Глава 2. Ах, какая же невезучая жизнь
Изначально Ортансия была дочерью певички из захудалого кабака на окраине.
Мать отличалась влюбчивым нравом, поэтому никто не знал, кто приходился девочке отцом.
И всё же в раннем детстве они жили вдвоём очень весело.
Пусть бедно, зато в их доме никогда не смолкал смех.
…Пока внезапная болезнь не унесла жизнь совсем ещё молодой матери.
Оставшись круглой сиротой без единого родственника, на которого можно было бы положиться, Ортансия попала в приют.
Жизнь там тоже оказалась не такой уж плохой.
Порой её задирали злые мальчишки и девчонки, но в целом дети держались друг за друга.
И вот, когда Ортансии исполнилось 7 лет… в приют приехал тогдашний герцог Верите — её отец.
Чтобы удочерить Ортансию и забрать в герцогский дом.
По слухам, герцог был одним из возлюбленных её матери.
Узнав через третьих лиц, что женщина скончалась, а её дочь Ортансия осталась сиротой, он подумал: «Уж не моя ли это дочь?»
— и принялся её искать.
— Прости, что оставил тебя одну, Ортансия. Я твой отец.
В день их первой встречи герцог Верите — её отец — произнёс эти слова и крепко обнял девочку.
Судя по всему, он был твёрдо убеждён, что Ортансия — его родная кровь.
«Хотя, если хорошенько подумать… мне кажется, ему просто понадобилась „герцогская дочь“, которую можно выдать замуж за влиятельного человека в качестве политической пешки! Ведь батюшка у нас большой мастер скрытых интриг!!»
Пообещав приюту огромную финансовую поддержку, герцог Верите забрал Ортансию к себе как дочь.
Так сирота, не получившая толком никакого образования, ни с того ни с сего превратилась в герцогскую дочь!
Герцогский дом Верите входил в число четырёх великих герцогских родов, существовавших с самого основания страны, — иначе говоря, принадлежал к числу самых знатных и прославленных аристократических семей королевства.
Ортансия, которая ещё несколько дней назад беззаботно полола сорняки в приюте, в одночасье стала «барышней», которой прислуживали десятки слуг.
«Честно говоря, я тогда скорее изумилась, чем обрадовалась… Только и думала: „Этот гигантский замок — теперь мой дом?!“»
Поначалу абсолютно всё вокруг казалось чужим и непривычным.
Ортансия не знала даже простейших правил поведения за столом, за что ей изрядно доставалось от гувернантки.
А за спиной прислуга вовсю потешалась над ней, перешёптываясь: «Надо же, всего лишь отродье любовницы» и «Да и вообще сомнительно, течёт ли в ней кровь господина герцога».
«Попросить о помощи было не у кого, так что по ночам, забравшись в кровать, я всегда беззвучно плакала, зажимая рот рукой… Мокрая насквозь от слёз подушка ощущалась так противно».
Её отец, герцог Верите, был человеком занятым и большую часть времени проводил вне поместья.
Даже маленькой Ортансии было очевидно, что отцу некогда возиться с дочерью, поэтому, какие бы трудности ни возникали, она не смела обратиться к нему за советом.
«К тому же главной преградой стал…»
Сводный брат Жерар — тут проблема крылась ещё глубже.
Наладить с ним хоть какое-то общение само по себе казалось делом безнадёжным.
Сильно напуганная при первой встрече его ледяным, словно сам абсолютный ноль, взглядом, Ортансия с тех пор принялась отчаянно его избегать.
Она старалась как можно реже попадаться ему на глаза в особняке, а когда им доводилось сидеть вместе за трапезой, так боялась вновь ощутить на себе этот студёный взор, что даже не смела поднять на брата глаза.
«Ну, с точки зрения братца, я всего лишь дочка какой-то безродной кабацкой девки, и ещё неизвестно, связаны ли мы кровью вообще. Разумеется, он ни за что не смог бы принять меня, когда ему вдруг заявили: „С сегодняшнего дня это твоя сестра!“…»
При таком раскладе Жерар, естественно, тоже не делал попыток пойти на сближение с Ортансией, и они жили под одной крышей словно чужие люди.
Нет, пожалуй, даже хуже, чем чужие.
Жерар обращался с Ортансией как с пустым местом, а она при каждом его появлении со всех ног бросалась наутёк.
«Из-за того что я только и делала, что убегала, планировку герцогского особняка я изучила лучше кого бы то ни было. Впрочем, особой пользы мне это не принесло».
Так в огромном поместье, наедине со своим одиночеством, она провела несколько лет.
Кое-как освоив манеры на таком уровне, чтобы не позорить семью, Ортансия наконец дебютировала в высшем свете как герцогская дочь.
Когда она сделала первый шаг в светское общество, все встретили её очень тепло.
…По крайней мере, внешне.
— Говорят, она ребёнок любовницы. То-то я смотрю, в ней совсем нет изящества.
— Слышала, господин Жерар с ней даже не разговаривает. Видимо, не может простить того, что к их благородному роду примешалась низкая кровь.
— Поскорее бы она уже поняла своё место. Просто жалкое зрелище.
