Глава 8. Убийца, казнокрад, отдавай свою жизнь!
— Слушаюсь, господин, ваш покорный слуга немедленно откланяется, — мелкий чиновник, увидев, что Лю Мубай заказал ещё один стол яств и вина, не удержался от мысленной брани.
У этого нового чжуанъюаня и впрямь оказался отменный аппетит.
От целого стола угощений самому чиновнику не досталось ни кусочка — Лю Мубай смёл всё подчистую, словно ураган.
А теперь потребовал ещё один стол!
Казалось, будто в него вселился дух умершего с голоду.
Откуда этому человеку было знать, что такой зверский аппетит у Лю Мубая разыгрался лишь потому, что он больше не был хилым книжником, а стал настоящим мастером боевых искусств.
Воин за один присест способен съесть целого быка.
Такое количество еды и вина для него — сущий пустяк.
К тому же до приезда в столицу на экзамены Лю Мубай жил в страшной нужде: трижды в день питался впроголодь, не видя ни капли жира, десять лет корпел над книгами у холодного окна, и лишь сегодня наконец смог поесть досыта.
Столица, поместье товарища министра Суна.
Бах!
Выслушав донесение слуги, товарищ министра Сун в ярости швырнул чайную чашку на пол.
— Какая наглость! Просто неслыханная наглость! Новый чжуанъюань Лю Мубай, молись, чтобы мне в руки не попался компромат на тебя, иначе я непременно изрублю тебя на десять тысяч кусков!
— Господин, как же нам быть? У этого нового чжуанъюаня поистине медвежья хватка и непомерная дерзость, — встревоженно произнёс управляющий.
— Раз требует — отдайте ему, заберите улики обратно, а уж потом я сживу его со свету, — лицо товарища министра Суна исказилось от мрачной злобы.
— Но эти деньги я один платить не стану. Новый чжуанъюань, раз уж ты решил погрязнуть в алчности, позволь мне нажить тебе ещё парочку врагов.
Товарищ министра Сун и правда совершил глупую ошибку, позволив Лю Мубаю заполучить против себя улики.
Последние два дня он всерьёз опасался, что его могут утянуть на дно.
Но стоило только вернуть прежние доказательства, как они тут же смогли бы взяться за Лю Мубая — он заставил бы этого выскочку горько пожалеть о содеянном и низверг бы его в бездну, откуда нет возврата.
Чжуанъюань — талант редкий, и если за спиной есть покровитель, он, разумеется, сумеет высоко подняться.
Если же покровителя нет, то сумеет ли он вообще удержаться в столице — большой вопрос.
По заведённому в Династии Великая Чжоу обычаю, новый чжуанъюань либо оставался в столице, начиная службу с Академии Ханьлинь, либо, имея заступников и получив рекомендацию, отправлялся служить в провинцию, где за несколько лет набирался опыта и выслуги, после чего возвращался в столицу с отчётом — и тогда его ждал стремительный взлёт.
Однако, судя по жадности этого нового чжуанъюаня, ему светило разве что остаться в столичной Академии Ханьлинь простым составителем и вычитывать исторические хроники.
Такому человеку, без опоры при дворе, за всю жизнь не выбиться в люди.
Если же его отправят в провинцию на должность тунпаня и он сумеет показать там какие-то успехи в делах правления — придётся, конечно, несладко, но шанс пробиться наверх всё же будет.
Вот только если он уедет из столицы, настанет их черёд.
Они позаботятся о том, чтобы он сгинул где-нибудь на чужбине, да так, что даже тело подобрать будет некому.
А все те деньги, что он награбил и вытребовал шантажом, ему придётся вернуть с лихвой.
Очень скоро товарищ министра Сун вместе со своими подручными собрал 500 000 лян и поручил управляющему доставить их в Павильон Собрания Досужих.
Разумеется, товарищ министра Сун и его люди вовсе не горели желанием отдавать это серебро Лю Мубаю просто так.
Но как только улики окажутся у них в руках, они смогут действовать без оглядки.
Явно ли, тайно ли — они обрушат на него все доступные средства.
Были бы деньги, а уж несчастный случай всегда можно устроить.
— Ха-ха... Всё-таки ваш хозяин — человек сговорчивый! Вот те вещицы, что вы передали мне ранее, возвращаю их вам в целости и сохранности, — Лю Мубай смотрел на протянутые ему ассигнации на сумму 500 000 лян; каждая бумажка была крупным номиналом в пять тысяч или 10 000 лян, и вместе они составляли увесистую пачку.
На дворе стояла глубокая древность, а будь дело в современном мире, с этих улик вполне можно было бы снять копии и состряпать подделку — тогда он, глядишь, смог бы стричь с них шерсть снова и снова.
