Глава 7. Вымогательство у господина товарища министра
— Нравы людские переменчивы и холодны! Неужели само Небо решило погубить нашу Династию Великая Чжоу?
Осознав происходящее, советник по увещеваниям не удержался, воздел очи к небу и протяжно вздохнул.
Надо же, императрица оказалась настолько слепа и безрассудна! Поверила наветам Лю Мубая, и мало того что не покарала его за казнокрадство, так ещё и пожаловала целое поместье лишь потому, что тот прикинулся бедняком и принялся плакаться на тяжёлую долю.
Следует знать, что сам он был придворным чиновником пятого ранга, верой и правдой служил при дворе не один десяток лет, но даже у него в столице имелась лишь одна усадьба с двумя внутренними дворами.
А что же новоиспечённый чжуанъюань Лю Мубай?
Присвоил из государственной казны 1000000 лян серебра, и императрица не только не наказала его, но даже наградила домом стоимостью в десяток тысяч лян!
В душе советника царила крайняя обида от такой несправедливости.
И не один лишь советник по увещеваниям испытывал подобное — остальные придворные чиновники чувствовали то же самое.
Распорядитель императорских трапез Линь Шижэнь наворовал более 1000000 лян серебра, новый чжуанъюань прикарманил из них 1000000 лян, и ему за это ровным счётом ничего не было! Напротив, он сделался любимчиком Её Величества императрицы и получил в дар усадьбу с двумя дворами.
Да с какой стати?!
— Этот новый чжуанъюань поистине слишком ненасытен. Улики против нас оказались в его руках — это же пороховая бочка, которая может рвануть в любой момент. От него необходимо избавиться, — тем временем в столичном поместье министра чинов несколько придворных сановников, разошедшихся было по домам от нового чжуанъюаня, собрались вместе и принялись строить тайные козни.
— Господин, у нового чжуанъюаня Лю Мубая непомерные аппетиты, а ныне он ещё и пользуется особым расположением Её Величества. Выступать открыто против него сейчас весьма опрометчиво. Нам следует вернуть те улики в свои руки — тогда, даже если в будущем с новым чжуанъюанем стрясётся беда, мы сумеем выйти сухими из воды, — подал голос один из присутствующих.
— И то верно. Этот новый чжуанъюань невероятно алчен, и аппетиты у него отнюдь не заурядные. Столь ненасытный человек рано или поздно плохо кончит. С таким, как он, нам не следует иметь никаких связей.
…
Несколько высоких сановников в комнате наперебой обсуждали сложившееся положение, со всех сторон разбирая нрав и повадки Лю Мубая.
Пусть в этот раз он и миновал опасность, но кто поручится, что беда не настигнет его впредь? От подобного человека лучше держаться подальше.
— Господин, раз уж новый чжуанъюань так падок до денег, может, нам просто потратиться и выкупить обратно те улики, что мы сами же ему и передали?
— предложил кто-то.
— Верно. Он не представил эти доказательства трону, да к тому же столь корыстолюбив. Если дать ему денег, дело наверняка удастся уладить.
— Раз так, сегодня же вечером пригласите нового чжуанъюаня на пир, а там уж подыщите случай и заберите прежние улики обратно.
…
Вернувшись в свой новый дом и оглядев столь просторное поместье, Лю Мубай ощутил лёгкую головную боль.
«Эти серебряные банкноты не должны видеть дневного света. Держать их в руках и не иметь возможности потратить, а выбросить — жалко», — Лю Мубай вдруг поймал себя на мысли, что его съёмная ветхая лачуга была куда лучше.
Пусть обшарпанная и бедная, зато жилось в ней спокойно.
Все говорят, будто быть казнокрадом проще простого, но, чёрт подери, как же всё-таки тяжко быть взяточником!
Наворованные деньги нельзя тратить направо и налево. Он нажил себе лютых врагов среди всех гражданских и военных чинов при дворе, а в особенности — в лице императрицы. Прознай она, что его серебро нажито нечестным путём, его непременно изрубят на десять тысяч кусков, да и этого, пожалуй, не хватит, чтобы утолить её ярость.
Лучший выход — придумать способ раздать все эти деньги.
Лю Мубай вовсе не стремился становиться чиновником, и уж тем более — коррупционером. Его, словно утку, силком загнали на насест, и всё это было для него впервой.
Но чтобы стать сильнее, приходилось брать взятки и воровать. Лю Мубай уже вкусил плоды этого пути и, разумеется, отступать не собирался.
Вот только при дворе ему теперь приходилось ступать словно по тонкому льду.
Как ни крути, а присвоенные серебряные банкноты нужно было пустить в ход.
Что же до того, как именно их потратить — конечно же, не на роскошную жизнь, а на помощь бедному люду.
