Глава 21
— Вы чего это…
— Неужели кто-то выиграл в лотерею?
Лу Цзюньнянь, едва проснувшись, ещё не успел прийти в себя от странного поведения собравшихся, как режиссёр, прижавшись к его груди, принялся восторженно причитать:
— Лу Цзюньнянь, киноимператор Лу, сколько же тебе пришлось выстрадать!
Лу Цзюньнянь: «?»
— Режиссёр, я знаю, что я великолепен, но нельзя ли в следующий раз обойтись без таких банальных вступлений…
— Лу Цзюньнянь неспешно похлопал его по спине и забрал из его рук букет.
Режиссёр расплылся в улыбке и без умолку затараторил:
— Да как же можно! Кто сейчас не знает, что наше тревел-шоу «Звезды приехали» — настоящий пропуск в мир славы, и только тот, кто пройдёт через это испытание, может считаться молодцом.
— Режиссёр, хоть я и знаю, что раньше наше тревел-шоу гремело на весь свет, но сейчас, кажется… дурной славы у него куда больше… — неловко осёкся Лу Цзюньнянь.
— Нет-нет, вы только загляните в Вэйбо, там такой поворот, наша репутация в сети сейчас просто прекрасна!
— Режиссёр был так взволнован, что едва не утянул его танцевать вальс прямо на месте.
Пока Лу Цзюньнянь пребывал в растерянности, режиссёр улучил момент, бросился к Се Ли, крепко сжал его руки и благоговейно произнёс:
— Се Ли, наше шоу «Звезды приехали» не может без тебя! Ты во что бы то ни стало должен остаться постоянным участником, ты же душа нашего проекта! Пока ты здесь — живёт и тревел-шоу!
Договорив, он тут же оглянулся назад, и Юй Мяо с Ся Фаньсин, словно по сигналу, подхватили:
— Да-да!
— Брат Се, эти два дня без тебя на тревел-шоу было так скучно, мы с Фаньсин целыми днями отсиживались в номере, — сказала Юй Мяо.
— Вот именно, как же наш маленький отряд из трёх человек может остаться без своего лидера! Съёмки в Сямэне скоро закончатся, а мы ещё даже не успели вместе погулять, вкусно поесть и повеселиться! — добавила Ся Фаньсин.
За столько дней, проведённых вместе, они втроём сдружились крепче всех и, став ближе, начали общаться куда смелее.
Юй Мяо и Ся Фаньсин синхронно бросились к нему.
Се Ли: «…»
— Чего это вы вдруг стали такими приторно-сентиментальными, у кого научились?
— Се Ли перевёл взгляд на режиссёра и протянул: — О-о, режиссёр, вы испортили двух маленьких девочек.
Режиссёр тут же выпрямился и горячо запротестовал:
— Да где там, ничего подобного!
— Он посмотрел на Ся Фаньсин и Юй Мяо и спросил: — Разве я стал бы вас такому учить, правда?
Про себя же он подумал: у меня ведь даже диплома учителя нет.
Ся Фаньсин и Юй Мяо: «?»
*Хоть нам и очень хочется, чтобы брат Се остался, мы всё же уважаем его решение. Но разве не вы, режиссёр, перед тем как войти, всеми правдами и неправдами заставляли нас говорить именно это?!*
Юй Мяо мысленно отметила: *«Ладно-ладно, снова так обращаетесь с лучшими сотрудниками, я это запомню»*.
Се Ли и гадать не нужно было, чтобы понять, как всё обстоит на самом деле. Он высвободил ладони из рук режиссёра:
— Но в ближайшее время я занят и не смогу участвовать в съёмках.
— А? Почему? Не волнуйся, в этот раз я нанял восемь телохранителей специально для твоей защиты, а ещё ради малыша у тебя в животе, он ведь теперь талисман нашего тревел-шоу!
— Режиссёр с каждым словом воодушевлялся всё больше.
— Уж точно не выйдет как в прошлый раз на морском состязании… мы не дадим тебе упасть в море.
— Режиссёр, — позвал Се Ли.
— М-м! — радостно отозвался тот.
— Ну как?
