Глава 17
Это семнадцатая глава подряд. Прошу прощения, что выложил её на самом пределе обещанного минимума в одну главу в неделю. Вроде бы должен был усвоить урок, но снова растянул объём главы — просто эталон куриных мозгов.
※ Опечатки и прочие ошибки я намерен исправлять и дополнять по мере обнаружения, так что заранее спасибо. Не делать опечаток с самого начала? …Вы совершенно правы.
— Да, это Янагидзуки. Как я рада, что смогла дозвониться.
— М-м, ага…
В голосе Инори на том конце провода, как и всегда, не чувствовалось ни капли эмоций. С моей стороны воспринимать её слова буквально было трудновато. Так и подмывало импульсивно брякнуть: «Ты правда так думаешь?»
— Прежде чем написать в Лайне, я звонила несколько раз, но вы не отвечали, и я заволновалась.
— Ага, спасибо за заботу…
— Да? Вы что-то сказали?
— Да нет, ничего. Совсем ничего.
И всё же, как ни странно, где-то в глубине души я испытал облегчение.
Не думал, что в стремительно меняющейся обстановке один лишь разговор со знакомым человеком способен настолько меня успокоить.
Кстати говоря, такое чувство, будто я давненько не слышал её голоса. А ведь буквально только что мы вчетвером, включая её саму, ходили развлекаться в парк аттракционов…
Да нет, я не о том.
Важнее всего сейчас другое: почему Инори вообще…
— Слушай, а чего ты вообще позвонила? У тебя какое-то дело?
— Ну, как сказать… Хисаку-сэмпай и остальные спросили, не знаю ли я чего-нибудь, потому что вы, Такудзи-сан, без предупреждения прогуливаете школу, вот я и решила позвонить.
…А-а.
Ладно, понял.
Сейчас здесь почти час дня.
И правда, тем двоим уже самое время начать что-то подозревать. Если разница во времени между Японией и Великобританией составляет около девяти часов, то у них сейчас десять вечера.
С тех пор как мы сходили в парк аттракционов и попрощались, прошли уже целые сутки.
Пожалуй, спохватились они даже поздновато, но эти двое вечно какие-то рассеянные или, вернее сказать, странно толстокожие в таких вещах.
— Где вы сейчас вообще находитесь? Они оба очень переживают.
— А, да… понимаю. Сейчас я…
…в Великобритании.
Ну да, как будто я могу такое ляпнуть.
Точнее, даже если скажу, ни за что не поверит. Хотя нет, эта девчонка пугающе догадлива, сама всё поймёт. Быть может, и говорить не надо, она уже…
— Такудзи-сан?
— …Прости, Инори, я сейчас занят. Не время болтать по телефону.
В итоге я решил ничего не говорить.
Инори сейчас в Японии. Разумеется, помощи от неё ждать не приходится, да и скажи я ей правду — толку не будет. К тому же нельзя втягивать её в подобное.
По моему плану «Инори должна проводить время с Юхэем и остальными».
— …
— У меня к тебе тоже есть разговор. Так что я перезвоню позже.
— Хорошо…
Наверняка её такой ответ не устроил.
Наверняка она уже давно смекнула, что я веду себя странно.
Наверняка… ей хотелось поговорить подольше.
Мне тоже.
Но, к несчастью, сейчас мне действительно было не до того.
— Не говори таким встревоженным голосом. И им передай, чтобы не волновались.
Я полупринуждённо приподнял уголки губ, тихонько усмехнувшись, словно пытаясь её успокоить, и сознательно придал голосу бодрости.
Уж не знаю, был ли хоть какой-то смысл стараться так перед трубкой.
— …Ну ладно, бывай.
Я отнял телефон от уха.
Сразу после этого мне показалось, будто Инори что-то произнесла, но я намеренно проигнорировал.
Я уже занёс палец над экраном, чтобы нажать кнопку завершения вызова…
— …А.
И вдруг остановился.
Палец замер в миллиметре от жидких кристаллов дисплея.
Пока мы говорили, моя голова, словно отдельное живое существо, продолжала на полных оборотах обдумывать совершенно другие вещи.
И кое-что всплыло в памяти. Совершенно случайно, ни с того ни с сего.
Возможно, то была слабая надежда. А может, я просто хватался за соломинку.
