильм — вот только титры уже прошли, а зрители никак не могли прийти в себя.
В переменчивом мире шоу-бизнеса за одну ночь произошла грандиозная перестановка фигур. Те, кто ещё вечером купался в лучах славы на вершине олимпа, с позором рухнули в грязь.
---
Этой ночью Се Ли спал на удивление сладко и крепко — впервые за долгое-долгое время.
Во сне он видел бескрайнее море, но больше не тонул в ледяной пучине, его не несло по воле течения и не швыряло о скалы безжалостными волнами. Напротив, он спокойно лежал в шезлонге на тёплой палубе корабля и любовался живописным морским простором.
Над горизонтом поднималось солнце, заливая всё вокруг мягким, чистым золотистым светом.
Проснувшись поутру, он обнаружил в телефоне сотни непрочитанных сообщений.
Открыв мессенджер, он увидел тёплые слова поддержки от режиссёра Вэня, Сяосяо, Мяомяо, Ся Фаньсин, Го Бая и даже от сестры Анни. Общественное мнение в сети развернулось на 180 градусов: все те, кто ещё вчера готов был разорвать его на части, теперь каялись и посыпали голову пеплом.
Какой абсурдный и вместе с тем удивительный поворот судьбы.
Правда наконец восторжествовала.
Однако Се Ли не испытывал особого ликования. Его взгляд медленно скользнул по палате и остановился на Лу Цзюньняне: вечером тот улёгся на узкую койку для сиделки, но сейчас почему-то спал, свернувшись калачиком, прямо в изножье его больничной кровати.
Судя по всему, среди ночи мужчина вставал, чтобы поправить на нём сбившееся одеяло, да так и прикорнул рядом.
*«Я же давно не маленький ребёнок и вовсе не имею привычки пинать одеяло во сне»*, — мысленно попытался оправдаться Се Ли.
Тяжело вздохнув, он осторожно, на цыпочках спустился с кровати. Боль в теле почти утихла. Взяв со стула длинное пальто Лу Цзюньняня, юноша бережно укрыл им спящего мужчину.
*Теперь мы оба чисты перед миром.*
Рано утром в палату Се Ли нагрянула целая делегация.
Режиссёр Вэнь сжимал в руках огромный букет цветов, Ся Фаньсин и Юй Мяо притащили целые пакеты всевозможных деликатесов, а Сяосяо стояла в сторонке, утирая слёзы радости.
Именно эту картину и застал задремавший было Се Ли, когда снова открыл глаза.
Измотанный за последние дни Лу Цзюньнянь спал так крепко, что даже не пошевелился от шума.
Се Ли встревоженно приложил палец к губам, призывая гостей к тишине.
Переглянувшись с вошедшими, он одними губами возмущённо спросил:
— Вы чего тут устроили?!
Выражение лица режиссёра Вэня в этот миг просилось на мемы:
— Се Ли! Да ты... ты же мой истинный спаситель и благодетель!
От этого сдавленного возгласа Лу Цзюньнянь наконец проснулся.
Не успел он сонно повернуть голову, как режиссёр сгрёб его в жаркие медвежьи объятия.
Лу Цзюньнянь непонимающе моргнул.
— С этого дня честное имя наших брата Лу и брата Се навеки очищено от всякой скверны! — торжественно провозгласила Юй Мяо.
Лу Цзюньнянь окончательно растерялся.
*Стоило человеку вздремнуть пару часов — а вы тут все разом умом тронулись, что ли?*
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…