— Простите, но сегодня утром у меня операция, — Се Ли немного помолчал.
— Аборт.
Режиссёр: «?!»
Ся Фаньсин и Юй Мяо: «!»
Лу Цзюньнянь безмолвно взглянул на него и опустил глаза.
Режиссёр судорожно сглотнул и дрожащим голосом переспросил:
— Брат Се, ты собираешься избавиться от талисмана нашего тревел-шоу? Не надо, а… Я-то думал, что после всех этих передряг вы с Лу Цзюньнянем станете ещё…
— Ничего подобного, — тихо возразил Се Ли.
— И кто же из вас двоих его не хочет? — стиснув зубы, полюбопытствовал режиссёр.
Лу Цзюньнянь приоткрыл было рот, но Се Ли опередил его:
— Оба не хотим.
— Ох…
— Режиссёр неловко почесал затылок.
— И… и во сколько операция? Уже ведь утро.
— Как умоюсь, сразу пойду, — ответил Се Ли.
Воцарилась мёртвая тишина.
Сердце Лу Цзюньняня бешено колотилось; от этих слов Се Ли у него в груди вдруг стало невыносимо тесно.
— Режиссёр, занимайтесь пока своими делами по расписанию, а мы скоро пойдём к операционной, — произнёс он.
Видя такое дело, Юй Мяо и Ся Фаньсин поспешно потащили режиссёра к выходу, боясь, как бы тот не ляпнул чего-нибудь ещё.
— Как бы там ни было, место постоянного гостя всегда остаётся за тобой и принадлежит только тебе, Се Ли!
— Голос режиссёра ещё долго эхом отдавался в палате.
Но неловкости в комнате от этого ничуть не убавилось.
Лу Цзюньнянь проявил тактичность и первым поднялся, чтобы привести себя в порядок:
— Я сначала схожу в ванную.
— …Хорошо, — Се Ли отвёл взгляд, стараясь не встречаться глазами с Лу Цзюньнянем.
Дождавшись, когда тот скроется за дверью, он достал телефон, чтобы проверить последние уведомления.
Вичат: 99+.
Звонки: 99+.
Сообщения: 99+.
Даже открывать не требовалось — семья Се наверняка повсюду искала способ с ним связаться, и большая часть этих сообщений была от них.
Когда его безжалостно втаптывали в грязь, они и не думали с таким безумным рвением искать его личный номер, а сейчас, стоило правде всплыть наружу, забегали словно муравьи на раскалённой сковороде, в нетерпении пытаясь до него достучаться.
За то время, что они на это потратили, все дела семьи Се уже можно было бы благополучно уладить.
Ещё когда они только вернули в семью Цяо Мина, жизнь Се Ли в их доме и без того складывалась несладко; всё переменилось в один миг, а дальше родители и вовсе перестали вести себя по-человечески. Теперь же они снова пришли умолять его — только какой прок от того, что они его ищут?
Неужели, начитавшись всей этой ерунды, он смягчится? Пойдёт на уступки и молча проглотит чудовищную обиду после травли на весь интернет?
Нет, он больше не был тем Се Ли из семьи Се.
Ему было лень даже читать это, и он не желал снова ввязываться в их семейные дрязги.
Единственное, чего он хотел — благополучно разобраться с крохотным существом у себя в животе, затем досниматься в тревел-шоу, забрать деньги и отправиться путешествовать по миру в своё удовольствие.
Пусть даже тот диагноз оказался ошибочным, его прежние планы на поездки и заветные мечты остались неизменными.
Пока он размышлял об этом, умывшийся Лу Цзюньнянь вышел из ванной.
В палате остались только они вдвоём, и теперь каждое движение, каждый шорох словно увеличивались под лупой.
— Ты… ты пойдёшь со мной? — ужасно скованно спросил Се Ли.
— Угу, я побуду с тобой, — ответил Лу Цзюньнянь, собирая приготовленные вещи.
— Я всё время буду ждать тебя снаружи.
— О…
— Се Ли шмыгнул носом и со смущением спустился с кровати.
Лу Цзюньнянь протянул было руку, чтобы помочь ему, но на полпути молча убрал её обратно.