Впрочем, об этом Лю Мубаю оставалось только мечтать.
Интересно, какую награду выдаст система, если сдать ей эти 500 000 лян?
Пусть казнокрадство и делало его сильнее, Лю Мубай всё равно считал, что его нынешних сил слишком мало.
К тому же, раз уж он стал чиновником, нельзя же оставаться генералом без войска — какой в этом прок?
Нужно было обзаводиться сторонниками, сосредоточить в своих руках власть над всем двором и стать могущественным сановником, который стоит ниже лишь одного человека, но возвышается над десятками тысяч.
— Господин, всё в порядке, ваш покорный слуга откланяется.
— Перед уходом не забудь закрыть счёт, — небрежно бросил Лю Мубай, видя, что тот собирается уходить.
— Слушаюсь, — лицо управляющего при этих словах помрачнело.
Мать твою, заграбастал столько серебра, а за собственную жратву заплатить жмотится! Он эти деньжищи с собой в гроб унести собрался, что ли?
Как ни ворчал про себя управляющий, в итоге ему всё же пришлось спуститься вниз и расплатиться по счёту.
Наевшись и напившись до отвала, Лю Мубай тоже засобирался на выход.
«Что за чертовщина? Пахнет жаждой крови».
Внезапно Лю Мубай почувствовал, как в спину ему упёрлось несколько недобрых взглядов.
И люди эти были отнюдь не простыми обывателями — все как один ряжены под вольных бродяг и сорвиголов из мира боевых искусств.
Что ж, как и следовало ожидать, эти 500 000 лян так просто в карман не положишь.
Но Лю Мубай полагался на своё мастерство и робостью не отличался: раз уж он осмелился брать взятки, то и мести со стороны обиженных не боялся.
Однако ради предосторожности он не стал сворачивать в безлюдные переулки, а пошёл домой прямо по главной улице.
К счастью, он успел перебраться в новое поместье, иначе по дороге непременно нарвался бы на беду.
Но даже так за его спиной неотступно следовали несколько угрюмых молодчиков из цзянху.
— Этот новый чжуанъюань идёт по большой дороге, здесь сподручно не подступишься, — глядя вслед удаляющемуся Лю Мубаю, нахмурился верзила со шрамом на лице.
— Казнокрад, отдавай свою жизнь!
— в этот самый миг из толпы раздался звонкий девичий возглас.
Следом за этим женщина с закрытым лицом взмахнула длинным мечом и бросилась на Лю Мубая.
— Скорее, на меня покушаются! Спасите государственного чиновника!
— завидев летящую на него убийцу, Лю Мубай резко развернулся и кинулся прямо на следовавших за ним бродячих головорезов.
Сегодня вечером зла ему желала далеко не одна шайка — охотников за его головой собралось немало.
Присутствие некоторых из них Лю Мубай даже не мог толком ощутить.
Поэтому его главной задачей было воспользоваться суматохой и дать дёру.
А вот устраивать кровавую бойню прямо посреди улицы не было никакого смысла.
Он отыгрывал роль продажного чиновника, нажившего себе уйму врагов при дворе, и этот путь был билетом в один конец, так что чем меньше людей знало о его истинной силе, тем лучше.
Именно в этом заключалась основа его выживания при императорском дворе.
— Стража! Скорее сюда! Среди улицы убивают придворного чиновника!
— Лю Мубай на бегу вопил во всё горло, причём голос его звучал то тут, то там, сбивая с толку.
Использовав технику «Поступь по волнам», Лю Мубай уже выскользнул из кольца бродячих рубак, тогда как наёмница, напротив, сцепилась с ними в схватке.
Вопли Лю Мубая тут же всполошили городскую стражу; заслышав топот спешащего сюда крупного отряда, злоумышленники, точившие на него зуб, бросились врассыпную.
— Ну и натерпелся же я страху! Хорошо ещё, с «Поступью по волнам» ноги быстро уносят, а то сегодня ни за что бы не отвертелся, — с чувством вздохнул Лю Мубай, вернувшись в своё поместье под охраной нескольких городских стражников.
Поистине, в эти смутные времена без собственной силы за душой просто не выжить.
А уж для казнокрада вроде него опасность возрастала многократно.
— Казнокрад, отдавай свою жизнь!
— в это мгновение вновь раздался знакомый звонкий окрик.
Та самая убийца каким-то образом оказалась прямо в его новом доме!
А-Да шагнул вперёд, готовый закрыть хозяина грудью, но Лю Мубай остановил его:
— А-Да, отступи.