1300000 лян — нужно непременно истратить всё до последнего гроша, и тогда никто не сумеет найти против него ни единой зацепки.
— Что ты сказал? Твой господин желает пригласить меня на трапезу?
— сидя в новом доме, Лю Мубай с любопытством воззрился на внезапно явившегося мелкого чиновника.
Хозяин этого посланца только что по его милости лишился 200000 лян серебра и должен был ненавидеть его до глубины души. С чего бы вдруг тому звать его на пир?
— Всё верно, мой господин желает за чаркой вина побеседовать с вами по душам, поговорить о высоких стремлениях и будущем, — с улыбкой ответил мелкий чиновник.
— Ладно, ступай и передай своему господину, что я непременно прибуду вовремя, — усмехнувшись, промолвил Лю Мубай.
Раз уж служишь в столице, волей-неволей приходится поддерживать связь с сослуживцами: вместе есть и пить вино.
Внезапно Лю Мубай остановился как вкопанный.
Он ведь теперь слывёт казнокрадом — если он явится в дорогое увеселительное заведение, не станет ли это поводом для новых нападок?
Ни своей клики, ни высоких покровителей — положение и впрямь скверное.
Более того, до этого он хапнул слишком уж по-крупному, не оставив себе путей к отступлению, так что теперь ни гражданские сановники, ни военные ни за что не примут его в свой круг.
Но если не будет возможности продвинуться по службе, как тогда наворовать ещё больше денег и как стать сильнее?
Прежде Лю Мубаю оставалось лишь действовать в одиночку, выжидая удобного случая, чтобы сорвать крупный куш.
Отведав лёгкой наживы, Лю Мубай, ясное дело, и не помышлял об изнурительных тренировках или скитаниях по свету.
Он отозвал А-Да, велел ему освоиться в новом доме, а сам отправился неспешно прогуляться по городу.
Свыше 1000000 лян серебра — когда не можешь их потратить, это тоже превращается в сплошную головную боль.
Держать такие богатства при себе — всё равно что носить за пазухой пороховой бочонок.
Лю Мубай добрёл до трущоб на севере столицы и обнаружил, что после того, как минувшей ночью он раздал этим беднякам серебро, их жизнь заметно наладилась.
Всю дорогу до его слуха доносились хвалебные речи: люди превозносили его, величая великим героем, что спасает страждущих от бед и невзгод.
Поскольку многие заметили, насколько стремительны были его движения — он появлялся и исчезал подобно порыву ветра, — бедняки северного предместья ласково прозвали его Рыцарем Чистого Ветра.
Именно за то, что он был неуловим, словно ветер.
Уходя, он оставлял серебро, меняя их жизнь к лучшему. Человек, творящий добро и не называющий своего имени, — это же живой бодхисаттва, небожитель во плоти!
Постепенно молва о Рыцаре Чистого Ветра — которым на деле был Лю Мубай — разнеслась по всей столице.
При этом Лю Мубай заметил одно упущение: прошлой ночью серебро досталось далеко не всем. Столица была слишком огромна, а нищего люда в ней оказалось видимо-невидимо, особенно ближе к городским окраинам.
Даже с помощью А-Да, при всех их силах, не будь они богами, обойти и одарить каждого бедняка было просто невозможно.
К тому же действовали они ночью, времени было в обрез, так что кого-то неизбежно обошли стороной — оделить всех поровну никак не получалось.
Впрочем, те бедняки, которым не досталось его даров, вовсе не держали за это обиды, а лишь молились — молились о том, чтобы спасающий от бед Рыцарь Чистого Ветра помог и им.
Прогуливаясь по улицам, Лю Мубай услышал и ещё одну новость.
Неизвестно кто умудрился пустить в народ слух о том, что он присвоил 1000000 лян, наворованных распорядителем императорских трапез Линь Шижэнем.
Теперь простой люд только и судачил о том, что в Династии Великая Чжоу объявился великий казнокрад — новый чжуанъюань, чья наглость не знает границ, раз уж он осмелился утаить от самой императрицы целых 1000000 лян.
Такого матёрого взяточника впору изрубить на тысячу кусков, ведь стоит ему вступить в должность, как от его алчности взвоет вся округа!
Услышав эти пересуды, Лю Мубай нахмурился.
Прошёл всего один день, а его доброе имя нового чжуанъюаня уже смешали с грязью.
— Да кто же всё-таки распустил эти слухи? Если дойдёт до ушей Её Величества императрицы, не слетит ли у меня голова с плеч?
— пробормотал себе под нос Лю Мубай.
То, что его оклеветали, разумеется, злило Лю Мубая, но, к великому счастью, находились и те, кто его воспевал.
