Глава 9. Часть 1. Ты меня любишь?
Время текло неспешно, и вот минуло ещё четыре года.
В царском дворце государства Янь, среди бесчисленных дворов и павильонов, находился кабинет нынешнего правителя. Государь устало сидел на главном месте, прикрыв веки и массируя виски.
Перед ним стоял старший принц, которому было уже под тридцать, и с гневом на лице обращался к отцу-императору:
— Отец, в последние годы сестра зачастила в монастырь Пустотного Образа и сблизилась с одним тамошним молодым монахом.
Правитель Янь равнодушно отозвался:
— Я знаю.
Он взглянул на своего старшего сына, наследного принца Янь, и спокойно добавил:
— Твоя сестра уже в том возрасте, когда в сердце пробуждается первая любовь. Я несколько раз видел того юного монаха. Облик у него и впрямь благородный, способный пленить женское сердце. Твоя сестра — обычная девушка, и в её тяге к нему нет ничего удивительного.
Старший принц стиснул зубы:
— Отец, я говорю не об этом.
— А о чём же? Уж не думаешь ли ты, что твоя сестра в столь юные годы забыла о девичьей чести и до замужества тайно сошлась с монахом?
— фыркнул правитель Янь.
Стоявший поблизости с опущенной головой евнух испуганно вздрогнул.
Услышать во дворце, как государь и наследный принц обсуждают подобные семейные тайны, — хуже не придумаешь. Спохватись они сейчас — и он тут же лишится головы. Евнух готов был разрыдаться, но не смел даже шелохнуться.
Старший принц опешил — он никак не ожидал услышать от отца столь оскорбительные слова в адрес сестры:
— Отец, ведь она моя родная сестра и твоя дочь! Как ты можешь так унижать её?! Я ничуть не сомневаюсь в её благоразумии, как и в том, что наставники монастыря Пустотного Образа глубоко постигли буддийскую Дхарму и не поддадутся мирским соблазнам. Я веду речь о другом: тот монах, с которым так сблизилась сестра, — самый дорогой ученик настоятеля Ляочэня, прирождённый Сын Будды. Основатель их обители некогда помог первому императору создать государство Янь. А сестра помолвлена с правителем государства Ци. Если в Ци прознают об их встречах, боюсь, беды не миновать ни тому монаху, ни самому монастырю.
Старший принц издавна славился рассудительностью и добрым нравом. Сейчас его тревожила не столько молва о сестре, сколько безопасность незнакомого ему монаха и судьба монастыря Пустотного Образа.
Обитель и царский дом Янь связывала многовековая дружба, и старший принц прекрасно понимал, какое великое будущее ждёт прирождённого Сына Будды. Ему не хотелось, чтобы сестра невольно сгубила юношу и навлекла на него беду.
Разве такой властолюбивый гордец, как правитель Ци, не придёт в ярость, узнав, что его будущая наложница коротает дни с каким-то монахом?
Правитель Янь откинул голову на спинку кресла, прикрыл глаза, ущипнул себя за переносицу и тихо вздохнул:
— Наследник, говори прямо, что у тебя на уме. Я слушаю.
Старший принц сжал кулаки и вдруг с силой хлопнул ладонью по столу, отчего стоявший рядом евнух едва не подскочил на месте.
Лицо принца исказилось, он заскрежетал зубами:
— Отец, неужели в нашем Янь перевелись мужчины?! Неужели мы должны прятаться за спиной женщины и приносить её в жертву ради собственного спасения?! Царство Ци совсем обнаглело! Сегодня мы уступим их требованиям и отдадим сестру, чтобы выторговать себе жалкую передышку. Но у Ци волчий аппетит! Завтра они всё равно придут, чтобы проглотить нас целиком. Сегодня отдадим пять городов, завтра — десять. Разве так мы спасём государство Янь от гибели?!
— Как ты смеешь!
Слова сына привели правителя Янь в ярость.
Слуги вокруг задрожали от страха ещё сильнее.
Государь ткнул дрожащим пальцем в сторону наследника и гневно выкрикнул:
— Думаешь, я сам этого не понимаю?! Но мощь государства Ци в десять раз превосходит нашу! Сам правитель Ци — Истинный государь сферы Дунсюань, а под его началом служат десятки Истинных людей Внешнего мира! С нашими силами перечить Ци — всё равно что богомолу пытаться остановить колесницу! Откажись я отдать дочь — и они вырежут весь наш народ до последнего человека! Что ты вообще в этом смыслишь?!
Старший принц упрямо вскинул голову; жгучее чувство унижения лишило его осторожности, и слова полились сами собой:
— Что я смыслю? Я понимаю одно: ты, отец, просто боишься, что страна падёт на твоём веку! И пока государство Янь не рухнет при твоей жизни, ты готов хоть земли раздаривать, хоть родную дочь продавать!
Обезумев от гнева, правитель взмахом руки смёл со стола фарфоровые чашки и миски — те со звоном разлетелись вдребезги о каменный пол.
— Вон! Убирайся прочь!
Старший принц стиснул зубы, круто развернулся и зашагал к выходу.
Когда он уже занёс ногу над порогом кабинета, в спину ему донёсся глухой, надтреснутый голос отца:
— Наследник.
Принц замер.
— Ты хороший сын и достойный брат. Но с твоим нравом государством не удержать. Впрочем, теперь это уже не имеет значения… Я… я и сам знаю, как виноват перед дочерью, знаю, что собственными руками толкаю её в бездну. Потому и смотрю сквозь пальцы на её отлучки.Быть может, это нечестно по отношению к монастырю Пустотного Образа, но мне уже всё равно — лишь бы Чжи была счастлива. Разве не напрасно проживёт свою жизнь девушка, так и не познавшая любви? Ведь ей… осталось всего два года.
Слушая за спиной тяжёлый вздох отца, старший принц понуро переступил порог.
Но стоило ему выйти за дверь, как он остолбенел.
Перед ним, безмолвная, словно призрак, стояла девушка в фиолетовом платье, чьё лицо поражало неземной красотой.
— Брат, — тихо позвала Цзян Чжи.
Старший принц открыл было рот, но сумел лишь выдавить:
— Ты… ты всё слышала?
Цзян Чжи едва заметно кивнула.
Принц порывался что-то сказать, но в итоге лишь закрыл лицо руками и, сгорая от стыда, бросился прочь.
Быть наследным принцем целого государства и торговать родной сестрой ради отсрочки — как же это… омерзительно!
Цзян Чжи проводила взглядом брата, бежавшего так, словно за ним гнались демоны, а затем посмотрела на приоткрытую дверь кабинета. Она тихонько вздохнула, но войти так и не решилась.
Быстрым шагом принцесса вернулась в свои уединённые покои в глубине дворца.
С тихой грустью Цзян Чжи смотрела на голые ветви деревьев и усыпанные жёлтой листвой гинкго дорожки двора.
Всё то, о чём сегодня спорили отец с братом, она поняла ещё в четырнадцать лет.
Просто ей не хотелось об этом думать — куда слаще было предаваться девичьим грёзам и жить так, как велит сердце.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…