Сам поражаюсь, как умудрился вспомнить о таком именно сейчас.
Да, это было несколько недель назад.
Когда мы вместе сидели в семейном ресторане и обсуждали Бесконечный цикл. Ещё до того, как к нам присоединились Саки, Юхэй и Акацуки.
Мы… я, Инори… «и Хосонами». Втроём.
И тогда.
«Инори ведь сумела заставить Хосонами поверить в такую невероятную вещь, как Бесконечный цикл».
А значит, быть может…
Быть может, «если это Инори… если за дело возьмётся тот гений, вдруг она сумеет обосновать вероятность даже такой дикости, как Вторая Великая депрессия, начавшаяся в Великобритании?»
И если всё пройдёт гладко, вдруг нам удастся убедить присутствующих здесь людей.
Эта мысль пришла как внезапное озарение.
— П-погоди! Не вешай трубку!
Я торопливо приблизил телефон ко рту и повысил голос, чтобы она меня услышала.
— Да? Что такое?
К счастью, вызов она ещё не сбросила, и из динамика донёсся ответ Инори.
— С-слушай…
— Да.
— Если, чисто гипотетически…
…Что я вообще пытаюсь устроить?
Просить о помощи девчонку младше себя. Да ещё и не объясняя, чем я тут занимаюсь.
Будь я на её месте… наоборот, выкинь Инори нечто подобное, я бы разозлился и велел ей не пороть отсебятину.
От этой мысли даже смешно становится.
Вот уж воистину вершина эгоизма.
— Если я прямо сейчас скажу… что в Великобритании разразится Великая депрессия, ты поверишь?
Краем глаза я заметил, как Джеуро развернулся и уставился на меня.
Но сейчас я, не обращая внимания, продолжил:
— Дай мне знать своё мнение. Возможно такое или нет. Так, чтобы звучало убедительно.
— …
— Я понимаю, что это ни с того ни с сего и звучит как полный бред. Но прошу. Молча помоги… выручи меня.
И сам понимаю, насколько нагло это звучит.
Но если я сейчас не положусь на неё, мне не завоевать доверия, необходимого, чтобы двигаться дальше.
Только-только замаячил путь, а тут тупик.
У нас с Инори есть то, что принадлежит лишь нам двоим — то, чего больше нет ни у кого во всём мире, сколько ни ищи.
Однако если всё оставить как есть, никто не признает ценности этого знания. В одиночку мне не справиться.
Но когда мы вместе, оно непременно засияет. Так должно быть.
И это не преувеличение и не переоценка.
Вне всяких сомнений, пойдёт ли прахом всё, ради чего я зашёл так далеко… сейчас зависит от Инори.
— …Это просто мои мысли вслух.
Наконец она неторопливо начала плести кружево слов.
Медленно облекая мысли, выверенные её превосходным умом, в зыбкую форму речи.
— …«А потому, даже если вы, Такудзи-сан, сейчас включите громкую связь и дадите послушать наш разговор кому-то очень далёкому, меня это никак не касается. И так уж совпало, что я как раз занималась английским, поэтому заодно для проверки знаний буду говорить по-английски». Учитывая вышесказанное, вас это устроит?
— А, ага…
Эта девчонка… она всё поняла и говорит специально. Услышала такой внезапный бред, но уже полностью оценила обстановку.
Она уже насквозь видит мою ситуацию — то, что я нахожусь в англоязычной стране или в самой Великобритании, и что рядом со мной кто-то есть.
Как и всё моё намерение убедить этих людей с помощью её аргументов.
— Устроит. Подожди немного, Инори.
Я едва удержался от сухой усмешки.
Ей и единицы не назвали, а она уже до десяти досчитала. В который раз убеждаюсь — невероятная девчонка.
Ответив взглядом троице, смотревшей на меня, я положил смартфон посреди стола.
Микрофон прикрыл ладонью.
— …Сейчас моя соратница расскажет о вероятности Второй Великой депрессии. Её зовут Инори Янагидзуки. Она японка. За её личность я ручаюсь. Прошу прощения, что по телефону, но выслушайте её.
— Как же ты надоел, да с какой стати нам верить в подобную…
— Полно тебе, Джеуро.
Болдман одёрнул Джеуро, который уже готов был разразиться тирадой, брызгая слюной.