А-Да был воином-смертником, дарованным системой: он беспрекословно повиновался любому приказу и был безгранично предан.
— Госпожа воительница, ни в прошлом, ни ныне между нами не было вражды, за что же вы хотите убить меня?
— заметив, что незваная гостья остановилась, с улыбкой спросил Лю Мубай.
— Надо признать, смелости тебе не занимать, — убийца держалась так, словно победа уже была у неё в кармане; вместо того чтобы сразу напасть, она лишь покачала головой.
Не оставь она на нём особую метку, этот проныра и впрямь сумел бы ускользнуть.
— Известно ли вам, какое наказание полагается за покушение на чиновника императорского двора? Я вижу, вы ещё не успели совершить непоправимую ошибку, так что одуматься пока не поздно, — с праведным и важным видом произнёс Лю Мубай.
— Казнокрад, как бы сладко ты ни пел и какие бы сказки ни плёл, сегодня тебе не уйти от смерти, — убийца осталась непреклонна, а остриё её длинного меча придвинулось к Лю Мубаю почти вплотную.
Казалось, стоило ей чуть нажать, и Лю Мубай тут же истёк бы кровью.
— Вы называете меня казнокрадом, но зайдите в дом и посмотрите сами: разве я похож на казнокрада?
— с улыбкой предложил Лю Мубай.
— У меня за душой ничего, кроме четырёх голых стен! Десять лет я корпел над книгами у холодного окна и по милости Её Величества стал первым на экзаменах. Пусть я и получил чин, но плоть от плоти остаюсь выходцем из бедняков, у меня в доме хоть шаром покати — о каком казнокрадстве вообще может идти речь?
— с благородным негодованием заявил он.
— Госпожа воительница, если не верите, можете сами обыскать мой дом: найдёте хоть что-нибудь ценное — забирайте не стесняясь!
Услышав это, убийца слегка нахмурила тонкие брови.
До неё и правда дошли слухи, что нынешний новый чжуанъюань — отъявленный мздоимец, который в первый же день службы прикарманил 1 000 000 лян казённого серебра самой императрицы.
Если не избавиться от такого лихоимца сейчас, то через несколько лет, когда он войдёт в силу, он непременно станет настоящим бедствием для всей округи.
А потому подобную заразу следовало душить в зародыше.
Вняв его словам, убийца и в самом деле вошла в дом, чтобы осмотреться, и обнаружила, что внутри совершенно пусто — гулял лишь ветер, и не было даже мало-мальски приличной мебели.
Но ведь в народе ходили упорные слухи, что новый чжуанъюань украл у императрицы целый 1 000 000 лян серебра!
— Говори, куда спрятал серебро?! Скажешь — позволю умереть быстро и без мучений, — длинный меч в руке убийцы вновь нацелился на Лю Мубая.
— Госпожа воительница, серебро? Да какое ещё серебро! Я только-только вступил в должность, мне даже жалованье за этот месяц ещё не выдали! Вы только посмотрите, у меня в доме даже горсти риса нет, чтобы в котёл бросить. У вас ведь сердце бодхисаттвы, вы радеете за простой народ — сжальтесь же, подайте бедняку хоть грошик на пропитание, а уж я клянусь верой и правдой служить людям и быть самым честным и неподкупным чиновником!
— принялся причитать Лю Мубай, размазывая слёзы и сопли.
Дойдя до самых жалостливых слов, он и впрямь сумел выдавить из себя несколько слезинок.
— Но ведь в народе говорят, что ты, продажная шкура, украл у императрицы 1 000 000 лян! Как у тебя может не быть денег?
— глядя на то, как Лю Мубай жалуется на нищету, причём совершенно искренне, без всякого притворства, девушка мигом растерялась.
— Госпожа воительница, вы ведь сами сказали, что это лишь досужие народные слухи! Посудите сами: будь это правдой, разве Её Величество императрица пощадила бы меня? За кражу такой прорвы серебра меня бы уже давно разорвали пятью колесницами или изрубили на тысячу кусков, разве нет?
— Лю Мубай и сам не ожидал, что эту убийцу окажется так легко обвести вокруг пальца: после пары складных речей от её жажды крови не осталось и следа.
— Хм, а ведь и правда, — задумалась наёмница.
— Госпожа воительница, от кого вы вообще услышали, будто я казнокрад и присвоил серебро императрицы? Это наверняка происки моих политических врагов! Я отказался марать руки и идти с ними на сделку, вот они и пустили в ход столь подлые уловки, чтобы погубить меня!
— красноречием Лю Мубай разливался словно бурная река, в одно мгновение отмыв своё имя до кристальной чистоты.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…