Казалось бы, совсем недавно они могли спокойно сидеть рядом и кормить кошек, а сейчас вдруг стали чужими, будто только что познакомились.
— Я пойду первым, подожду тебя в коридоре, — Лу Цзюньнянь взял вещи, развернулся и вышел из палаты.
Спустя десять с лишним минут оба появились у дверей операционной.
Юй Мяо и Ся Фаньсин тоже ждали там в сторонке, а режиссёр уже уехал обратно.
Увидев их двоих, девушки неловко поднялись со своих мест.
— Брат Се, я спросила у врача, перед тобой на операцию ещё два человека, так что твоей очереди придётся ждать довольно долго, — сообщила Юй Мяо.
— Я купила завтрак, брат Лу, будешь? — предложила Ся Фаньсин.
Лу Цзюньнянь взглянул на Се Ли и покачал головой:
— Я поем вместе с Се Ли, пока не голоден.
— Не нужно под меня подстраиваться, мне ещё долго ждать, да и после операции есть всё равно нельзя, так что поешь сначала сам, — сказал Се Ли, сидя на стуле в больничной пижаме.
— Тогда я поем после того, как ты зайдёшь в операционную, — Лу Цзюньнянь опустился на сиденье рядом с ним.
Между креслами в больничном коридоре не было перегородок, и их ноги соприкоснулись — правая с левой. Пусть их и разделяло два слоя ткани, эта близость казалась такой интимной, что обоих прошиб холодный пот.
Се Ли прикусил губу и незаметно отодвинулся в сторону.
Лу Цзюньнянь, почувствовав это, с молчаливым пониманием тоже отстранил колено чуть дальше, оставляя между ними спасительное пространство, чтобы оба могли свободно вздохнуть.
Юй Мяо поспешно утянула Ся Фаньсин на сиденья напротив, да ещё и через пару мест в сторону, опасаясь ненароком оказаться втянутой в эту двусмысленную атмосферу между Се Ли и Лу Цзюньнянем.
Время тянулось мучительно медленно. У операционной постоянно толпились ожидающие — мужчины и женщины стояли небольшими группами.
Се Ли не решался поднять голову, внутри всё сжималось от нервов.
Но когда он наконец собрался с духом и посмотрел вперёд, мимо как раз проходила мужская пара, которая тоже пришла на аборт. У одного из мужчин уже заметно округлился живот — судя по виду, срок был немаленький, — а глаза совершенно распухли и покраснели от слёз.
Идущий рядом спутник успокаивал его:
— Ничего, под наркозом всё пройдёт быстро, ты даже не почувствуешь. Мы всё равно не потянем этого ребёнка. Ты что, хочешь, чтобы вся наша семья пошла по миру, или чтобы малыш родился и мучился в нищете?
Се Ли крепко обхватил себя руками и постарался вжаться глубже в спинку кресла.
Эта пара уселась прямо напротив них с Лу Цзюньнянем, и беременный мужчина плакал так жалобно, что сердце разрывалось.
— К-когда… когда уже наша очередь?
— Мы следующие, просто жди и не задавай столько вопросов, — нетерпеливо бросил его спутник.
Се Ли хотелось обругать его парой крепких слов, но, понимая, что это чужие семейные дела, он промолчал.
Тот, кто зашёл в операционную раньше, наконец-то появился. Когда каталку провозили мимо, Се Ли бросил несколько быстрых взглядов: лежавший на ней мужчина был мертвенно-бледен, а больничная рубашка на животе задралась, открывая послеоперационную рану.
Се Ли не осмелился смотреть дальше. От увиденного его обычные хладнокровие и выдержка испарились без следа, и он торопливо достал телефон, чтобы полистать короткие видео.
Раз из операционной вывезли пациента, значит, сейчас должна была заходить следующая партия. Се Ли лихорадочно листал ленту, а кончики его пальцев едва заметно дрожали.
— Се Ли, Се Ли? — мягко позвал его Лу Цзюньнянь.
— А? — рассеянно отозвался тот.
— Ч-что такое?
Лу Цзюньнянь хотел утешить его, но не знал, с чего начать — у него не было на это никакого права.