— Раз уж им ещё есть что сказать, отчего бы просто не выслушать? Я ведь сам склонил перед ним голову, да и негоже сразу выставлять за дверь гостя, приглашённого моим сыном. Пусть мы и мафия, но британцы так не поступают.
Не успел я подумать, что спасён, как он произнёс «однако» и в назидательном тоне добавил:
— Это своего рода «аванс доверия». Сейчас ты готовишься переступить черту, за которой всё уже не сведёшь в шутку. Мы выслушаем эту историю со всей серьёзностью. Но если слова человека, которому ты доверяешь, нас не убедят, или выяснится, что это откровенная ложь… мы сочтём тебя шпионом, подосланным для дезинформации, и ты понесёшь соответствующее наказание. С этого момента для тебя есть только два варианта: правда или ложь. Уяснил?
— …Понял вас, сэр.
Я убрал руку с микрофона, переключил вызов на громкую связь и снова окинул их взглядом.
Эллен перестала жевать и, видимо, в предвкушении интересной истории уставилась на экран так, словно пыталась прожечь его взглядом. Джеуро стоял столбом, скрестив руки на груди, а Болдман тихо прикрыл глаза, будто собирался слушать музыку.
По спине пробежал холодный пот.
Его предупреждение — не пустые слова. Чуть что не так, и они всерьёз попытаются меня убрать.
И если до этого дойдёт, сумею ли я ускользнуть от людей этой организации? Я ведь даже лучших заведений этого города не знаю. Знал бы, чем всё обернётся, съездил бы в Великобританию пару раз заранее.
Я посмотрел на экран смартфона. С таким чувством, словно вверял свою судьбу человеку, которому доверяю.
Рассказав свою историю Эллен, я заслужил её доверие. Теперь всё зависит от того, примут ли слова Инори Джеуро и Болдман.
Я ещё не могу здесь умереть.
Но сейчас я сделал всё, что было в моих силах. Так что будь что будет. Разве я сам не говорил: если умру, сделав всё возможное, то и ладно?
Если уж и у Инори ничего не выйдет, значит, таков мой предел.
— …Все готовы. Говори.
— Да, понятненько.
Английское произношение и интонации Инори местным жителям наверняка резали слух, но укладывались в рамки провинциального акцента, так что разобрать слова было вполне можно.
…Звучало несколько глуповато, но тут уж ничего не поделаешь. Надо отдать ей должное уже за то, что она вообще способна нормально говорить.
— Начнём с того, что строгого определения Великой депрессии не сусествует. Анализ и формулировки, опирающиеся на рост безработицы или падение акций, в конечном счёте строятся уже по факту случившегося, да-с.
С такого вот вступления началась её речь.
— И фсё же, если осмелиться натянуто предположить, што «Великая депрессия — это мировой спад масштабом не меньше того, что случился в тысяча девятьсот двадцать девятом году»… то Вторая Великая депрессия родом из Великобритании кажется мне малореалистичной.
— Э?
— Э?
— Э?
— Э?
— Э?
Все присутствующие в комнате синхронно издали возглас полного непонимания происходящего.
…
…
Время словно остановилось.
— …Хм, Айкава-кун. И чего же ты… собственно говоря, добивался?
Прежде чем я успел переварить смысл слов Инори, Болдман задумчиво пробормотал это.
Даже он выглядел несколько ошарашенным.
— …Хмф. Дешёвый фарс.
— …А-а, ну да, пожалуй. Вышло несколько скоротечно, но уговор есть уговор. Полагаю, можно считать, что мы пришли к выводу?
— П-погодите, погодите! Пожалуйста, подождите секунду!
Плохо дело, я ведь ещё даже не подготовил пути к отступлению на худший случай.
В панике я заорал в телефон:
— Эй, Инори! Это правда невозможно?!
Мне подумалось, вдруг Инори просто ошиблась с английским. Точнее, очень хотелось бы так думать.
Если она и правда заявит, что Вторая Великая депрессия невозможна, мне тут же конец.
Неожиданное предательство… хотя так это не назовёшь. Я ведь просто спросил её мнение. Поинтересовался, что она думает. Я не объяснял ей всей ситуации и не просил напрямую переубедить их.
