Глава 19
Седьмая глава британской арки, а в общем счёте девятнадцатая, начинается. Пожалуй, скоро начнёт вырисовываться наша цель в Англии. Кроме того, это первая боевая глава. Руки так и чешутся.
Треск рассыпающихся фиолетовых искр отозвался в самом мозгу.
Барабанные перепонки задрожали до боли, в ушах пронзительно зазвенело.
Словно взорвалась звуковая граната. На миг, буквально на долю секунды, в голове стало совершенно пусто.
Внезапная атака обрушилась на меня полностью вне зоны моего внимания.
Я оторопел: мысли попросту застыли.
Кто вообще этот нападавший? Какова его цель?
Подобные вопросы бессмысленно крутились и путались в голове, не находя ответа.
Всё тело парализовало, будто мозг отделился от плоти. Я не мог ни толком оценить обстановку, ни пошевелиться.
…Поэтому «это» вышло чистой случайностью.
Я допустил оплошность и по невнимательности даже не разглядел, что именно ко мне приближается — иными словами, какое оружие в руках у нападавшего, — но меня спасла удача.
То, что держала эта девушка, — электрошокер — в последний момент прошло в считаных сантиметрах от моей головы, которую я едва успел склонить вправо, и лишь вскользь задело меня.
— …
— …?!
На мгновение мы оба застыли.
Я — потому что всё ещё не мог переварить происходящее.
А противник — вероятно, от слишком уж явного замешательства: он не ожидал, что я увернусь.
Наши взгляды встретились, и в этот миг я чётко разглядел нападавшего.
Это оказалась женщина.
Иностранка с длинными волнистыми светлыми волосами и детскими чертами лица, которые подчёркивали простоватые веснушки. По возрасту — примерно моя ровесница. Задорно вздёрнутые брови и большие глаза встречали меня с неприкрытой враждебностью.
Даже из такого положения было видно, что она довольно высокая: при моих ста семидесяти сантиметрах разница в росте между нами была невелика. Да и сложена она была, видать, на славу: нарисованное на футболке сердечко причудливо искажалось на пышной груди, а из-под экстремально коротких джинсовых шортиков выглядывали соблазнительные длинные голые ноги.
Из всего этого следовал один вывод. Точнее, моя голова сейчас была способна понять только одно.
Она — полнейший дилетант, с какой стороны ни посмотри.
— …Ах ты ж!
Первой равновесие потеряла именно эта девица.
Слишком сильно подавшись вперёд по инерции, она отшатнулась, разрывая дистанцию, а затем снова выставила электрошокер и бросилась в атаку.
— У-у-а-а-а!!
— Кх!
От этого боевого клича, больше похожего на визг, я словно окончательно проснулся и пришёл в себя.
Не знаю, кто она такая, но, похоже, мирно побеседовать нам сейчас не светит.
Перекатившись по кровати, я снова ушёл от разряда. Раздался глухой хлопок. Я ещё не успел сообразить, что это, должно быть, прожглась простыня, а сам, продолжая перекатываться, уже не сводил глаз с противницы.
— У, у-ва-а?!
Девица с шокером, испугавшись этого звука, поспешно отпрянула. Решила, что простыня загорится, что ли?
Как бы то ни было, упускать такой шанс я не собирался.
Из моего положения рукой не дотянуться, а вот ногой — вполне.
…Получится.
Цель — обезвредить оружие. То есть бить нужно по руке.
Лёжа ничком на кровати, я краем глаза следил за рукой, сжимающей электрошокер, ни на миг не отводя взгляда.
По линии этого взгляда я мысленно прочертил траекторию — так далеко вперёд, как только мог представить.
Оставалось лишь повторить её движением.
— Х-ха!..
Размышления заняли всего пару секунд.
С таким чувством, будто стреляю лазером из глаз, я выбросил ногу точно по линии взгляда: не меняя позы, резко развернул корпус и ударил снизу вверх.
Здесь была не Япония, а Англия. Разумеется, я был в обуви.
Ботинок со стальной вставкой, который я заблаговременно доработал, угодил ей точно в запястье.
— Ай!
Я ощутил лёгкий удар; электрошокер отлетел в сторону, а девица болезненно вскрикнула.
