Глава 11. Знатные повесы? Да это же жирные овечки!
— Ты кто такой?! Откуда столько собачьей наглости, что ты смеешь бить людей самого молодого господина?!
— Гэ Вэньдэ смотрел на Лю Мубая, буквально закипая от ярости.
Чиновники в этой Академии Ханьлинь совсем распоясались и забыли всякие приличия.
Неужели он не знает, что этот задний двор — место для рыбалки молодого господина?
— Господин, это ведь сын министра чинов, господина Гэ. В Академии Ханьлинь он творит что вздумается, ничему не учится, и даже господин лектор с остальными ничего не могут с ним поделать, — мелкий писец хоть и страшился могущества семьи Гэ, всё же решил предупредить новоприбывшего чжуанъюаня: если тот перейдёт дорогу молодому господину Гэ, достанется и им всем.
— Здесь Академия Ханьлинь, императорская обитель просвещения и воспитания талантов! Разве сюда можно пускать всяких безродных шавок и драных кошек?!
— с самым суровым видом прикрикнул на писца Лю Мубай.
— Господин, молодой господин Гэ вовсе не посторонний человек, он здешний слушатель, проходит обучение в Академии Ханьлинь, — поспешно объяснил писец.
— Вот как? Раз он слушатель Академии Ханьлинь, то и вести себя должен по здешним правилам, — холодно произнёс Лю Мубай.
— Который сейчас час?
— Докладываю господину, только что миновал полдень, — торопливо ответил писец.
— Только что миновал полдень! В эту пору все слушатели Академии Ханьлинь усердно грызут гранит науки, а вы прохлаждаетесь на заднем дворе и удите рыбу в лотосовом пруду! Разве пристало так вести себя ученикам?!
— Лю Мубай являл собой само воплощение праведного гнева.
— Стража! Вышвырнуть их вон из Академии Ханьлинь и отчислить!
— Что?! Пёс смердящий, да кем ты себя возомнил?! Какое ты имеешь право лишать меня места в академии?!
— услышав это, Гэ Вэньдэ и остальные повесы мгновенно переменились в лице.
Они могли быть полными невеждами и бездельниками, ведь в Академию Ханьлинь они пришли лишь затем, чтобы набить себе цену, а после через семейные связи получить тёплое местечко на службе.
Но если их с позором выгонят из Академии Ханьлинь, то будь их отцы хоть трижды всемогущими, пристроить сыновей на должность они уже не смогут. А если и попытаются, то сразу же нарвутся на обвинительные доклады советников.
Пусть эти сынки богачей и были гуляками, но дураками они не являлись, а потому тут же сбавили тон, принялись заискивать и клятвенно заверять, что сию же секунду отправятся в учебный зал на занятия.
— Только сейчас вспомнили про учёбу? Не думаете, что уже поздновато?
— видя, что они струхнули, с едкой насмешкой произнёс Лю Мубай.
— Хм! Да как ты смеешь отчислять меня?! Смотри, как бы тебе самому не лишиться чиновничьей шапки!
— поняв, что Лю Мубай настроен серьёзно, Гэ Вэньдэ тут же решил прикрыться именем своего отца.
В этой Академии Ханьлинь стоило лишь упомянуть его батюшку, как даже сам глава академии Кун был вынужден идти на уступки.
На то, что столичные повесы приходили в академию просто числиться для галочки, глава академии Кун закрывал глаза, молчаливо одобряя такое положение дел.
А теперь какой-то выскочка, взявшийся невесть откуда, вдруг вздумал вышвырнуть их вон!
Разве он не знает, кто они такие? Точно какая-то деревенщина, вылезшая из глухого захолустья.
— Я своего имени не скрываю: новоиспечённый чжуанъюань этого года, Лю Мубай, — ледяным тоном отчеканил он, сверля собеседника взглядом.
— Что?! Так ты и есть нынешний чжуанъюань?!
— лица Гэ Вэньдэ и его приятелей вытянулись от изумления.
Вот же нечистая сила, и надо же было нарваться именно на этого типа!
Новоиспечённый чжуанъюань Лю Мубай уже успел прогреметь на всю столицу, и все они были наслышаны о его выходках: в первый же день после получения титула императрица отправила его описывать имущество опального сановника, а он взял да и прикарманил принадлежавший ей 1 миллион лянов серебра!
Дома им то и дело приходилось выслушивать от собственных отцов рассказы о том, насколько грозен и неудержим этот новый чжуанъюань Лю Мубай.