Раз я сам так поставил вопрос, обвинять Инори неправильно. Вот только у меня тут жизнь на кону. Мне позарез нужно, чтобы она хотя бы допустила такую вероятность.
— …
— …Нет, прости. Я слишком многого попросил. Конечно, обычно такое кажется невозможным… но ты бы очень выручила, если бы подумала ещё чуток!..
К тому же я ведь действительно видел мир, в котором разразилась Великая депрессия. Это неоспоримый факт.
И если называть это невозможным, то что же тогда я видел? Неужели и правда просто галлюцинацию?
— …«То, что мы предсказываем, сбывается крайне редко. Однако сплошь и рядом происходит то, чего мы меньше всего ожидаем».
— А?
Вдруг Инори произнесла такую фразу.
Только я подумал, что это похоже на цитату из сборника афоризмов какого-нибудь великого человека, как её голос продолжил:
— Это слова бывшего премьер-министра Великобритании по имени Бенджамин Дизраэли, да-с. Действительно, с нашей точки зрения Великую депрессию представить трудновато, мобыть. Из-за слишком огромного масштаба может показаться, што такое почти никогда не случается, мобыть. Даже я так думаю, да-с.
Произнеся «однако», она выдержала длинную паузу.
— Однако так бывало фсегда. Экономические кризисы фсегда обрушивались тогда, когда люди их совсем не ждали.
И она твёрдо отрезала эти слова.
В этот миг я убедился.
Инори и правда пыталась меня спасти. Она насильно отбросила собственные взгляды и чуть ли не за уши притягивала ничтожную вероятность.
— Например, в своё время никто не смог предсказать наступление того самого Чёрного четверга, да-с, и, например, банкротство «Лиман Бразерс» повергло мир во внезапную панику. Хотя людей, предвидевших это, было отнюдь не мало.
— Это крайности, — наконец встрял Джеуро.
То ли счёл, что такое нельзя пропускать мимо ушей, то ли решил, что продолжать молча слушать её дальше будет чревато.
— Сейчас не то время. Теперь у нас есть мудрость, почерпнутая из прошлого опыта. Экономика шагнула далеко вперёд по сравнению с теми днями.
— Нет. Нет другой такой сферы, которая развивалась бы настолько же слабо, как экономика. Потому што экономика — это то, што раз за разом повторяется людьми, сиюминутно «плывущими по течению», да-с.
— Что ты сказала?..
Как бы то ни было, рассуждения Инори явно не были тем бредом, от которого можно просто отмахнуться.
Мало того что суть была изложена чётко и понятно, она ещё и просто умело вела мысль. Всё звучало настолько логично, что и не подумаешь, будто это наспех сочинённая импровизация.
Если бы она ещё добавляла в голос эмоций сообразно содержанию, пожалуй, превзошла бы в красноречии меня самого, разве нет?
— Отличный тому пример — нынешнее время, спустя примерно восемьдесят лет после Великой депрессии, да-с. Великая депрессия, шок от краха «Лиман»… у обоих финансовых кризисов одной из общих причин фсегда был оптимистичный взгляд на будущее со стороны большинства человечества, то есть всего мира. То, што укладывается в рамки нынешних ожиданий людей, в целом зачастую полно надежд, да-с. Это по-человечески хорошо, вот только…
Её речь продолжалась:
— Говорят, што одним из условий обвала акций является распространение чрезмерного оптимизма на фоне роста котировок «до того, как это случится». Однако я лично полагаю: «разве распространение оптимизма из-за хронического застоя „до того, как это случится“ не является точно таким же условием?»
— …Хм.
— «Раз сейчас спад, ничего хуже уже не случится», «Застой только сейчас, а в будущем непременно наступит процветание»… ну как вам? Разве эти слова не описывают нынешнюю Великобританию?
Ответить на это было нечего.
— Финансовая нестабильность во всей Европе в последние годы наверняка вызывает серьёзные опасения у Великобритании как у финансового центра. Вдобавок падение фунта из-за упомянутого ранее шока от краха «Лиман», снижение акций крупнейших британских финансовых институтов из большой четвёрки, таких как Королевский банк Шотландии и банк «Барклайс»… всё это факты того, што Великобритания прямо сейчас упускает из рук важнейшее доверие, да-с.