Оставалось только сменить тему, вот только он понятия не имел, о чём говорить, и принялся ломать голову, пытаясь хоть немного развеселить Се Ли:
— После того как ты в прошлый раз покормил того котёнка у гостевого дома, он привёл с собой целую компанию друзей. Они каждый раз заглядывали в гостиную, без умолку мяукали и тёрлись у меня о штанины. Наверное, гадали, куда подевался тот добрый братик, который угощал их в прошлый раз. Когда ты поправишься после операции, давай сходим покормить их снова.
— Хорошо, — хрипло ответил Се Ли.
— Чжао Сюань здесь? Чжао Сюань?
— У дверей операционной врач в хирургическом костюме сверился со списком и громко позвал: — Чжао Сюань, ваша очередь.
Взгляд Се Ли неожиданно встретился со взглядом врача, и он поспешно отвернулся, а сидевшая напротив пара медленно поднялась и направилась к дверям.
Беременный мужчина всё ещё плакал:
— Но ведь у него уже бьётся сердечко, это же совсем здоровый малыш! Дома ещё оставались деньги, это ты всё спустил на игры, а если бы мы их сохранили, то смогли бы его вырастить!
От этих слов у Се Ли зазвенело в ушах. Лу Цзюньнянь как нельзя более вовремя достал телефон с заранее снятым видео про кошек, пытаясь отвлечь его внимание:
— Посмотри на этого маленького рыжика, а вот этот полосатый тебе никого не напоминает?
— Угу, да…
— Мысли Се Ли были уже совсем не здесь, перед глазами стояли те люди, что только что скрылись за дверью операционной.
Сердце отчаянно колотилось, накатывала безотчётная паника.
Се Ли листал свой телефон, но тот, словно назло, без конца подсовывал ему медицинские статьи об операциях и тематические ролики.
Не замечать их было просто невозможно.
Видя его растерянность, Лу Цзюньнянь быстро забрал у него смартфон и протянул взамен свой:
— Я пока придержу его у себя, а когда операция закончится — верну.
Се Ли ничего не ответил, его глаза покраснели.
Лу Цзюньнянь не знал, как поднять ему настроение; он видел, что Се Ли напуган.
Тот самый Се Ли, который оставался таким беззаботным и свободным даже после известия о смертельной болезни, сейчас мучился и страдал от страха перед операцией, обрывающей жизнь.
— Лу Цзюньнянь, скажи, ему ведь не будет больно, да?
— Се Ли опустил голову.
— В детстве меня часто били, и это было ужасно больно. Даже когда бьют по тыльной стороне ладони — уже очень больно, а тут целая операция, которая его убьёт, — он положил руки на колени, судорожно сжимая ткань больничной пижамы.
— Он ещё совсем крошечный и ничего не понимает, не нужно винить себя, — Лу Цзюньнянь осторожно протянул руку и принялся раз за разом легко похлопывать Се Ли по спине, успокаивая его, а затем повторил: — Ты зайдёшь туда, тебе сделают наркоз, и всё пройдёт так, словно ты просто уснул и увидел сон. А когда проснёшься, всё уже будет позади.
Только тогда Се Ли немного успокоился. Глядя на его глубоко сдвинутые брови, Лу Цзюньнянь крепко сжал кулаки.
— Если ты боишься, что тебе будет грустно и мучительно от чувства вины, Се Ли, мы можем вырастить его вместе, пусть даже между нами ничего не будет, — словно сквозь стиснутые зубы, отчеканивая каждое слово, произнёс Лу Цзюньнянь.
— У меня много денег, их с лихвой хватит, чтобы поднять его. А если ты не захочешь его видеть, я могу просто забрать его с собой и никогда не появляться у тебя на глазах.
От этих слов сердце Се Ли дрогнуло, но он по-прежнему лишь крепко кусал губы.
— Ему правда не будет больно? — раз за разом переспрашивал Се Ли, и Лу Цзюньнянь терпеливо, без тени раздражения отвечал:
— Не будет, не вини себя.
