Глава 1. Отчаяние, а затем...
Наступила пора первой весенней зелени, принесшая с собой мою двадцатую весну и день рождения.
Здесь раскинулась Лилиэль — столица Королевства Лилиенталь.
Шла уже третья весна с тех пор, как я приехала в столицу и вышла замуж за Авана, старшего сына из Дома маркиза Роттебальта.
*****************************************************************
«Элизабет,
с днем рождения.
Я молюсь о том, чтобы день твоего появления на свет стал для тебя прекрасным днем.
Кайл».
*****************************************************************
Меня зовут Элизабет Тиа Роттебальт.
Я одетая в заплатанные лохмотья маркиза — но лишь по названию.
Место, где я тогда находилась, — убогий флигель в самом углу сада главного поместья маркиза, служивший мне комнатой.
Я опустилась на скрипучий стул перед старым деревянным столом в углу своего скромного жилища и тяжело вздохнула, глядя на поздравительную открытку, только что присланную моим другом детства, ставшим великим герцогом Любельхарка.
Огрубевшими кончиками пальцев я осторожно провела по роскошному переплету открытки, украшенной засушенными цветами моих любимых незабудок.
Истрепанные подушечки пальцев, которые раньше пронзала боль от одного лишь прикосновения, теперь совсем загрубели: я ощущала лишь шершавость, но боли больше не чувствовала.
Мои родители были вечно заняты делами в своих владениях, а в высшем свете я не появлялась, поэтому единственным, кто поздравлял меня, оставался отправитель письма, Кайл. Муж наверняка даже не помнил о моем дне рождения.
Должно быть, он и в тот день развлекался со своей любовницей, дочерью барона Алисой Тид, которая называла себя его подругой детства.
Будучи наивной, ничего не знавшей о мире тепличной барышней, я отчаянно жаждала любви мужа и безропотно отдавала ему и его семье свое состояние.
Но когда денег все равно перестало хватать, в первую очередь урезали расходы на поддержание моего статуса. Слуг в поместье тоже постепенно становилось все меньше, и в итоге этот огромный особняк обслуживала жалкая горстка людей — дошло до того, что мне, хозяйке дома, приходилось самой заниматься уборкой и готовкой.
Сколько раз по приказу мужа я писала отцу на границу письма с мольбами о деньгах?
Большая часть средств, которые присылал отец, попадала в руки мужа и его любовницы, бесследно исчезая в пучине их расточительства. Я поняла это совсем недавно.
И все же я продолжала надеяться, что однажды муж подарит мне свою любовь.
Но скоро должен был прийти день, который положил бы конец этим глупым и жалким будням.
Муж не пришел в мою опочивальню ни в первую брачную ночь, ни после. Я все еще оставалась девственницей.
В этой стране, если «белый брак» длится 3 года, брачный договор признается недействительным. Через месяц после моего дня рождения исполнялось ровно 3 года с тех пор, как я вышла замуж и переехала сюда.
Все деньги, предназначавшиеся на мои наряды, уходили на платья для Алисы.
Пока я из последних сил справлялась с непривычной работой по дому, Алиса вовсю развлекалась с моим мужем в высшем свете.
Алиса даже не пыталась скрывать, что предавалась плотским утехам с моим мужем в главной спальне поместья — там, где по праву должна была жить я. Поэтому я знала об этом, хотела того или нет.
Стоило мне однажды увидеть своими глазами правду, от которой я так долго отворачивалась, как пришло смирение.
Даже если после расторжения брака родители не позволят мне вернуться в родные края, воспитание леди и достойное образование, полученные в детстве, а также бытовые навыки, которые я поневоле освоила за 3 года тяжкого труда, помогут мне прокормить себя в будущем.
Еще один месяц — и все вернется на круги своя.
Тогда я отправлюсь к Кайлу, чтобы поблагодарить его за то, что он все это время поздравлял меня с днем рождения.
Ведь с началом светского сезона Кайл, великий герцог Любельхарка, наверняка вернется в королевскую столицу.
Я извинюсь за все: и за то, что мы не могли видеться, и за то, что я даже не могла отправить ему ответное письмо с благодарностью.
Этот день наступит уже совсем скоро. От одной этой мысли на моем сердце, прежде таком тяжелом и мрачном, стало чуточку легче.
****
В одиночку переделав всю работу по огромному особняку, я вернулась в свою лачугу уже глубокой ночью. Мой ужин состоял лишь из супа из овощных обрезков и нескольких ломтиков хлеба.
К таким ночам я тоже давно привыкла.
Кажется, в моем родном доме маркграфа ужины всегда проходили шумно и весело. Тогда я уже почти не могла этого вспомнить.