— Доверие?.. О чём ты вообще…
— Психология толпы, верно, юная леди?
— перекрывая слова Джеуро, спросил молча слушавший до этого Болдман.
И почему-то… мне показалось, что он подмигнул мне.
— Совершенно верно. Экономика фсегда зависела от мирских настроений. Двигали экономику не власть политиков и не капиталы богачей, не-а, а само движение людей по всему миру, да-с.
Я прямо воочию представил, как на том конце провода Инори важно кивает, словно играя на публику, хотя мы её и не видели.
— Экономику создали люди, да-с. Естественно, она не совершенна и уж тем более не абсолютна, не-а. Если брать примеры из ваших краёв, то паника вкладчиков банка «Норзерн Рок», когда из-за одного лишь слуха в движение пришли 2 000 000 фунтов (500 000 000 000 иен), — как раз такой случай, да-с. Психология толпы… от одного лишь настроения людей экономику легко начинает «штормить», да-с.
— …
— …«Эффект бабочки». Это теория о том, што взмах крыла бабочки влияет на изменения климата, да-с, но к экономике она тоже имеет самое прямое отношение, да-с. Именно потому, што в современном мире связи между странами тесны как никогда прежде, пустяковое дело одного человека вполне способно обернуться серьёзным событием мирового масштаба. О какой бы стране ни шла речь, пусть о подобной опасности и говорят как о ничтожной вероятности, полностью отрицать её низя. Даже если такое трудно представить, это не ноль процентов.
…Никто не проронил ни слова.
Джеуро и Болдман, видимо переваривая сказанное Инори, хранили молчание с серьёзными лицами.
Вдруг кто-то потянул меня за край одежды.
Это была Эллен. Кажется, она незаметно подошла ко мне вплотную. Глядя на меня снизу вверх, она слабо улыбнулась.
Я не понял, почему Эллен вдруг решила мне улыбнуться, но легонько похлопал её по голове.
— …Учитывая всё вышесказанное, на всякий пожарный случай мелкие предпосылки для худшего сценария, мобыть, уже вовсю зреют в Великобритании. Страна, мобыть, уже находится в состоянии предельного насыщения, когда достаточно легонько ткнуть пальцем, чтобы всё рухнуло. Если посмотреть под таким углом, то и прогноз о том, што Великая депрессия начнётся с Великобритании, уже не кажется таким уж безосновательным. Сколько бы мы ни твердили, будто Великая депрессия невозможна, вероятность не станет равна нулю, а споры о том, случится она в будущем или нет, в итоге сведутся к переливанию из пустого в порожнее. …Однако…
И тут у меня возникло твёрдое предчувствие, что Инори, по своему обыкновению, назидательно подняла указательный палец.
…Да говорю же, по телефону этого не видно.
— «В мире экономики большинство неизменно ошибается»… это слова экономиста по имени Джон Кеннет Гэлбрейт, да-с. Воспринимать ли слова Такудзи-сана как невозможную утку… или же счесть их ценным мнением меньшинства, предвосхитившим то, што лежит за пределами оптимистичных «рамок ожиданий» людей всего мира, включая нас самих… решать вам, да-с.
— …Что ж, я понял: нигде нет твёрдых гарантий того, что Великая депрессия не разразится, — заговорил Джеуро.
Словно пытаясь разрушить тишину, порождённую бесстрастной, но пламенной речью Инори, он привёл вполне резонное возражение:
— Но и только. В этих рассуждениях нет никаких конкретных оснований. Пустая кабинетная теория.
— …
— Иными словами, всё, о чём ты говорила, — лишь голая логика, и ты так и не показала, что именно должно произойти на самом деле, чтобы вызвать Великую депрессию. Так никого не убедить. Если возражаешь — попробуй скажи что-нибудь. Я выслушаю.
…
…Инори сделала всё, что было в её силах. Я искренне так считал.
Она изо всех сил поддержала озвученный мной абсурд и облекла его в самую действенную форму предостережения, какую только можно вообразить.
Словно и правда находясь здесь, она без лишних вопросов уловила, чего я от неё жду.
И в этот миг… я подумал, как же всё-таки хорошо, что я дал слово Инори.
Я убедился, что поступил правильно, положившись на неё.
Этого достаточно. Вполне достаточно.
