Глава 6. Одержимость не упустить
Эрика в своём высокомерии даже не допускала мысли, что от этого предложения о помолвке могут отказаться.
Даже если девочка и пробудила атрибут Времени, можно было просто солгать, что этого не произошло, оставить эту прелестную юную леди невестой Кадиля и заодно заполучить поддержку герцогского дома.
История герцогского рода Ловайн восходит к самому основанию страны. Общеизвестно, что этот титул в своё время был дарован младшему брату тогдашнего короля; в этот дом выдавали замуж принцесс, а выходившие из него девы становились наследными принцессами, так что в жилах этой важной семьи течёт немало королевской крови.
Пробуждение атрибута Времени по историческим меркам произошло сравнительно недавно, однако подробностей о том, что именно послужило толчком к нему, не сохранилось. Зато негласно всем известно другое: правивший тогда король быстро смекнул, что подобную силу упускать нельзя, и тем или иным способом привязал герцогский род к королевству Бертье, дабы они не покинули страну.
Разумеется, привязать к государству можно было и посредством брака с королевской семьёй.
Но чтобы кандидатку в невесты наследному принцу выбирали исключительно «за личико», как в этот раз, — о таком никто никогда не слыхивал и не видывал.
Невеста наследного принца со временем сочетается с ним браком и встанет во главе страны, а потому выбирать даже просто кандидатку по принципу «прежде всего она хороша собой», как это делала Эрика, было чем-то вопиющим.
И если об этом знал и сам король, оставалось лишь усомниться в том, что вообще творится в голове у человека, стоящего у руля государства.
Ответив отказом, герцог Ловайн с дочерью продолжали стоять напротив королевы, так и не присев на свои места.
От того, каким свирепым, испепеляющим взглядом буравила их Эрика, Фелиции стало даже жутко.
«Ну и человек… Выбирать невесту наследному принцу всего лишь за внешность…»
Разве требуемые для этой роли способности не куда важнее?
О происхождении и говорить нечего, но ведь должны же оцениваться и личные качества юной леди. То, что главной причиной выбора стала миловидная внешность, не укладывалось ни в какие рамки.
Если в прошлой жизни Иренэ и Кадиль считали друг друга предначертанными судьбой половинками, то и поступали бы как душе угодно.
У Фелиции и в мыслях не было мешать им двоим; с её точки зрения, раз уж тогда она не пробудила атрибут Времени, ей следовало добросовестно исполнять свой долг невесты наследного принца.
«Но этот принц мало того что в открытую изменял мне, называя Иренэ своей судьбой, так ещё и в итоге навесил на меня ложные обвинения. Невероятный болван».
Фелиция нарочно покрепче прижалась к своему отцу Бенату.
— Папочка… неужели я сделала что-то дурное?..
Она не плакала, но то, как она срывающимся, готовым вот-вот дрогнуть от слёз голосом льнула к отцу, ища защиты, со всей очевидностью показывало: девочка до смерти напугана грозным взглядом королевы. Поняв, что дело принимает скверный оборот, и отчаянно не желая упускать Фелицию, Эрика изо всех сил натянула на лицо судорожную улыбку.
— Н-нет же! Но послушайте, леди Фелиция, эта помолвка пойдёт на благо обеим сторонам!..
— Даже при том, что я пробудила атрибут Времени?.. Батюшка, я…
— Да, не волнуйся, моя милая Фелиция. Мы непременно доложим обо всём его величеству и дадим официальный отказ.
— Покажите знак! — тяжело дыша от ярости, рявкнула Эрика, словно говоря: «Не смейте решать всё без моего ведома!»
Услышав это, Бенат усмехнулся с таким видом, будто только того и ждал, а Фелиция, продолжая разыгрывать испуг, стянула кружевную перчатку и продемонстрировала служащую доказательством метку.
Для пущей убедительности Бенат следом показал и свою собственную метку, наглядно подтверждая, что они совершенно одинаковы.
— Надеюсь, этого вам будет достаточно?