«Да-да, я всё слышу! Злословие за спиной!! Хотя такие вещи, наоборот, говорят специально так, чтобы жертва услышала…»
Ортансии, новоиспечённой герцогской дочери без роду и племени, за глаза высказали немало колкостей.
Робкая по натуре, она не могла ничего возразить и на приёмах вечно стояла, потупив взгляд.
Формально она считалась дочерью прославленного герцогского дома, поэтому её часто приглашали на танец… но, боясь оплошать, девушка раз за разом отвечала отказом.
Такое поведение сыграло с ней злую шутку: по залам поползли возмущённые шепотки: «Дочка продажной девки, а сколько спеси!»
— отчего вихрь злословия закрутился ещё сильнее.
«Эх, если бы я тогда пересилила себя и приняла предложение какого-нибудь подходящего партнёра, может, удалось бы избежать худшего будущего?..»
Так или иначе, переговоры о браке совершенно не клеились, и в 16 лет Ортансия отправилась в королевский дворец в качестве кандидатки в невесты его высочества наследного принца.
Вовсе не потому, что наследный принц положил на неё глаз — просто требовалось сохранить лицо герцогского дома, да и попросту набрать нужное количество участниц.
По давнему обычаю этой страны, если наследный принц достигал определённого возраста, но всё ещё не имел ни супруги, ни невесты, во дворце собирали благородных девиц подходящих лет, чтобы они могли поближе пообщаться с принцем — устраивали так называемый отбор невест.
Ортансию, которая как раз подходила по возрасту и не имела ни возлюбленного, ни жениха, тоже пригласили. Послушавшись совета отца: «Воспринимай это как светский опыт и поезжай с лёгким сердцем», — горе-барышня без задней мысли явилась во дворец.
Однако и на отборе невест Ортансия казалась белой вороной.
Остальные кандидатки, роскошно разодетые и не упускавшие ни единого шанса привлечь внимание его высочества наследного принца, буквально сияли.
Ощущая собственную неполноценность, Ортансия всё время проводила взаперти в своей комнате, выходя лишь в случае крайней необходимости.
«Кажется, я тогда с головой ушла в чтение и вышивку, чтобы сбежать от реальности… Даже на мой собственный взгляд, это было слишком уж уныло».
А в те часы, что отводились каждой кандидатке на личное общение с его высочеством, она лишь вынуждала принца постоянно подбирать темы, чтобы беседа не тонула в неловком молчании.
Наверняка никто там даже не воспринимал Ортансию как соперницу.
И вот, посреди всего этого, отец внезапно слёг с болезнью и ушёл из жизни.
«Как же я тогда поразилась… Ведь ничто не предвещало беды».
Получив разрешение временно вернуться из дворца в герцогское поместье, Ортансия горько оплакивала столь раннюю разлуку с отцом.
Сводный брат Жерар по-прежнему не проронил при ней ни слова, а его редкие взгляды оставались всё такими же ледяными… но Ортансия смутно тревожилась за него.
Из-за смерти отца сводному брату пришлось унаследовать титул герцога в совсем юном возрасте.
Даже в день похорон он не пролил ни слезинки, сохраняя непоколебимое самообладание.
Но ему наверняка было очень тяжело.
«Я должна взять себя в руки и поддержать братца».
Не зная своего места, Ортансия тогда всерьёз думала о подобных вещах.
«Хотя для братца это стало бы только лишней обузой».
Когда Ортансию вернули во дворец, борьба на отборе невест разгоралась всё сильнее, но саму девушку заботило лишь одно: когда она наконец сможет отправиться домой.
Вернувшись в герцогское поместье, нужно будет усердно учиться, чтобы стать хоть какой-то опорой для брата.
Именно в тот момент, когда она предавалась этим мыслям, всё и случилось.
Произошёл инцидент, потрясший весь королевский дворец… нет, всю страну.
Одну из кандидаток в невесты попытались отравить.
К счастью, лекари вовремя приняли меры и спасли ей жизнь, но опоздай они хоть немного — девица бы не выжила.
Услышав об этом, Ортансия содрогнулась от мысли: «Какой ужас!»
— и в тот же миг была схвачена как подозреваемая.
Как выяснилось, нашлось сразу несколько свидетелей, утверждавших, что Ортансия вела себя подозрительно, а другие клялись, будто видели её ссорящейся с пострадавшей барышней.
«Я тогда даже не поняла, что меня подставили, только металась в панике… И думала всякую чушь вроде: „Откуда у меня вдруг взялся двойник?!“»
То, что она всё время сидела взаперти в своей комнате, не имела ни союзников, ни надёжного алиби, тоже сыграло против неё.
Не успела Ортансия и слова сказать в свою защиту, как её уже заклеймили преступницей.
Жерар не стал спасать свою сводную сестру.
Он, уже начинавший обретать известность как Безжалостный герцог, вполне оправдал это прозвище и без колебаний отрёкся от неё.
Её бросили в темницу как преступницу, допрашивали… а в конце концов без лишних церемоний казнили…
«Если так вспомнить, до чего же невезучая у меня выдалась жизнь…»
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…