Из-за неудобной позы вложить в удар всю силу не вышло, но и этого, видимо, хватило с лихвой. Даже не пытаясь поднять упавший на пол шокер, девушка схватилась второй рукой за ушибленное место. Я видел лишь мельком, но там, куда пришёлся пинок, уже проступала краснота, которую не могла скрыть ладонь.
Разумеется, грех было не воспользоваться такой огромной брешью в обороне.
Я пружинисто вскочил и перехватил её руку.
— По сторонам не зевай!
— А?!
На её лице мелькнуло осознание ошибки, но было уже поздно. Попалась.
Словно камень из пращи, я в один миг сблизился, зашёл ей за спину, приёмом вроде айкидо заломил руку и одним плавным движением со всей силы повалил её на кровать. Без всякого подтекста, разумеется.
— …Б-больно!! Больно, больно же!!
Девица взвизгнула.
Я же, удерживая заломленную руку и тяня её на себя, крепко придавил её спину коленом. Ни айкидо, ни дзюдо я всерьёз не учился и просто повторял то, что видел со стороны, но чем сильнее она дёргалась, тем больнее ей должно было быть.
— Больно! Ах ты, пусти, чёрт тебя дери!
— Какой дурак отпустит только потому, что его попросили?
— …Н-не отпускай! Давай ещё сильнее!
— Э, ты что, мазохистка?
— У-убью!!
Она отчаянно брыкалась, осыпая меня проклятиями.
Скаля зубы, она шумно возилась и сопротивлялась, но эти бессмысленные трепыхания от нестерпимой боли не помогали ей вырваться даже из моего дилетантского захвата. Как-никак, я всё же немного тренируюсь.
В таком положении она уже ничего не сможет сделать. Моя победа.
— Короче, давай-ка ты немного успокоишься…
— Не-е-ет, пусти-и! Чёрт, да пусти же ты меня!! Ты, (цензура)!
— О, запикивание цензуры отлично сработало.
К тому моменту, как из неё полезла откровенно непечатная брань, я уже полностью вернул себе самообладание.
Отчасти потому, что она больше не представляла для меня угрозы, но главное — когда смотришь, как кто-то истошно вопит, сам невольно успокаиваешься.
— Братик, братик.
В этот момент Эллен, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим, легонько потянула меня за одежду. Видимо, подползла ко мне прямо по кровати.
Глаза у неё слегка покраснели от слёз, а в остальном она выглядела как обычно. Кажется, немного пришла в себя.
Услышав её голос, девица подо мной, уже начинавшая выбиваться из сил, перевела взгляд на оказавшуюся совсем рядом Эллен и, словно очнувшись, заголосила снова:
— Э-Эллен! Беги! Спасайся!!
В этот миг я окончательно убедился.
Эта девица вовсе не пришла за Эллен.
Вот же напасть: она по ошибке приняла за нападавшего меня и пыталась спасти Эллен.
Эллен ответила на её крик:
— Эм, всё не так. В общем, успокойтесь оба…
— Давай же, скорее! Обо мне не думай! Ну же!
Перебивая её — да нет, вообще не слушая, — та продолжала тараторить:
— Главное, чтобы ты была цела! Эллен, Элле-ен!!
— …
Что это… вообще такое?
Странно наигранный тон человека, который меньше всех понимает, что происходит. Такое чувство, будто я смотрел на бездарную актрису. Сама она, наверное, была абсолютно серьёзна, но контраст между нами двоими и этой девицей был просто колоссальный.
Короче говоря, она шумно воевала сама с собой.
— …Э-э, Эллен, я уже спокоен, так что объясни мне: это ещё что за чудо?
Не обращая внимания на вопли девицы, я обратился к Эллен.
На лице у той появилось редкое для неё ошеломлённое выражение — казалось, она вот-вот тяжело вздохнёт.
— Эм… да. Прости, что пришлось показать тебе наш семейный позор.
— У-угу…
Оставим пока в стороне то, что девятилетние девочки обычно не пользуются такими избитыми фразочками.
— Так, погоди, «семейный»?
Разумеется, меня зацепило слово «семейный».