— Магию исцеления! Есть тут кто-нибудь?! На теле герцогской дочери татуировка!
На истошный крик Эрики, которая ни в какую не желала признавать очевидное, стремглав прибежал придворный маг. От мысли: «Да с какой стати нам делать татуировку…»
— накатила усталость, но не успели они удивиться такой реакции на внезапно появившуюся метку, как примчавшийся маг замер в растерянности, не в силах взять в толк, что тут происходит.
— …Уж не хотите ли вы сказать, что из нежелания заключать помолвку наш род нанёс своей любимой единственной дочери татуировку?
— Бережёного бог бережёт, знаете ли.
Под лихорадочно горящим взглядом Эрики подоспевший маг с виноватым видом склонил голову перед Фелицией.
— Юная леди, я вполне осознаю всю бестактность этого поступка. Позвольте вашу руку…
— Да, — с улыбкой ответила Фелиция, протягивая ладонь. Глядя на неё, маг подумал о том, какая же перед ним благородная и стойкая девочка.
Размышляя о том, что даже представительнице высшей знати наверняка страшно, когда на неё ни с того ни с сего так кричат, он бережно взял её хрупкую ручку и начал творить магию исцеления.
Разумеется, сколько бы он ни старался, знак и не думал исчезать.
Маг повернулся к Эрике, низко поклонился и виновато произнёс:
— Ваше величество, это отнюдь не татуировка.
— Хочешь сказать… это настоящая… метка?..
Глядя на Эрику, которая бессильно шептала: «Ложь, это ложь», — Кадиль уставился на Бената и Фелицию с такой ненавистью, словно они были кровными врагами его матери.
— До чего же вы зловредные! Моя матушка специально пригласила вас сюда, а вы явились сегодня лишь затем, чтобы выставить напоказ эту свою метку!
«Зловредные — ну и прекрасно», — удивительно синхронно подумали Бенат и Фелиция.
Так и подмывало бросить в ответ: «И что с того?»
— но перед ними всё же стоял принц страны. С другой стороны, он был ещё ребёнком, и пока они раздумывали, как поступить, Кадиль продолжил:
— Да и вообще, ты дочь дворянина, так что должна быть благодарна уже за одно то, что тебя выбрали в кандидатки на роль невесты наследного принца!
«Увольте», — вновь в унисон прозвучали мысленные голоса отца и дочери.
Бенат, похоже, больше не собирался скрывать своего раздражения и тяжело вздохнул.
— Ваше высочество, в таком случае королевская семья возьмёт на себя решение вопроса с наследником нашего дома?
— Ась?
— С помощью этой силы мы негласно оказывали поддержку королевскому дому… но как же нам быть теперь, ума не приложу.
— Да просто выдай свою дочь за меня, и пусть продолжает делать то же самое.
Глядя на то, как Кадиль с важным видом фыркнул и надменно выпятил грудь, королева переменилась в лице. Если наговорить лишнего, между герцогским родом и королевской семьёй пробежит трещина.
— …Ваше величество, помимо нашего рода есть немало других прекрасных домов с достойными юными леди.
— Н-но ведь!..
— Могу я поинтересоваться, почему это непременно должна быть Фелиция?
— …
Сколько ни жди, ответа они всё равно не дождутся. Изначальной причиной, по которой королева положила глаз на Фелицию, была её «внешность». Отнюдь не способности.
Знать и выдающиеся таланты были лишь предлогом, придуманным задним числом.
— К слову, ваше величество, его величество король ведь осведомлён об этом разговоре, не так ли?
— А?
— Речь ведь идёт о браке, от которого может зависеть будущее страны, а потому… его величество, разумеется, в курсе?
Краска разом схлынула с лица Эрики.
Догадаться о том, что она ничего не сказала мужу, было проще простого, поэтому стоило слегка припугнуть её.
— О подобных вещах его величество непременно должен знать. Как-никак речь идёт о невесте его высочества первого принца, сына его дражайшей законной супруги.