Наблюдавшим за этой сценой Ся Фаньсин и Юй Мяо стало совсем не по себе. Девушки переглянулись и молча опустили головы, притворяясь пустым местом.
Спустя ещё некоторое время двери операционной с другой стороны распахнулись, и оттуда вывезли очередного пациента.
Сердце Се Ли забилось как сумасшедшее — он ужасно боялся, что следующим на операционный стол ляжет именно он.
Когда каталку провозили мимо, Се Ли зажмурился.
— Се Ли, кто здесь Се Ли? Очередь Се Ли, — позвал врач.
Юй Мяо и Ся Фаньсин мгновенно вскочили со своих мест, уставившись на него.
Се Ли сидел, низко опустив голову.
— Се Ли здесь?
Лу Цзюньнянь поднялся:
— Доктор, подождите секунду.
Се Ли вернул ему телефон и, пристально глядя ему в глаза, сделал шаг, другой, а затем обернулся:
— Лу Цзюньнянь, я всё-таки хочу тебя обругать, можно?
Лу Цзюньнянь опешил, но кивнул:
— Хорошо, ругай как хочешь, я всё приму.
— Лу Цзюньнянь, — Се Ли сжал кулаки и, стиснув зубы, выплеснул накопившиеся эмоции, с трудом выдавливая слова из горла: — Да в лотерею и то реже выигрывают, чем ты попадаешь! У тебя там что, счётная машинка для денег? Бьёт без промаха с первого раза? Твою ж мать!
— Тише, соблюдайте тишину, говорите потише, — врач поправил очки на переносице, строго глядя на Се Ли, а затем, сверившись с бланком в руке, спросил: — Хотите сказать что-нибудь ещё своему парню?
Се Ли нервно покачал головой, даже не обратив внимания на то, как врач назвал Лу Цзюньняня:
— Больше ничего, всё равно толку нет.
— Хорошо, тогда заходите, — с этими словами врач провёл его в операционную, и массивные двери автоматически закрылись.
Лу Цзюньнянь остался стоять у входа, не в силах отвести взгляд.
Внутри врач велел Се Ли разуться. Тот наклонился, снял обувь, а когда поднял глаза, увидел, что вся операционная заполнена врачами и медсёстрами — и все эти люди собрались здесь, чтобы делать операцию ему.
Так много народу?
Се Ли внезапно вспомнил ролики, которые только что попадались ему в ленте: существовало два способа — либо разрезать живот, либо залезть внутрь через то самое место, куда в него вторгся Лу Цзюньнянь, и выскабливать всё вживую.
Но ведь тогда все эти люди увидят его задницу! Погодите-ка, а как ему делали операцию в прошлый раз…
Пережив минуту безмолвного позора, Се Ли, сгорая от волнения и неловкости, двинулся к операционному столу.
На себе он ощущал пристальные взгляды целой толпы людей, словно был ягнёнком, которого ведут на заклание.
— Садитесь и ложитесь на спину, — скомандовал врач, натягивая перчатки.
В голове Се Ли мгновенно пронеслись пугающие картины предстоящей процедуры, и он нервно спросил:
— Доктор, а… мне ведь сделают общий наркоз, да?
Врач на мгновение удивился и ответил:
— Разумеется, общий. Ложитесь.
Се Ли деревянно улёгся на стол, застыв словно каменная стена, которую и с места не сдвинешь.
Главный хирург переговаривался с остальными; слушая непонятные медицинские термины, Се Ли так отчаянно сжимал кулаки, что на ладонях вот-вот должны были вздуться мозоли.
Что с ним сейчас будут делать? Будет ли очень больно? Куда денется ребёнок, когда его не станет? Пусть эти мысли были совсем не ко времени, они роились в голове, лишая его всякого покоя.
Обернувшись, врач с удивлением обнаружил, что Се Ли снова сел, и нахмурился:
— Вы почему сели? Быстро ложитесь обратно.
— Доктор, — руки Се Ли дрожали.
— А что сделают с ребёнком после аборта?
— Больница утилизирует всё специальным образом, вам не о чем беспокоиться. Ложитесь скорее, мне нужно ввести вам наркоз, — врач мягко, но настойчиво уложил его обратно.