Как минимум, так не говорят о человеке, который пытался на тебя напасть.
Значит, Эллен всё-таки её знала.
Эллен — дочь босса мафии, поэтому назвать «семьёй» кого-то из людей организации не было бы ошибкой.
Однако в её тоне мне послышалась мягкость, с какой говорят о ком-то куда более близком.
Да и эта девица вела себя с Эллен довольно бесцеремонно, если не сказать фамильярно. В её голосе не было ни капли робости перед девочкой со столь грозным статусом.
— …То есть, неужели…
Я перевёл взгляд на девушку, которую всё ещё прижимал к кровати.
Наверное, я смотрел на неё с невероятно подозрительным и жутким прищуром.
— Чего уставился, извращенец! Нечего тут беззаботно болтать с моей Эллен! Если сейчас же извинишься, я тебя не прощу, но так и быть, помилую, так что живо проваливай! Иначе тебе реально несдобровать?!
Покосившись на продолжавшую визжать, как малый ребёнок, девицу, Эллен картинно пожала плечами и, словно закончив мою мысль, объявила:
— Эта шумная особа — Мэри Ланселот. Вообще-то она моя родная старшая сестра, братик.
⋯⋯⋯⋯⋯
— Эй, не трогай меня своими пошлыми ручищами?! Извращенец!
Стоило мне попытаться наклеить охлаждающий компресс на покрасневшее, распухшее запястье, как мою руку бесцеремонно отшвырнули и одарили меня злобным взглядом.
Я полунасильно стащил старшую сестру Эллен — Мэри, — всё ещё рвавшуюся на меня броситься, в гостиную на первом этаже и собирался осмотреть ушиб.
Неприязнь ко мне у неё просто зашкаливала — это была уже какая-то аллергия. С тех пор каждый раз, стоило мне открыть рот, она кидалась на меня, а я снова её скручивал — и так по кругу.
Хотелось схватиться за голову, но я всё же упорно пытался поговорить:
— И как, по-твоему, я должен тебя лечить, не прикасаясь? Короче, сиди смирно.
— Не приближайся ко мне, маньяк! Озабоченный ублюдок! Взломщик!
— А-а, да хватит орать, Мэри. Потише, Эллен же разбудишь…
— Не зови меня по имени, придурок!
Похоже, она окончательно записала меня в злейшие враги. Этот тупик длился уже минут десять. Наша первая встреча прошла по худшему из всех мыслимых сценариев.
Моя единственная надежда, Эллен, то ли устав от слёз, то ли ещё от чего, уже клевала носом, когда мы кое-как вывели её сестру из комнаты. Сейчас она, наверное, мирно посапывала во сне. Будить её было бы совсем уж бессовестно.
Да и вообще, первой напала эта девица, так что злиться на меня за ответный удар было верхом несправедливости.
— И какой ещё взломщик… Это недоразумение, меня вообще-то пригласил хозяин этого дома — ваш дедушка, понимаешь?
— Мало того что залез в комнату моей Эллен, так ещё и вздумал лапать её своими мерзкими ручонками!..
— Так ты об этом! Это тоже сплошная клевета!
— Ты же её обнимал! И не смей отпираться! В Японии таких, как ты, называют «лоли», верно?! Я всё прекрасно знаю, чёртов лоли-ублюдок!
— Если уж на то пошло, то «лоликонщик»… Да и не такой я вовсе!
Да что с ней не так, до неё вообще слова не доходят.
Точнее, она откровенно не желала меня слушать. Я уж было засомневался, понимает ли она мой английский.
— В общем, я этого не признаю! Чтобы такой дикарь, как ты, оказался тем самым Айкавой, о котором говорил папа!
— Ну и выражения у тебя…
Опять двадцать пять.
На самом деле при посредничестве Эллен мы кое-как узнали имена друг друга, но Мэри тогда заявила:
— Хм, да не может такой извращенец быть тем самым Айкавой! Эллен такая глупышка.
Эллен ничего не ответила, лишь молча покачала головой, глядя на меня.
По крайней мере, у кого из сестёр психологический возраст выше, было очевидно даже мне, знакомому с ними без году неделя.
Ладно, бог с ним. Но меня тогда зацепила сама формулировка — «тем самым Айкавой».