Решив хотя бы в день рождения немного побаловать себя, я принесла из погреба бутылку вина.
То ли оттого, что я давно не пила спиртного, но не успела я допить и первого бокала, как на меня навалилась сильная дремота. Я так и уснула, буквально рухнув лицом на стол.
А когда очнулась, то обнаружила, что лежу на кровати в главной спальне поместья.
— ...Где я... ух...
Глядя на смутно знакомый балдахин, я попыталась приподняться, но голову пронзила тупая боль, заставившая меня поморщиться.
И только приподнявшись, я заметила, что совершенно нага.
— Наконец-то очнулась, замарашка.
Раздался голос... Голос моего мужа Авана, которого я не слышала уже очень давно.
— А-а-а!
Не успела я повернуть голову, как меня грубо повалили обратно на кровать. От боли в крепко сжатых запястьях из горла вырвался крик.
— Алиса сказала, что даже если ты скучная замарашка, будет жаль оставить тебя в неведении о женских радостях... Поэтому я возьму тебя.
Выплевывая чудовищные слова, которые немыслимо говорить собственной жене, он навалился на меня всем телом. Он смотрел на меня сверху вниз налитыми кровью глазами — должно быть, напился до беспамятства, — и я против воли осознала, какое отчаяние сейчас обрушится на меня. От ужаса волосы зашевелились по всему телу.
Затем он грубо раздвинул мне ноги и, даже не подготовив, силой вошел в меня; из самой глубины тела поднялась разрывающая боль.
Мой первый раз обернулся сущим кошмаром.
Все, что врезалось мне в память, — это низменное лицо мужа, раскрасневшееся от жестокого, недостойного аристократа возбуждения, с ухмылкой ребенка, ломающего игрушку. От выпитого вина его бледно-голубые глаза помутнели, а белки налились кровью.
Растрепав золотистые волосы, он смотрел на меня с искаженным грязной ухмылкой лицом. А до ушей доносился его смех, безжалостно растоптавший все мои надежды.
Его тяжелое дыхание обжигало кожу; он наклонился еще ниже, желая вблизи разглядеть мое искаженное мукой лицо. Когда я поморщилась от отвратительной вони перегара и табака, его грубые руки сомкнулись на моей шее.
— Говорят, если женщину придушить, внутри становится теснее, вот я и хотел попробовать, — бросил он таким тоном, словно вел светскую беседу, и с силой сжал пальцы на моем горле. Кислород перестал поступать в мозг, и сквозь ускользающее сознание я услышала его голос:
— Теперь наш брак больше не белый. Радуйся напоследок, что смогла получить удовольствие.
Муж отошел от кровати, прикурил сигару и швырнул ее прямо к моей подушке.
По простыне поползло черное обугленное пятно, и к тому моменту, как он вышел из комнаты, вокруг уже вовсю клубился густой дым. Вспыхнувшее пламя в мгновение ока разрослось, перекинулось на стены, и вся спальня оказалась объята бушующим огнем.
Я все еще была в сознании, но мое истерзанное тело не слушалось и не могло даже пошевелиться.
Огонь ширился, пожирая все на своем пути, а заполнившие комнату жар и дым выжигали весь воздух, отчего дышать стало невыносимо больно. По моей белой коже, словно облизывая ее, поползли багровые языки пламени.
От чудовищного осознания того, что меня сжигают заживо, я зашлась в беззвучном крике.
Неужели боги будут посылать мне страдания до самого конца?
Ни в целом мире, ни среди богов не нашлось никого, кто бы мне помог.
Поле зрения залило багровым светом.
Сердце почернело от отчаяния.
Наверняка после этого муж, проливая фальшивые слезы, скажет всем, что внезапный пожар вспыхнул из-за неосторожного обращения с огнем.
Он разыграет роль убитого горем супруга, который не смог спасти оставшуюся в спальне жену, а когда шумиха уляжется, женится на Алисе. Но если он с самого начала планировал обставить все так, будто я погибла в его спальне, ему вовсе не обязательно было брать меня силой. Эти двое до самого последнего мгновения наслаждались тем, что вырывали с корнем мои надежды и втаптывали в грязь мое достоинство.
Как же горько... Я не прощу, ни за что не забуду. Почему я им поверила?
Я проклинала безжалостных, подобных демонам мужа и его любовницу, и саму себя — за то, что до самого конца оставалась такой круглой дурой.
Позволив отчаянию до черноты запятнать мою душу, я покидала этот мир.
Не оставшись ни в чьей памяти, я должна была просто... исчезнуть из этого мира.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…