Когда Се Ли, скованный от напряжения, снова опустился на спину, врач повернулся к нему, держа в руке шприц с иглой, которая на вид казалась длиной едва ли не в десять сантиметров.
Глаза Се Ли мгновенно округлились:
— П-подождите секунду!
Врач: «?»
— Вы хотите что-то ещё сказать?
— Из кончика иглы выпустили лишний воздух.
Се Ли потёр грудь. Дурное предчувствие электрическим разрядом пробежало от самых пяток вверх по телу. Он судорожно сглотнул, лицо его залилось краской от натуги, а выражение стало весьма странным:
— Можно мне одолжить мусорное ведро?
— Мусорное ведро?
— Стоявший рядом врач ничего не понял, но всё же пододвинул корзину поближе.
Спустя пару секунд Се Ли пулей слетел со стола и склонился над ведром, сотрясаясь от рвотных позывов.
Медперсонал явно не впервые сталкивался с подобным: их минутное удивление тут же сменилось пониманием, и они молча ждали, пока его перестанет тошнить.
— Всё, полегчало? — спросил главный хирург.
— Если закончили, мы можем приступать к операции.
Раскрасневшийся от натуги Се Ли поднял взгляд на врача:
— Доктор, что это со мной, почему меня вдруг вырвало?
Хирург невозмутимо предложил ему два варианта ответа:
— Либо вы слишком сильно перенервничали, и это обычная физиологическая реакция на стресс, либо второй вариант, который куда лучше описывает ваше нынешнее состояние.
— И какой же?
— Мурашки побежали вдоль вен к самым запястьям. Се Ли похлопал себя по груди и крепко сжал руку.
— Ребёнок у вас в животе знает, что вы собираетесь от него избавиться, и выражает свой протест. Он хочет жить. Это токсикоз.
Се Ли так и застыл над мусорной корзиной. Одна из медсестёр забрала ведро и поставила на его место чистое.
Он долго не мог выдавить из себя ни слова, а когда заговорил, его голос слегка дрожал от подступивших рыданий.
— Ладно, можем продолжать операцию. Ложитесь обратно на стол, вот сделаем всё — и тошнить сразу перестанет, — как ни в чём не бывало произнёс врач.
Однако у Се Ли совершенно не осталось сил; ноги сделались ватными, и он прямодушно признался:
— Ноги… ноги онемели.
*«Он знает, что ты собираешься от него избавиться, он протестует, он хочет жить, у тебя токсикоз…»*
Эти слова раз за разом крутились в голове Се Ли, не позволяя ему со спокойной душой подняться и лечь обратно на стол.
Врач, словно видя его смятение насквозь, прямо сказал:
— До вас к нам в больницу приходило немало мужских пар, чтобы сделать аборт, и в итоге многие точно так же начинали нервничать и пятиться назад прямо перед операционным столом, когда уже пора было вводить наркоз. Я смотрю, ваш парень очень о вас заботится и дорожит вами, да и часы у него на руке весьма дорогие — может, выйдете и ещё раз всё с ним обсудите? Не стоит полагаться на то, что вы молоды и у вас ещё будет шанс. Я изучил ваши анализы: организм крайне истощён, и эта операция несёт для вас очень высокий риск.
Врач посмотрел на его поникшую фигуру и протянул ему бланк согласия на операцию:
— Вы можете подумать ещё немного. В конце концов, операцию можно сделать в любой момент — пока срок небольшой, спешить совершенно некуда. Иначе, если однажды вы пожалеете об этом и придёте к нам плакать, наколдовать вам нового ребёнка мы уже не сможем.
Слова врача немного отрезвили Се Ли. В желудке всё по-прежнему переворачивалось, и стоило ему отойти от мусорного ведра хоть на полшага, как приступ тошноты наверняка накатил бы с новой силой.
Это был сигнал, который подавал ему ребёнок.
Несколько мучительных секунд Се Ли размышлял, а затем решил: он выйдет в коридор и сыграет с Лу Цзюньнянем в «камень-ножницы-бумага». Проиграет — оставит ребёнка, выиграет — сделает аборт.