И надо же такому случиться, что теперь они угодили прямо к нему в лапы!
Любой другой чиновник, возможно, и уважил бы их отцов, спустив дело на тормозах, но этот новоиспечённый чжуанъюань отличался невиданной дерзостью и полным пренебрежением к законам — уж он-то слов на ветер бросать не станет и взаправду вышвырнет их из академии.
А отчисление — дело нешуточное, на кону стояло всё их будущее. Вернись они домой с такой вестью, родные отцы живьём сожрут их с потрохами!
— Так перед нами сам новоиспечённый чжуанъюань! Простите за непочтительность, право слово, свои своих не признали!
— Гэ Вэньдэ окончательно струсил и принялся заискивающе улыбаться.
— Кто это тут тебе «свои»? Не примазывайся, — холодно усмехнулся Лю Мубай.
— Молодой господин, разве мы не слышали, что этот новый чжуанъюань ненасытен до денег? Давайте просто откупимся от него! Если нас отчислят, хозяин нам этого ни за что не простит, — один из слуг тут же потянул Гэ Вэньдэ за рукав и зашептал ему на ухо.
Гэ Вэньдэ хлопнул себя по бедру: а ведь и правда, дельная мысль!
Раз новый чжуанъюань так падок до наживы, нужно просто задобрить его серебром.
Иначе, лишись он места в академии, отец с него три шкуры спустит.
— Господин Лю, этот ученик и впрямь виноват. Вот, примите скромный знак моего глубокого уважения, — Гэ Вэньдэ поспешно вытащил из-за пазухи несколько ассигнаций и протянул их Лю Мубаю.
Лю Мубай лишь мельком взглянул на бумаги и сразу определил, что каждая из них достоинством в тысячу лянов.
— Всего пять тысяч лянов? И этим ты думаешь подкупить меня? Подаяние нищему подаёшь, что ли?
— взмахом руки оборвал его Лю Мубай.
— Господин, есть ещё, сейчас-сейчас!
— услышав это, Гэ Вэньдэ сразу смекнул, что новому чжуанъюаню сумма показалась слишком жалкой: пять тысяч лянов для него вообще не деньги.
Тогда он выгреб из-за пазухи все оставшиеся банкноты — в общей сложности вышло 18002 ляна.
— Господин, это всё, что у меня при себе имеется, — с болью в сердце произнёс Гэ Вэньдэ.
— Всего 18002? Ты что, милостыню мне подаёшь? Так и быть, скажу прямо: оставить тебя в списках слушателей можно, но гони сюда 100 тысяч лянов, — глаза Лю Мубая алчно блеснули. В его глазах Гэ Вэньдэ со своей шайкой бездельников были не кем иным, как стадом самых настоящих жирных овечек.
Лю Мубай как раз ломал голову над тем, где бы ещё разжиться деньгами, а тут на тебе — эти знатные повесы сами приплыли к нему в руки.
Не ободрать их как липку было бы просто неуважением к таким дорогим гостям.
Видя, что Лю Мубай в открытую назначил цену за вымогательство, Гэ Вэньдэ втайне облегчённо перевёл дух.
100 тысяч лянов и для него были огромными деньгами, но не такими, чтобы их совсем нельзя было достать.
А вот если его выгонят из академии, отец непременно сдерёт с него шкуру. Взвесив на чашах весов сохранность своего места и перспективу жестокой порки, Гэ Вэньдэ до скрипа стиснул зубы и бросился занимать недостающее у своих дружков-повес.
Пришлось вытрясти даже последние гроши из карманов челяди, прежде чем ему удалось наскрести заветные 100 тысяч лянов серебра.
— Господин, надеюсь, вы сдержите своё слово и ни в коем случае не станете отчислять этого ученика, — протягивая пачку ассигнаций Лю Мубаю, с невыразимой тоской на лице проговорил Гэ Вэньдэ.
Видать, сегодня он вышел из дому в недобрый час, не заглянув в календарь, — надо же было так крупно влипнуть!
— Вот теперь другое дело, умница. Ладно, можешь идти на занятия, — махнул рукой Лю Мубай, больше ни словом не заикаясь об отчислении.
— Стоять! А вам кто-нибудь разрешал уходить?
— окликнул он нескольких повес, которые уже было двинулись следом за Гэ Вэньдэ.
Родословная у этих молодчиков была пожиже, чем у Гэ Вэньдэ, но и они являлись отпрысками влиятельных сановников — даже у самого скромного из них отец занимал при дворе должность не ниже третьего ранга. В глазах Лю Мубая все они были упитанными овечками: если не стричь шерсть с таких, как они, то с кого же тогда вообще стричь?