Прозвучало странно: будто она знала обо мне — по крайней мере, моё имя — ещё до того, как Эллен меня представила.
Впрочем, теперь и это встало на свои места.
— Блин, что вообще Максимилиан — твой батя — про меня наплёл?..
Фраза сорвалась с языка совершенно случайно: я без всякой задней мысли упомянул имя Максимилиана.
Однако за это пустяковое слово, которое легко было пропустить мимо ушей, ухватилась не кто иная, как Мэри.
— Чего? Кто такой Максимилиан? Моего папу зовут Морис. Ты меня с кем-то путаешь, что ли?
В то же мгновение я невольно смял в кулаке компресс.
— …Эй, что ты сейчас сказала? Твоего отца зовут Морис?
— Чего переспрашиваешь? И что не так с именем Морис?
— А других имён у него нет?..
— Ась? Думаешь, я могу перепутать имя собственного отца?
— …
Не может быть.
Неужели… эта девица?
— Ты…
Я пристально вгляделся в Мэри, которая дерзко сверлила меня взглядом в ответ.
У меня появилось предчувствие.
То, что Мэри пришла в дом деда именно сейчас… Казалось, будто нас троих собрали здесь намеренно.
И даже думать не надо, по чьему замыслу.
— Слушай… а тот самый Морис случайно ничего не передавал тебе на хранение?
— Э?..
Едва я задал этот вопрос, её плечи заметно и весьма красноречиво напряглись. В точку.
Теперь стало совершенно ясно, что моя догадка верна.
Так и есть.
Эта девица с шокером — связующее звено, которое задумал сам Максимилиан, чтобы выйти на меня.
— Нет, можешь не отвечать. Я уже всё понял.
— Ч-что ты там понял…
— Короче, твой отец должен был передать через тебя кое-что для меня. Давай сюда. Это та роль, что на тебя возложена.
…Если объяснить проще, ничего сложного тут нет.
Максимилиан — это имя босса, под которым его знают люди семьи Небрина. Джеуро, Болдман и даже Эллен знают его именно так, что неудивительно: так его называют внутри организации.
Но девушка передо мной этого имени не знала. И не похоже было, чтобы она лгала. Она искренне верила, что настоящее имя её отца — Морис, хотя это лишь один из многочисленных его псевдонимов. О существовании других имён она, судя по всему, даже не подозревала.
И это при том, что она, как и Эллен, родная дочь босса.
Что же это, в сущности, означало?
Мэри вообще не знала о существовании семьи Небрина. В это трудно сразу поверить, но она понятия не имела, что её семья связана с мафией.
То ли он не хотел втягивать обеих дочерей в дела преступного мира, то ли была ещё какая-то причина.
Как бы то ни было, какие бы намерения за этим ни стояли, Мэри никто не посвящал в дела семьи Небрина. Её держали подальше от мафиозных разборок, и она жила жизнью обычной девушки, даже не подозревая, чья она дочь. И Эллен, вероятно, ей в этом подыгрывала.
Однако здесь крылась одна странность.
Я был приглашён сюда как «гость семьи Небрина»
— а значит, формально тоже имел отношение к мафии.
В таком случае рассказывать дочери, ничего не знающей о семье Небрина, о человеке, связанном с мафией, — явное противоречие.
Я уже говорил Эллен: этот человек не стал бы делать ничего бессмысленного. В этом я был твёрдо уверен.
И мне казалось, что именно в этом противоречии кроется замысел, оставленный им как раз на случай подобного исхода.
— Чего раскомандовался, важный какой. Так я тебе всё и отдала по первому требованию, придурок.
— …
— И нечего так на меня пялиться, не поможет. Если думаешь, что я струшу только потому, что ты парень, то глубоко заблуждаешься. Каким бы сильным ты ни был, я…
— …
— …Н-не знаю! Говорю же, ничего я не знаю! Никаких таких вещей у меня…
— Мэри Ланселот.
Стоило мне просто произнести её имя, как она съёжилась, словно ребёнок, который понимает, что сейчас его будут ругать.
И тогда я обратился к ней с простой просьбой.
— …Э?