Она заставила их увидеть в ничтожной вероятности надвигающуюся угрозу. Причём огромным плюсом было то, что мы обошлись без неуклюжей лжи и блефа.
Грубо говоря, это был лучший из возможных минимумов.
— Что ж, об этом…
Мне требовалось лишь навести их на мысль.
Стоило Инори указать на саму вероятность подобного исхода, как разговор естественным образом перешёл к следующему шагу.
«Конкретная вероятность Великой депрессии».
«Иными словами, условия, при которых разразится Вторая Великая депрессия».
Да, то что надо. Пас точно дошёл до адресата.
Именно этого я и ждал.
Наконец-то Джеуро заинтересовался самой темой. Увлёкшись речью Инори, он собственными руками разрушил свою позицию «даже слушать не стану».
Только что мои слова сходу отмели как пустой вздор, не дав и рта раскрыть, а теперь мне выпал шанс снова вступить в разговор.
Настал момент, когда мою историю выслушают как нечто вполне вероятное.
— Полагаю, об этом куда лучше меня… осведомлён Такудзи-сан. Не так ли, Такудзи-сан?
Рассказывать об этом должна не Инори.
Дальше всё зависит от меня.
— …Пожалуй. Мне известно лишь то, что непременно произойдёт в будущем, и то, что этому предшествовало. Если вас такое устроит.
Тут Джеуро впервые ахнул, словно вдруг опомнился. На лице его читалось откровенное «проклятье».
— П-постой! Айкава, я спрашивал не у тебя!..
— Отчего же, Джеуро-сан? Разве не вы сами сказали, что хотите послушать? …Тогда я вам расскажу о вполне реалистичном и конкретном спусковом крючке Великой депрессии.
— Не смей паяс…
— Хо-хо-хо!
В этот момент Болдман громко рассмеялся. Мы с Джеуро невольно обернулись к нему.
На удивление, лицо старика светилось радостью. «Казалось, он с умилением смотрит на нас, сумевших обвести Джеуро вокруг пальца».
— Джеуро… ты проиграл.
И, уж не знаю, что у него было на уме, он произнёс это так, словно бросал нам спасательный круг.
— Дон! Но ведь…
— Моим ушам тоже явственно послышалось, будто ты сам изъявил желание выслушать историю… Или же это старческие слуховые галлюцинации?
— Гх!..
Глядя на Джеуро, скривившегося так, словно он разжевал горького жука, Болдман продолжил:
— Похоже, эти двое ловко поймали тебя на слове. Ты и правда научился сдерживать гнев, но слишком уж выпячиваешь собственное «я». Остуди голову и выйди пока из-за стола. Дальше я выслушаю сам. Немедленно свяжись с моим сыном… с Максимилианом. Понял меня?
— Тц! Это всё ещё опасно, дон! Прошу, позвольте мне остаться рядом…
— Ты не расслышал? «Выйди». «Из-за стола». На этом всё.
На одно мгновение глаза Болдмана остро сощурились.
Из-под век блеснул хищный, опасный огонёк.
Эта мгновенная перемена… без сомнения, выдавала в нём человека, живущего в том же мире, что и Джеуро.
— …
Словно обожжённый этим взглядом, Джеуро с дрожащими губами развернулся и зашагал прочь.
Не говоря ни слова, он достал телефон и принялся куда-то звонить.
Уходя, Джеуро на долю секунды смерил меня взглядом, полным неприкрытой враждебности и ярости.
Выждав, пока Джеуро отойдёт на такое расстояние, где до него не долетит наш голос, Болдман пожал плечами.
— Ох-ох, ну что с ним поделаешь. Айкава-кун, ты уж прости его. По сравнению с тем, каким он был раньше, он ещё сильно смягчился. В былые времена ты бы уже валялся вон на том полу в луже крови.
— Х-ха-а…
Вообще не смешно.
— И всё же надо же было так уделать самого Джеуро, пусть он и потерял бдительность… А ведь я закалил его характер получше прежнего.
Издав удивлённый вздох, Болдман продолжил:
— И нельзя не отметить умную барышню на том конце провода. Ты говорила так, словно с самого начала находилась здесь вместе с нами. Великолепная речь.
— Премного благодарна, да-с.
— Хо-хо-хо, ещё не совсем освоилась с английским? Хорошо потрудилась.
