Глава 4
◎Ты собираешься петь?◎
Цзян Сяньюй был человеком действия — сказано, сделано. Он тут же отправился в передний двор к управляющему Мэйюаня и попросил того приготовить маленький кожаный кнут.
Управляющий выглядел озадаченным, но всё же пошёл искать для него кнут. Когда Цзян Сяньюй взял его в руки, то обнаружил, что это конский хлыст. Ну, конский хлыст — так конский хлыст, сойдёт и такой. Вот только Сяохэй совсем не похож на лошадь с её толстой шкурой — если ударить его этим хлыстом, не повредит ли?
Подумав об этом, Цзян Сяньюй закатал рукав и хлестнул себя хлыстом по запястью, чтобы сначала проверить силу удара. Он приложил совсем небольшое усилие, но, увы, кожа у него была нежная и тонкая — от одного такого удара на запястье вздулась красная полоса, сопровождаемая жгучей болью.
— Тьфу, как больно, — он убрал хлыст, подумав про себя, что хорошо, что не стал хлестать этой штукой Сяохэя.
Конским хлыстом бить людей было слишком больно, поэтому ему пришлось искать другой кнут. Опасаясь, что управляющий сделает всё не так, Цзян Сяньюй решил действовать сам: снял кисточку с фонаря в заднем дворе, привязал её к деревянной палке и собственноручно изготовил кнут-кисточку.
Впрочем, эта штука больше походила на игрушку для кошек и собак, чем на кнут. В конце концов, он и не собирался по-настоящему наказывать Сяохэя — сделал этот кнут только для устрашения.
— Сяохэй, — Цзян Сяньюй снова подошёл к пруду и присел на корточки.
— С этого момента, когда я буду кормить тебя, ты не смей меня игнорировать, иначе… Хм!
Он взмахнул «кнутом» в руке, приняв, как ему казалось, свирепое выражение лица.
Цзяожэнь в пруду бросил на него взгляд, каким смотрят на дурачка, словно недоумевая, не объелся ли этот юноша каких-нибудь неправильных лекарств.
— Давай, османтусовый пирог тебе не нравится, попробуй каштановый, — Цзян Сяньюй взял пальцами кусочек каштанового пирога и поднёс ко рту цзяожэня. Взгляд того скользнул по запястью юноши, и он заметил на прежде белоснежной коже свежий след от кнута.
Он быстро сообразил, откуда взялся этот след.
— Правда не будешь есть? Тогда я применю силу, — Цзян Сяньюй взмахнул «кнутом» в другой руке и несильно хлестнул Сяохэя по груди.
Сяохэй слегка нахмурился — не от гнева, а потому что кисточка на кнуте, скользнув по его телу сквозь тонкую цзяосяо, вызвала щекотку.
— Ешь! — приказал Цзян Сяньюй.
Сяохэю это порядком надоело, и он не хотел больше терпеть, как этот юнец щекочет его своим нелепым «кнутом». Поэтому он просто подался вперёд, одним движением захватил ртом кусочек каштанового пирога, а затем нырнул в пруд.
Его прекрасный хвост описал дугу над поверхностью воды, и брызги засверкали всеми цветами радуги в лучах солнца — зрелище было ослепительным.
Цзян Сяньюй с восторгом наблюдал за этим, думая про себя, что метод, которому его научил Жун Янь, действительно сработал. Стоило ему лишь слегка хлестнуть — и Сяохэй не только съел угощение, но и устроил ему представление «цзяожэнь ныряет в воду»!
Поняв, что Сяохэй любит каштановые пирожные, Цзян Сяньюй оставил целый свёрток у пруда, а остальное завернул и унёс, чтобы не привлекать насекомых и муравьёв.