Королева вздрогнула и закивала, словно что-то осознав. Однако от притязаний на Фелицию она наверняка ещё не отказалась.
Сейчас она всего лишь вспомнила о своём положении «королевы» и немного остыла.
Шла бы речь о младшей супруге, выбор исключительно по красоте, возможно, и не стал бы большой проблемой. Хотя и тогда происхождение играло бы не последнюю роль.
Но когда дело касается невесты принца, который со временем может стать наследным, разговор ведь совсем иной, разве нет?
Не составляло труда предсказать, что Кадиль, вероятнее всего, будет провозглашён наследным принцем. Ведь он как-никак первый принц, рождённый законной королевой. А в герцогском роду Ловайн как раз подрастала девочка подходящего возраста. Помолвка ради укрепления связей между семьями была бы вполне возможна, но в этот раз у Фелиции уже имелась метка, подтверждающая её статус наследницы.
А раз так, для герцогского дома в приоритете было воспитание преемницы, а вовсе не подготовка будущей наследной принцессы.
Если у короля есть хоть малейшее желание удержать герцогский род Ловайн в этой стране, то при упоминании о сохранении рода он ни за что не станет делать Фелицию невестой принца, как это случилось в «прошлый раз».
— Ваше высочество Кадиль, есть и другие юные леди, достойные стать вашей невестой. Что вы скажете, например, о дочери маркизского рода Хайс?
Бенат с приклеенной к лицу добродушной улыбкой внёс предложение, всем своим видом словно говоря: «Вот и познакомьтесь прямо сейчас да влюбитесь друг в друга».
Однако Эрика с этим мириться не пожелала.
— П-постойте! Я ещё вернусь к этому разговору!
— Вот как…
— Ваша девочка безупречна как по происхождению, так и по воспитанию, она главная кандидатка в невесты Кадиля!
Понять, к чему она клонит, было можно, но какая же вопиющая навязчивость.
Возможно, из-за того, что в прошлый раз дом Ловайн довольно легко дал своё согласие, они и представить не могли, что королева окажется настолько одержима их ребёнком.
Тогда Фелицию как главную кандидатку в невесты наследного принца облачали в цвета, подобающие той, кто стоит рядом с Кадилем, да ещё и наряжали по вкусу Эрики, постепенно превращая в безмолвную куклу, покорно исполняющую свою роль.
В самом исполнении роли ничего плохого не было. Ведь такова уж доля дворян. Браки по любви среди знати редкость, и просто взять да выйти замуж за человека, в которого влюбилась с первого взгляда, отнюдь не легко.
Впрочем, именно Иренэ подбила принца на подобное, Кадиль с радостью подхватил эту идею, а кучка дворян, поднявших шумиху вокруг их «судьбоносной любви», раздула из мухи слона: хотя Фелиция «всего лишь сделала замечание по поводу этикета, подобающего благородной девице», всё выставили так, будто она «затравила дочь младшего дворянина, совсем зазнавшись оттого, что её почитают как будущую наследную принцессу».
И распускали эти слухи не кто иные, как стоявшие в самом центре событий Кадиль и Иренэ.
— …Батюшка.
Вспомнив прошлую жизнь, Фелиция еле сдержалась, чтобы не поморщиться, и это весьма кстати приняли за внезапное недомогание.
Творивший над ней заклинание маг тут же встревоженно подбежал ближе и, коротко извинившись, осторожно приложил ладонь к её лбу.
— Ах…
— Вы немного бледны, юная леди Ловайн.
— Прошу… прощения.
— При всём моём уважении, ваше величество, а также ваше высочество первый принц…
— …Ч-что такое?
— Его светлость герцог наверняка и прежде встречался с вами, ваше величество, и наслышан о его высочестве, однако юная леди видит принца впервые. Полагаю, вам следовало бы воздержаться от подобных речей и поступков в её присутствии.