Положив ладони на колени, я низко поклонился прямо перед ней, так что ей стала видна моя макушка.
— …Прошу тебя. Это очень важно. Гораздо важнее, чем ты думаешь. Извини, что пнул тебя. Если хочешь, можешь пинать меня в ответ, пока не успокоишься.
Я от всего сердца пытался пробить стену этого тупика.
— Поэтому умоляю. Если ты пришла сюда, чтобы передать какое-то послание для Айкавы Такудзи, покажи его мне. Это пойдёт на пользу и твоей драгоценной Эллен.
Оставим в стороне вопрос, кто виноват больше — Мэри, первой напавшая по ошибке, или я, отшвырнувший её пинком в порядке самообороны, — но худшее первое впечатление, которое я на неё произвёл, сильно мешало делу.
Именно потому, что она была самым обычным человеком, из неё вышел идеальный курьер, ускользнувший от чужих глаз. Но вместе с тем судьба послания оказалась целиком отдана на откуп личным симпатиям Мэри, далёкой от всяких расчётов выгоды… Проще говоря, как поступить с сообщением Максимилиана, решала только она.
Не думаю, что эта строптивая девчонка простит меня только потому, что я склонил голову, но…
— …Всё точно так, как говорил папа.
Наконец прозвучало что-то похожее на ответ.
Я медленно поднял голову.
Со стороны это выглядело как обычный разговор парня и девушки примерно одного возраста, но, признаться, я жутко нервничал в ожидании её ответа.
Или в каком-то смысле мы и правда не ровесники? Мой психологический возраст настолько иссох, что я и сам толком не пойму.
— Будто и правда видишь всё насквозь. …Слушай, тебе самому-то весело так жить?
Тон её оставался всё таким же резким.
Однако прямого отказа не последовало.
Раз она не отвергла просьбу с порога, можно было считать, что уговорить её удалось. Ничем не выдавая этих расчётливых мыслей, я мысленно выдохнул.
— Тоже мне, преувеличиваешь… Просто совпадение. Случайно так показалось, вот и всё.
Ну, в случае с Максимилианом я всего лишь пересказал то, что действительно произошло в Бесконечном цикле, так что никаким совпадением тут и не пахло.
— …Ладно уж, так и быть, покажу. Папино письмо.
— …Точно можно?
На мой наигранно-невинный вопрос Мэри громко фыркнула:
— Всё равно ведь, если не покажу, опять сотворишь со мной что-нибудь ужасное, да? Похотливый маньяк.
— …Ну ладно, пусть будет так.
Едва я это сказал, её взгляд, каким смотрят на нечто крайне подозрительное, стал ещё суровее.
К презрительному прищуру в качестве бонуса прилагалось цоканье языком. И чего она от меня хочет, спрашивается?
…Впрочем, если бы договориться сейчас не вышло, я подумывал тайком стащить письмо, пока она спит.
— …Ты ведь сейчас ничего странного не замышляешь?
— Нет-нет, помилуй бог.
— …Ха-а, ладно, проехали. Вот, держи.
Всё так же подозрительно косясь на меня, она с явной неохотой протянула конверт. Я взял его — аккуратный конвертик, в каких обычно пересылают открытки.
Выходит, Максимилиан заранее подготовился к такому повороту событий. Это значило, что он счёл меня полезным, и вместе с тем говорило о том, насколько отчаянной стала ситуация.
— Позавчера, кажется, он впервые за долгое время заглянул домой и отдал мне это. Попросил сегодня, именно в это время, передать гостю, который будет в доме дедушки.
— …
— Я ещё сказала, мол, сам бы и передал… А он ответил, что из-за работы не сможет встретиться лично, и почти сразу снова куда-то уехал… Эй, ты вообще слушаешь?
— …С позавчерашнего дня и до сегодняшнего ты виделась с отцом?
— А, так ты слушал… Не-а, мы вообще видимся всего пару раз в месяц, когда он водит меня поужинать в какой-нибудь хороший ресторан. Да и на сообщения собственной дочери отвечает через раз… Наверное, и сейчас завален работой.