Сегодняшний случай вновь убедил Цзян Сяньюя, что в «Руководстве по разведению цзяожэнь» что-то не так. В руководстве ясно говорилось, что цзяожэнь едят только свежую живую рыбу и креветок, но его Сяохэй любил каштановые пирожные. В руководстве также говорилось, что при дрессировке цзяожэнь нужно использовать «воспитание любовью», но Сяохэй поддавался на маленький кнут.
Стало быть, тому, что там написано, доверять особо не стоит.
Раз так, он решил, что стоит поискать другие книги — может, найдутся записи о цзяожэнь. Только лучше узнав о цзяожэнь, он сможет выдрессировать Сяохэя послушным и преданным.
В тот же день, вернувшись домой, Цзян Сяньюй отправился в кабинет.
С детства учёба давалась ему средне, читать он особенно не любил, и, кроме заданий учителя, почти никогда не заходил в кабинет по своей воле. В его маленьком дворике тоже был свой кабинет, но там лежали только купленные им книги с историями и иллюстрациями — нужных книг там точно не было, поэтому он пошёл в кабинет старшего брата.
Брат был очень учёным — может, в его кабинете и правда найдётся нужная книга.
Цзян Сяньюй долго рылся на книжных полках и наконец в нижнем тайном отделении обнаружил деревянный ящик. Он вытащил ящик, поставил его на письменный стол и, заметив, что тот не заперт, открыл его.
В ящике лежало несколько книг и несколько рисунков. Цзян Сяньюй мельком глянул на рисунки — там было не то, что он искал, — и отложил их в сторону. Затем он заметил среди книг одну под названием «Наньхай Ивэньлу» и, достав её, пролистал несколько страниц.
К его удивлению, в этой книге действительно были записи о цзяожэнь…
«Поют в полночь — выходит, цзяожэнь поют по ночам?»
— пробормотал Цзян Сяньюй.
Он увлечённо читал, как вдруг снаружи послышались шаги, и в кабинет широким шагом вошла Цзян Муцин.
— Что ты делаешь? — спросила Цзян Муцин.
— Сестра!
— Цзян Сяньюй испугался и инстинктивно хотел спрятать книгу, но, поразмыслив, решил, что это не какой-то запретный предмет, и смело оставил её в руках.
— Я пришёл помочь брату прибраться в кабинете, заодно книгу нашёл, почитал.
Цзян Муцин скользнула взглядом по книге в его руках, затем посмотрела на деревянный ящик и сказала:
— Не ройся в вещах брата. Если тебе нечем заняться, сходи в Императорское училище, почитай книги вместе с учителем.
— Я… я в эти дни ничего не натворил, всё помогал Жун Яню дрессировать собаку.
— Ладно, возиться с собакой всё же лучше, чем шататься без дела, — Цзян Муцин, убирая деревянный ящик на место, добавила: — Я и не жду от тебя великих достижений, лишь бы ты не создавал мне проблем на стороне.
— Угу, — Цзян Сяньюй послушно кивнул.
— Иди, не стой тут столбом, — махнула рукой Цзян Муцин.
Цзян Сяньюй развернулся, чтобы уйти, но вдруг вспомнил написанное в книге о том, что цзяожэнь «поют в полночь», и поспешно спросил у Цзян Муцин:
— Сестра, можно мне сегодня переночевать в поместье Жун Яня? Обещаю, не буду безобразничать, только с собакой поиграю.
— Угу, — Цзян Муцин смотрела на книги на полке, о чём-то задумавшись, и рассеянно ответила.
Цзян Сяньюй обрадовался, боясь, как бы она не передумала, и поспешно развернулся и убежал.
В тот же день после полудня Цзян Сяньюй отправил слугу в поместье Жунов передать Жун Яню, чтобы тот вечером пришёл в Мэйюань. Жун Янь сразу понял, что речь наверняка пойдёт о цзяожэнь, и, быстро найдя предлог, улизнул из поместья.
Когда Жун Янь прибыл в Мэйюань, он увидел Цзян Сяньюя, сидящего в плетёном кресле у пруда с золотыми рыбками и читающего книгу. В пруду рядом цзяожэнь полулежал на спине, дрейфуя на поверхности воды с закрытыми глазами.