— Господин, будут ещё какие-то указания?
— под пристальным взглядом Лю Мубая повесам стало совсем не по себе; по спинам у них пробежал мороз, а тела мгновенно покрылись ледяным потом.
Судьба Гэ Вэньдэ, родного сына самого министра чинов господина Гэ, была у них прямо перед глазами.
Разве могли они надеяться, что отделаются лёгким испугом?
— Не хотите вылететь из академии — выворачивайте карманы, — Лю Мубай даже не стал ходить вокруг да около и сразу перешёл к делу.
— Господин, вы же сами видели, мы всё своё серебро одолжили молодому господину Гэ, — осторожно подал голос один из них.
— Цена твёрдая: по 50 тысяч лянов с носа. Занимайте на стороне или посылайте слуг домой — мне без разницы. Но если до захода солнца серебро не будет лежать передо мной, ваши имена вычеркнут из списков Академии Ханьлинь, — отрезал Лю Мубай.
— Господин, помилуйте! Где же нам взять такие деньжищи?!
— услышав приговор Лю Мубая, повесы разом побледнели.
Шутка ли — 50 тысяч лянов серебра! Даже если им и удастся собрать такую сумму, для этого придётся буквально вывернуться наизнанку.
Однако, глядя на непреклонный вид Лю Мубая, они прекрасно понимали, что он не шутит и спуску им не даст.
Поэтому они тут же бросились искать знакомых слушателей академии, чтобы перехватить деньжат в долг, а некоторые и вовсе велели своим слугам сломя голову мчаться домой за серебром.
В одно мгновение среди знатных повес поднялся невероятный переполох.
Если подумать, сумма в 50 тысяч лянов была не такой уж неподъёмной — стиснув зубы, наскрести её они могли. Но вот если их вышвырнут из академии, на будущей карьере можно будет смело ставить крест.
Все они были пустоголовыми гуляками и лоботрясами, а в Академию Ханьлинь поступили лишь затем, чтобы за деньги получить заветную бумагу об окончании, которая позволила бы их отцам провернуть нужные дела и пристроить сыновей на какую-нибудь придворную должность. Лишись они этого статуса — кроме как корпеть над книгами, других путей наверх не останется.
Но заставить их десять лет кряду сидеть у холодного окна за учебниками ради сдачи государственных экзаменов — да проще уж сразу зарезать!
Спровадив компанию повес, Лю Мубай вернулся в учебный зал.
Здесь собрались талантливые умы, проходившие стажировку в Академии Ханьлинь. Если не считать горстки никчёмных богатеньких сынков, все остальные были настоящей опорой государства, отобранной со всех уголков страны.
— Почему эти места пустуют?
— спросил Лю Мубай у стоявшего рядом мелкого писца.
— Докладываю господину, все они — сыновья высших придворных сановников. Сегодня они не явились на занятия, отправившись развлекаться в город, — с опаской ответил писец.
В Династии Великая Чжоу хватало знатных бездельников и помимо тех, что сидели у пруда; многие из них вели себя куда наглее Гэ Вэньдэ и попросту не соизволяли появляться на уроках.
— Перепиши имена всех отсутствующих слушателей и отправь уведомления их родителям. Если завтра они снова не явятся на занятия — отчислю без лишних разговоров, — холодно распорядился Лю Мубай.
Едва стихли его слова, как те несколько повес, которых он только что ободрал до нитки, невольно заулыбались.
Страдать в одиночку куда обиднее, чем за компанию! Новоиспечённый чжуанъюань просто обязан быть справедливым ко всем: негоже трясти деньги только с них, обходя стороной остальных знатных гуляк академии.
Вместе с тем Гэ Вэньдэ и его приятели в душе злорадно усмехались.
Да, сегодня им пришлось прогнуться и отстегнуть кругленькую сумму этому новому чжуанъюаню Лю Мубаю, но ведь они, хоть и считались столичными повесами, всё же не входили в число самых влиятельных отпрысков империи.
А вот те прогульщики, что не соизволили прийти сегодня на уроки, были самыми настоящими сливками золотой молодёжи Династии Великая Чжоу — детьми князей и первейших вельмож двора, чей статус был во сто крат выше их собственного!
И теперь все они сгорали от нетерпения, желая поскорее увидеть завтрашний день.
Любопытно будет взглянуть, сохранит ли этот новоиспечённый чжуанъюань свою нынешнюю спесь и непреклонность!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…