Он забрал из рук врача бланк, и медсестра поддержала его под локоть.
Поблагодарив их, Се Ли обулся.
Двери операционной снова распахнулись.
Едва Се Ли поднял голову, как наткнулся на предельно напряжённый, потрясённый взгляд Лу Цзюньняня. Его черты, скомканные тревогой, словно лист бумаги, резанули Се Ли по живому.
Выйдя из операционной, Се Ли обессиленно привалился к стене.
Ся Фаньсин и Юй Мяо изумлённо поднялись со своих мест.
— Ты… ты почему… почему ты вышел? — выдохнул Лу Цзюньнянь.
Под ошеломлённым и растерянным взглядом Лу Цзюньняня Се Ли вытянул вперёд руку и произнёс:
— Камень, ножницы, бумага!
Замешкавшись лишь на долю секунды, Лу Цзюньнянь всё же подстроился под этот необъяснимый ход его мыслей.
И благодаря тому, что Лу Цзюньнянь выбросил пальцы на полсекунды позже, его «ножницы» победили «бумагу» Се Ли.
— Ладно, я жутко устал, давай пока оставим всё как есть, — Се Ли, опираясь о стену, протяжно вздохнул.
— Что это значит? — встревожился Лу Цзюньнянь.
— С твоим здоровьем что-то не так? Что сказал врач?
— Нет, ничего такого…
— Се Ли перевёл дыхание.
— Что с тобой, брат Се? — взволнованно спросила Юй Мяо.
Только тут Се Ли заметил, что девушки всё ещё здесь. Он упрямо вытянул шею и, не говоря ни слова, лишь покачал головой.
Лу Цзюньнянь сразу смекнул, в чём дело, и обратился к девушкам:
— Мяомяо, вы вдвоём поезжайте пока обратно, я сам позабочусь о Се Ли.
— Ох, хорошо…
— Юй Мяо поспешно потянула Ся Фаньсин за рукав.
— Мяомяо, я всё расскажу вам позже. Спасибо за ваш труд, что прождали так долго. Я потом куплю фруктов и привезу в гостевой дом, — после таких слов Се Ли обе девушки всё поняли и поспешили ретироваться.
Когда их фигуры окончательно скрылись в конце коридора, многие из ожидающих вокруг людей всё ещё продолжали поглядывать в их сторону. Сгорая от внутреннего раздражения, Се Ли шаг за шагом направился обратно в палату.
Лу Цзюньнянь, словно нашкодивший ребёнок, робко плёлся следом.
Добравшись до палаты, Се Ли одним рывком втащил его внутрь — да с такой силой, что Лу Цзюньнянь едва удержался на ногах и чуть не рухнул прямо на него.
Взгляд Лу Цзюньняня скользнул по его фигуре сверху вниз и наконец остановился на животе, после чего он примирительно поднял обе руки, сдаваясь.
— Ты собираешься оставить его?
— В голосе Лу Цзюньняня крылась какая-то особая магия, от которой уши Се Ли мгновенно запылали жаром.
Се Ли упрямо вскинул голову и сухо принялся оправдываться:
— К-кто… кто такое сказал? Я этого не говорил.
— Значит, тебе всё-таки немного жаль с ним расставаться?
— Лу Цзюньнянь помолчал секунду и тихо добавил: — Получается, ты передумал?
— Передумал, как же, пожалел я… — эхом пробормотал Се Ли.
— Да, я пожалел! Пожалел о том, что вообще зашёл в эту операционную! — внезапно сорвался он на крик. Его лицо и шея залились густой краской, и он во весь голос выпалил: — Ты хоть знаешь, что со мной случилось?! Меня только что прямо в операционной вырвало от токсикоза! У меня токсикоз! Лу Цзюньнянь, я просто поражаюсь тебе, твою ж дивизию! Твою дивизию! Твою дивизию!
— Вне себя от ярости, Се Ли трижды кряду обругал его последними словами.
Худощавая грудь Се Ли тяжело вздымалась; выкрикнув всё это и выпустив пар, он покраснел до самых кончиков ушей — те горели ярче обезьяньего зада.
Лу Цзюньнянь остолбенел.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…