Мэри пожала плечами, словно её это ничуть не беспокоило. Похоже, о том, что случилось с её отцом сегодня, ей тоже не сообщили. Хотя инцидент со Стивом прогремел в новостях, она ничего не заподозрила и, видимо, не придала ему особого значения.
Пожалуй, просвещать её на этот счёт мне было незачем. Сразу она всё равно ни за что не поверит, а если вдруг поверит, то лишь поднимет лишнюю панику.
— Хотя, знаешь, ничего особенного там не написано. Обычная пустая болтовня, как это называется? Уж точно не похоже на что-то настолько важное, что касается даже Эллен.
Быть такого не может.
Повторюсь: этот человек ни за что не стал бы делать ничего бессмысленного. Скорее я даже удивился, что он против обыкновения решился на столь прямолинейный способ.
Сегодня он должен был умереть. Я предупредил его об этом заранее, и, вероятно, только поэтому ему удалось избежать смерти. В такой ситуации письмо просто не могло быть пустой светской болтовнёй. Пожалуй, не будет преувеличением назвать его своего рода завещанием.
И вообще…
— Ты что, без спроса прочитала чужое письмо?..
— А что, нельзя? Подумаешь, просто стало немного любопытно.
Ничуть не смутившись, она надула губы.
Можно или нельзя — по-моему, это вопрос элементарных приличий, ещё до всякого содержания письма. Видимо, слава Англии как страны джентльменов и леди на эту особу не распространялась.
На миг я забеспокоился, не зря ли Мэри это прочитала, но раз уж она сама восприняла текст так легкомысленно, переживать, пожалуй, не стоило.
— …Ну да ладно, бог с тобой.
Не мне читать ей нотации об этикете и хороших манерах.
Оставлю это на будущее самому Максимилиану.
— Что ж, с твоего позволения, прочитаю.
Я вскрыл конверт — внутри лежал сложенный листок бумаги.
Мэри, совершенно не зная, куда себя деть, принялась ковырять ногти на ногах. Слегка криво усмехнувшись этой ребячливости, я опустил взгляд на текст.
И из него я узнал…
Насколько критической стала ситуация.
Неразборчивым почерком там было выведено следующее:
⋯⋯⋯⋯⋯
«Дорогому моему другу Такудзи.
Опущу приветствия и перейду сразу к делу. С нашими-то отношениями, полагаю, ты и сам догадываешься о моих нынешних обстоятельствах.
Как ты и говорил ранее, перспективы банка „Кингс Уиллис“ весьма плачевны. Впереди кромешная тьма, в шаге от нас — пропасть.
Я стараюсь делать свою работу как могу, но при нынешнем раскладе к тому моменту, когда ты будешь читать эти строки, дела наверняка зайдут в тупик. Думаю, мне придётся прибегнуть и к твоей помощи.
Хотя встретиться с тобой лично мне, возможно, будет затруднительно.
Итак, касательно дальнейших действий позволь кое-что тебе предложить.
Отправляйся в „Рабочее место“ (место нашей общей работы).
Это мой любимый паб. И Мэри, и Эллен знают, где он находится.
Там тебя ждут мои подчинённые.
„В общих чертах“ я ввёл их в курс дела. Все они люди с непростым характером и весьма своеобразные, но раз уж ты сумел добраться досюда, уверен, ты найдёшь с ними общий язык. Да, кстати, один из них совершенно перепутал день с ночью и ведёт ночной образ жизни, поэтому лучше наведаться туда ближе к вечеру.
Им можно доверять. За это я ручаюсь.
Сейчас тебе нужно приложить все силы, чтобы предотвратить грядущее огромное цунами. Буду счастлив, если вместе с ними ты поможешь нам.
А когда всё закончится, давай соберёмся в „Рабочем месте“ и пропустим по стаканчику все вместе. Обязательно приведи с собой и моих дочерей. С нетерпением жду этого дня.
Ну, береги себя.
С уважением, Морис (от Мориса)».
Это моё первое произведение. Буду очень признателен, если вы укажете на опечатки и пропущенные буквы, а также поделитесь впечатлениями и критикой. Стараюсь выкладывать минимум по одной главе в неделю, а если по обстоятельствам не получится, каждый раз буду сообщать.
[Добавлено: 29 марта] Текст отредактирован и дополнен.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…