Картина, на первый взгляд, была довольно гармоничной.
— И чем это ты так усердно занимаешься? — с улыбкой спросил Жун Янь.
— Я как раз читаю записи об этих цзяожэнь. Знаешь, что тут написано? Говорится, что цзяожэнь едят человеческое мясо!
Жун Янь взял у него книгу, взглянул на неё, а затем повернул голову и посмотрел на цзяожэнь в пруду.
— Можешь не волноваться, он людей не ест. Он даже рыбу с креветками не ест. Знаешь, что он ест? — таинственно сказал Цзян Сяньюй Жун Яню.
— Он ест каштановые пирожные!
— Серьёзно?
— Жун Янь не поверил.
— Смотри, — Цзян Сяньюй взял кусочек каштанового пирога и поднёс ко рту Сяохэя. На этот раз тот не проявил сговорчивости, перевернулся и опустился на дно пруда.
Цзян Сяньюй не придал этому значения и, отправив пирожное себе в рот, сказал:
— Он наелся, в следующий раз покажу тебе представление. Метод, которому ты меня научил, оказался полезнее, чем то руководство. Сначала Сяохэй вообще не хотел есть, но когда я припугнул его вот этим, он послушно съел.
Цзян Сяньюй помахал маленьким кнутом-кисточкой. Жун Янь, увидев эту штуку, скорчил лицо, выражавшее: «Ты что, издеваешься?»
— Ты позвал меня сейчас только для того, чтобы показать свой маленький кнут? — спросил Жун Янь.
— Нет. Видишь, в книге написано: цзяожэнь поют в полночь. Он будет петь по ночам, — сказал Цзян Сяньюй.
— Я сказал сестре, что пойду ночевать к тебе, она согласилась. Сегодня я могу остаться в Мэйюане. Ты тоже приходи, давай дождёмся полуночи и посмотрим, будет ли он петь.
Услышав это, Жун Янь загорелся энтузиазмом и велел своему слуге передать домой, что сегодня ночует в поместье Цзянов.
Два юноши всю ночь были в возбуждении, карауля у пруда, ожидая, когда цзяожэнь запоёт. Не дождавшись полуночи, Жун Янь уснул и даже захрапел. Цзян Сяньюй толкал его несколько раз, но тот так и не проснулся. В конце концов пришлось взять одеяло и укрыть его.
В лунном свете пруд был подозрительно тих. Цзяожэнь прятался в водорослях на дне и не всплывал.
Цзян Сяньюй сидел у пруда, замёрзнув до того, что чихнул два раза подряд, но, судя по его виду, он и не думал сдаваться. То ли разбуженный его чиханием, то ли раздражённый храпом Жун Яня, Сяохэй медленно всплыл из воды.
— Сяохэй… — глаза Цзян Сяньюя засияли, и он тихо спросил: — Ты собираешься петь?
В темноте Сяохэй не двигался, но Цзян Сяньюй чувствовал, что тот смотрит на него.
Затем, сам не зная почему, он почувствовал, что голова тяжелеет, а в ушах храп Жун Яня становится всё громче. Следом его голова поникла, и он, сам не понимая как, провалился в сон.
В тот миг, когда его тело начало падать, его подхватила чья-то рука.
Взгляд задержался на красивом лице юноши, а затем медленно скользнул вниз, остановившись на ключице.
Цзяожэнь протянул руку и медленно потянулся к шее Цзян Сяньюя. Сквозь тонкую кожу в этом месте его длинные пальцы ощущали, как течёт кровь в теле юноши.
Стоило этой руке приложить чуть больше усилия — и юноша на его руках уже никогда не проснулся бы. Но он не сделал этого. Вместо этого кончиками пальцев он мягко очертил сосуды юноши, ощущая их мягкость и тепло.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…