От прежней серьёзности не осталось и следа — теперь он говорил с добродушной улыбкой.
— Право слово, вы отлично сумели подвести разговор к этой точке. Спасибо вам обоим.
— П-подождите секунду!
От его мягкого тона я невольно повысил голос.
Во всём этом было полно странностей.
«Точнее, ощущение какой-то неправильности не покидало меня всё это время. А сейчас оно прорвалось наружу».
Начнём с того, что благодарить нас ему совершенно не за что. Мы ведь выставили его подчинённого в дураках. А значит, боссов — Максимилиана и Болдмана — это тоже радовать не должно.
Да и вообще, не слишком ли легко он всё принял? И когда объявил Джеуро о поражении, и до того, когда молча слушал Инори. При желании он мог повернуть ситуацию как угодно, но пальцем о палец не ударил.
Он просто-напросто не стал прерывать наш ход игры. Молча подталкивал разговор вперёд.
«В моих глазах он вёл себя так, словно сам с самого начала добивался именно такого исхода».
Однако, то ли прочитав мои мысли, Болдман слегка улыбнулся и произнёс:
— Хо-хо-хо. Нечему тут удивляться. Я ведь с самого начала не отрицал твоих слов.
— Ч-что, но ведь!.. Тогда почему вы сказали, что моя история невозможна?..
— Я лишь сказал «едва ли возможна». Разве юная леди не привела те же слова: «То, что мы предсказываем, сбывается крайне редко»? …Ох, и пусть дальнейший разговор останется между нами, не стоит распространяться об этом ни Джеуро, ни кому-либо ещё.
И старик передо мной снова картинно подмигнул.
Да, «снова». Во время речи Инори он уже один раз точно так же подмигивал мне.
Моё нынешнее состояние лучше всего описывало слово «оторопь». Я не мог выдавить ни звука и в буквальном смысле сидел с открытым ртом.
Трудно поверить, но выходит…
— Ну и вредный же ты человек, дедушка. С самого начала собирался помочь братику, а наговорил всякого.
Эллен насмешливо захихикала.
— Ох, Эллен. Ну не говори так. Мне ведь тоже нужно соблюдать приличия. Пока подчинённый смотрит, нельзя сболтнуть лишнего. Иначе решат, что старик совсем выжил из ума.
Э-этот старый хрыч!..
Выходит, он с самого начала не сомневался в моих словах и прекрасно понимал замысел речи Инори.
Мы буквально плясали у него на ладони. Страшно даже представить, что было бы, приложи этот человек усилия всерьёз…
— Я как раз гадал, как же Айкава-кун собственными силами убедит Джеуро, и уж никак не ожидал, что ты позвонишь мисс Янагидзуки и заставишь её переубедить нас. Я невольно залюбовался зрелищем, но это и впрямь было блестяще. Доверие Айкава-куна к мисс Янагидзуки, которой он вверил саму свою жизнь, и сама мисс Янагидзуки, с полуслова понявшая, чего от неё ждёт Айкава-кун, выше всяких похвал. Вы сдали экзамен. Вы прекрасные партнёры, безгранично доверяющие друг другу.
И как только совести хватает говорить такое не моргнув глазом. Я ведь тут снова чуть жизни не лишился.
Но, вероятно, он говорил вполне искренне. Хотелось бы в это верить.
Впрочем, в тех его «угрозах» и словах про «аванс доверия» тоже вряд ли была ложь. Оплошай мы — и меня бы без сомнений «убрали».
Трудно понять, где его истинные мысли; Болдман вроде бы ничего особенного и не делал, но создавалось чувство, будто меня обвели вокруг пальца.
Как-никак он отец Максимилиана. И даже более того — «матёрый лис».
Казалось бы, меня расхвалили дальше некуда, но от осознания того, что он видел нас насквозь, радоваться на полную катушку как-то не тянуло.
— Ну да ладно, главное, что теперь никаких преград нет. Мы сделали небольшой крюк, но давай вернёмся к делу.
— Э-это…
И всё же кое-что не давало мне покоя. Точнее сказать, не укладывалось в голове.
Лучше бы мне промолчать, но вопрос сам сорвался с языка.
— Хм? Что такое?
