Глава 2. Зачем ты зашла так далеко?
Освещённая пламенем свечи Мюриэль улыбалась с такой злобой, какой я никогда прежде на её лице не видела.
— Что до отца и брата, то они уже давно мертвы.
— А?..
Я оцепенела от шока, а Мюриэль тем временем достала припрятанный нож.
— Не двигайтесь.
Даже не скажи она этого, я всё равно была слишком потрясена, чтобы пошевелиться. Мюриэль удовлетворённо кивнула:
— Сестрица, вы и правда такая дура и простушка.
Она окинула меня жадным, оценивающим взглядом.
— Эти серебристые, словно лунный свет, волосы и фиалковые, похожие на драгоценные камни глаза так прекрасны... Как же я их ненавижу.
Лезвие ножа приблизилось к моему горлу.
— Как, должно быть, все удивятся, когда узнают, что такая образцовая леди, как моя сестрица, сегодня ночью подсыпала яд в кувшины с водой в спальнях отца и брата, убила их, а затем подожгла особняк и сбежала.
Кувшины? Яд? Подожгла?
Не веря своим ушам, я приоткрыла рот:
— Мюриэль... неужели этот пожар устроила ты?..
— Да, именно так, — легко призналась Мюриэль.
— В кувшин в вашей комнате я тоже подсыпала снотворного, знаете ли. Вы ведь всегда пьёте воду перед сном, верно? Но, как назло, именно сегодня не стали.
Так и было.
Именно этой ночью я не притронулась к воде. Без всякой задней мысли.
В конце концов, я не пила её каждый день.
— Я ужасно занервничала, когда обнаружила, что вас нет в спальне, но, к счастью, мне всё же удалось заманить вас сюда.
Губы Мюриэль изогнулись в улыбке.
— Пытавшаяся сбежать сестрица в приступе отчаяния покончит с собой прямо здесь. Этим самым ножом. А я найду ваше тело.
То, что она всерьёз решилась на план со столькими непредсказуемыми деталями, было очень в духе Мюриэль, и от этого по коже пробежал мороз.
Стараясь сохранять самообладание, я произнесла:
— Это бесполезно, Мюриэль. У меня нет причин поджигать собственный дом. Твоё преступление непременно раскроют.
— Об этом я тоже позаботилась. Видите ли, сестрица безумно влюбилась в простолюдина, которого повстречала в городе.
— Что?
— Вы хотели отстоять свою истинную любовь, но ваш избранник струсил и сбежал. И тогда сестрица, которой всё опостылело, решилась на такое безумство.
Чтобы я — и вдруг истинная любовь с кем-то, кроме Ирила?
Такого просто быть не могло.
— Какая нелепость, никто в это не поверит.
— Но...
— Мюриэль достала из кармана халата письмо.
— Если покончившая с собой сестрица будет прижимать к груди любовное послание для того человека, дело ведь примет совсем другой оборот, не так ли?
Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
Она не шутит. Эта девчонка говорит совершенно серьёзно.
Она всерьёз задумала всю эту чудовищную нелепицу.
— Е-есть ещё Люсин! — воскликнула я, вспомнив о камеристке, которая была со мной с самого детства.
— Люсин докажет, что моё сердце никогда не принадлежало никому, кроме Ирила! И не только она. Томас, горничная Мари — все они дадут показания!
Однако Мюриэль как ни в чём не бывало произнесла ужасающие слова:
— Все, кто остался в особняке, будут устранены. И Люсин не исключение.
«Устранены?»
Мюриэль мечтательно продолжила:
— Наконец-то всё, что принадлежало сестрице, станет моим. Я так этого хотела. Всего, что есть у вас.
Я невольно возразила:
— Но ведь я и раньше отдавала тебе всё, чего бы ты ни пожелала!
Мюриэль состроила печальное личико:
— Но так было лишь последние шесть лет, с тех пор как я попала в этот дом. А у сестрицы было всё с самого рождения. Это нечестно.
Мюриэль была дочерью моего отца от любовницы-простолюдинки.
Шесть лет назад её мать Ева умерла от болезни, и оставшуюся круглой сиротой девочку тут же забрали в нашу семью.
Тогда Мюриэль было десять лет.
— Когда я попала в герцогский дом, то была поражена здешним изобилием. А ещё тем, что вы, сестрица, и остальные воспринимаете это как должное.
— Но, Мюриэль... мы ведь старались делать для тебя всё, что было в наших силах.
Законная супруга — наша с братом мать — к тому времени уже скончалась, поэтому мы с отцом и братом приняли Мюриэль как родную.
— Ни я, ни брат никогда тебя не обделяли.
Пусть и со смешанными чувствами, но мы с братом Шеймусом приняли внезапно появившуюся единокровную сестру.
Всякий раз, когда Мюриэль чего-то хотелось, я отдавала ей свои любимые ленты, платья и украшения для волос, а брат Шеймус откладывал учёбу, чтобы поиграть с ней.
И всё равно, стоило нам хоть немного отодвинуть Мюриэль на второй план, как отец тут же принимался нас отчитывать:
— Разве вам не жаль Мюриэль? Неужели вы всегда были такими бессердечными детьми? — говорил он.
И каждый раз после таких слов я винила во всём себя.
— Мюриэль, чего же ещё тебе не хватает?
Возможно, в раннем детстве ей и правда пришлось несладко.
Но, по словам отца, расставания пожелала сама Ева, и он оставил ей достаточно отступных, чтобы они ни в чём не нуждались до конца жизни.
— Скажи мне! Что ещё мы должны были для тебя сделать?!
В ответ Мюриэль грустно вздохнула:
— Но ведь этого мало. Совсем-совсем мало. Я хочу ещё больше, хочу забрать у сестрицы абсолютно всё.
С каждым словом её прекрасные золотистые локоны мягко покачивались.
— Так что, сестрица...
— Она одарила меня поистине ангельской улыбкой.
— Умрите здесь, пожалуйста.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…