Раз уж этот маг смог так быстро явиться сюда по первому зову, он явно занимал при дворе далеко не последнее место. И даже когда он открыто высказал упрёк королеве, та, похоже, сама понимала свою неправоту и приняла пристыженный вид.
Насмотревшись на всё это, Фелиция лишний раз убедилась, что начать всё сначала было верным решением.
К тому же Бенат только что как бы между прочим упомянул род Иренэ, и Кадиля это, кажется, слегка заинтересовало. Да, пусть и дальше проявляет к ней интерес.
«А потом пусть хоть помолвку заключают, хоть что хотят делают».
Ведь тогда, пусть и в другом порядке, события сложатся именно так, как того желает Иренэ. А сама Фелиция, чтобы не мешать этой парочке, планировала уехать на учёбу в какую-нибудь другую страну.
В той истории, о которой говорила Иренэ и где она сама была главной героиней, Фелиции наверняка отводилась роль злодейки. Что ж, она просто заранее отыграет эту партию для неё.
Всего лишь направит сюжет в иное русло, отличное от того, какое воображает себе Иренэ, — только и всего.
На этом встреча подошла к концу, и Фелиция покинула королевский дворец на руках у отца.
В карете на обратном пути Фелиция пристально посмотрела на Бената и спросила:
— Батюшка, вы ведь уже упомянули об Иренэ перед его высочеством. Не слишком ли рано?
— А когда ты сама собиралась сказать об этом?
— Ну, я думала подождать до поступления в академию, чтобы можно было красиво всё перевернуть.
— Не поздновато ли?
— Вы так думаете?
— Да. Раз уж представился такой случай, пусть встретятся как можно раньше. С точки зрения юной леди Иренэ ты, верно, та самая «злодейка»… но его высочество с королевой сами сделали наш род своим врагом. А раз так, действуй с решимостью перевернуть всё до самого основания.
— Вот как, — тихо проронила Фелиция.
А затем подумала:
«Пожалуй, и то верно».
Раз уж быть злодеями, то до конца: не идти по проторенной с прошлого раза дорожке, а перевернуть всё вверх дном — похоже, именно так решили её отец Бенат и матушка Ютурна.
Пока Фелиция размышляла о том, не слишком ли она мягкотела, Бенат жизнерадостно заговорил с ней:
— Мы ведь живём на этом свете дольше тебя. Вполне естественно, что мы продумываем разные ходы. Чтобы ты не превратилась в куклу этой королевы, чтобы на тебя снова не повесили ложные обвинения… и чтобы ты смогла встать во главе нашего дома как следующая наследница, позволь папе с мамой тоже кое-что предпринять, хорошо?
— Батюшка…
В прошлый раз она была уверена, что её обручили с принцем исключительно как пешку в руках семьи, но, судя по всему, это было лишь её собственным заблуждением.
Услышав слова отца, она с облегчением выдохнула, а затем прямо озвучила пришедшую ей в голову мысль:
— В таком случае с завтрашнего дня, пожалуйста, начните обучать меня как будущую главу рода. И ещё, не могли бы вы доложить его величеству королю о моём пробуждении?
— Разумеется.
Глядя в карете на тёплую улыбку отца, какой она ни разу не видела в первой жизни, Фелиция и сама невольно заулыбалась.
«Нужно будет претворить в жизнь абсолютно всё, о чём говорили его высочество со своей возлюбленной».
Она прекрасно помнила всё, что с ней сделали и что ей наговорили.
Первым делом, вернувшись домой, нужно переодеться в повседневное платье и подробно записать всё в тетрадь. С этими мыслями Фелиция смотрела на проплывающий за окном кареты пейзаж.
В её взгляде застыла прежняя, взрослая острота, так сильно не вязавшаяся с её нынешним детским обликом, отчего Бенат мысленно вздохнул.
«Ну и дела, похоже, наша принцесса в этот раз будет пользоваться огромным успехом».
И пока карета мчалась к дому, и отец, и дочь предавались самым разным чувствам, где радость мешалась с лёгкой, зарождающейся грустью.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…