— Хе-хе… спасающий от бед и невзгод Рыцарь Чистого Ветра! До чего же глуп этот простой люд! Услышат дуновение ветерка — и уже кричат, что ливень начался, — Лю Мубай покачал головой и направился обратно в своё поместье.
Он велел А-Да разменять в меняльной лавке 10000 лян серебра и надёжно спрятать их неподалёку от северных трущоб. Тащить такую тяжесть домой было хлопотно, да и разоблачить себя проще простого. Этим серебром он собирался и дальше помогать нищим горожанам.
Раз уж деньги нельзя потратить на себя, остаётся просто раздать их людям.
Вечером Лю Мубай отправился на званый ужин.
Было сказано, что пир устраивают в честь его прибытия и вступления в должность, поэтому Лю Мубай полагал, что вечернее собрание выйдет шумным и многолюдным.
Однако, прибыв на место, он обнаружил, что народу там кот наплакал: кроме того самого мелкого чиновника, что ранее вёл с ним дела, компанию ему не составил ни один вельможа.
— Это ещё что такое? Разве не говорилось, что твой господин устраивает пир в мою честь? Почему здесь только ты один, а где же сам хозяин?
— Докладываю господину, дело вот в чём, — видя, что Лю Мубай начинает гневаться, мелкий чиновник поспешно поднялся, стараясь его утихомирить, и плотно притворил дверь отдельной комнаты.
— Говори начистоту: твой хозяин желает заполучить обратно те улики о присвоении военного жалованья генералом Непобедимым?
— прищурившись, с усмешкой спросил Лю Мубай.
— Именно так, господин. Прошу вас оказать нам эту любезность, чтобы впредь при дворе мы могли встречаться как добрые друзья, — улыбаясь, ответил мелкий чиновник.
Пусть те улики и были поддельными, но оставлять подобный козырь в руках Лю Мубая было слишком опасно.
— Вот оно что. Хотите улики — без проблем. 500000 лян, и торг неуместен, — с ходу выпалил Лю Мубай.
— Так не пойдёт, 500000 лян — это слишком много! Ранее мы уже преподнесли вам 200000 лян. Мой господин не требует те 200000 лян назад — просто верните улики и письмо, и мы забудем все прежние счёты, — мелкий чиновник явно не ожидал, что Лю Мубай с порога заломит цену в 500000 лян, и у него от этого кругом пошла голова.
— Передай своему хозяину: если хочет забрать улики обратно — 500000 лян, и ни единой монетой меньше, — рассмеялся Лю Мубай. Держался он необычайно жёстко.
Возможность поживиться сама шла ему в руки, и упускать её он, разумеется, не собирался.
Говоря это, Лю Мубай с аппетитом принялся уплетать угощения за обе щёки, получая неподдельное удовольствие, тогда как лицо мелкого чиновника то мрачнело, то бледнело.
500000 лян — сумма отнюдь не маленькая.
Если и впрямь отдать такие деньжищи, выйдет, что политического противника они так и не свалили, а 700000 лян выбросили на ветер! Разве это не пустая трата средств?
— Эти улики ведь предоставил товарищ министра чинов господин Сун, верно? Если вы не заплатите, завтра же на утренней аудиенции, получив назначение, я непременно подам доклад с обвинением против товарища министра Суна, — наевшись и напившись вдоволь, Лю Мубай заметил, что собеседник всё ещё колеблется, и холодно бросил эти слова.
Должность товарища министра чинов — место чрезвычайно хлебное. Сановник полного третьего ранга, куда влиятельнее того же распорядителя императорских трапез Линь Шижэня! Этот тип наверняка купается в золоте.
Потребовать с него всего 500000 лян — значит обойтись с ним ещё по-божески.
Нынешняя Её Величество императрица хоть и была юна, но хватку имела железную.
Стоило ей поймать за руку продажного чиновника, как расправа следовала самая суровая.
А у кого из нынешних придворных сановников за душой нет грешка?
Стоит копнуть поглубже — и любого можно брать тёпленьким, без промаха.
— Господин, дело это крайне серьёзное, да и сумма, которую вы называете, огромна. Я человек маленький, сам решить такое не могу — мне нужно вернуться и испросить воли хозяина, — натянуто улыбаясь, проговорил мелкий чиновник.
— Ладно, ступай. Но смотри, не заставляй меня долго ждать. Если до того, как я закончу трапезу, вестей от тебя не будет — не обессудь, на былую дружбу я тогда не посмотрю, — ледяным тоном произнёс Лю Мубай.
Погладив живот и поняв, что ещё не наелся досыта, Лю Мубай крикнул:
— Половой! Подай-ка ещё один точно такой же стол яств и вина!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…