— …Почему вы так стараетесь мне помочь? Вы же явно мне подыгрываете. Даже чересчур. Хотя мы видимся впервые в жизни…
— Всё просто. «Потому что ты гость Максимилиана». Этим всё сказано. …Впрочем, ты, похоже, не слишком хорошо понимаешь, что это значит.
Болдман пристально посмотрел на меня.
— Не знаю, как заведено у других. Да мне и неинтересно. Но наша семья превыше всего ставит долг и чтит честь. Это элементарная учтивость. Гость моего сына — мой гость. Если сын поверил тебе, то поверю и я. Большего мне и не требуется. …Ну, разумеется, пойти на шаг, способный нарушить гармонию всей организации, я всё же не могу.
Говоря это, он без малейшего смущения или тени сомнения добродушно улыбался.
— Вот почему я так обожаю японские «бусидо» и «нинкё»
— путь воина и рыцарский кодекс чести. Часто с удовольствием смотрю подобные фильмы.
Снова мы отвлеклись, рассмеялся он, и его покрытая морщинами рука указала на мой смартфон.
— Что ж, мне неловко говорить такое после всего сказанного, но с мисс Янагидзуки пора прощаться. Она ведь не имеет отношения к нынешнему делу? Ради сохранения тайны прошу о содействии.
— А, да. Понял вас.
Я взял смартфон со стола. Выключил громкую связь и приложил к уху.
Я спросил, можно ли ненадолго отойти, и, получив согласие Болдмана, направился к расположенному неподалёку туалету.
---
— …Такие дела, Инори. Ты слышала?
Прислонившись к стене перед туалетом чуть поодаль, я заговорил с Инори.
Отсюда Болдмана и Эллен не было видно. Возможно, сейчас, разминувшись со мной, к столику уже вернулся Джеуро.
К тому же здесь они не только не услышат наш телефонный разговор, но и не увидят меня. Вокруг полно народу, так что о прослушке тоже можно не беспокоиться.
— Да.
Старику даже не нужно было ничего говорить.
Я и сам не собирался втягивать Инори дальше. Мы и без того прошли по тонкому льду.
Больше… я не хотел замешивать её в «здешние дела».
«Потому что с этой самой минуты у Инори появляется своя миссия, отличная от моей».
— Так или иначе, благодаря тебе всё, кажется, пойдёт на лад. Спасибо.
— Что вы, я рада, если смогла помочь.
Необходимости говорить по-английски больше не было, так что я перешёл на японский.
Инори тоже оставила свой ломаный английский и тут же ответила на родном языке.
— Слушай, прости, что сразу после того, как ты меня выручила, но я скоро вешаю трубку. Передай Юхэю и остальным, чтобы не волновались. Лады?
— Да, хорошо. Но очень жаль… мне бы хотелось поговорить с вами подольше, Такудзи-сан.
Опять она за своё.
Прямо влюблённая парочка на расстоянии.
— Ха-ха, мне то-оже.
— …Вам не кажется, что это прозвучало как-то совсем бездушно?
Уж чья бы корова мычала.
— И ещё кое-что…
— Да.
— …
Тут я слегка замялся.
Как быть, стоит ли говорить?
Она меня только что спасла, а я собирался взвалить на неё ещё одну ношу. Правильно ли это?
— …?
…О чём я вообще переживаю? Нашёл время колебаться, использовать ли Инори.
Отбрось бессмысленную совесть. Будешь миндальничать — самого сожрут.
Да, даже сам Болдман высоко её оценил.
А с другой стороны, если она станет врагом, противника опаснее не сыскать.
Как я уже говорил раньше, у нас с Инори совершенно разное отношение к Бесконечному циклу. В полную противоположность Инори, стремящейся вырваться из Бесконечного цикла, я намерен продолжать жить внутри него. Зная её, однажды она непременно это поймёт.
И из-за этого, помимо противостояния с Саки, может настать день, когда мы с Инори станем врагами.
Когда-нибудь может прийти время, и мы больше не сможем вот так выручать друг друга или просто болтать.
Ну а раз так — плевать. Пока она на моей стороне, пока она полезна, нужно выжать из неё максимум.
— И ещё кое-что… берегись Тиягавы Саки.
В конечном счёте я способен действовать лишь ради самого себя. Я эгоист.
И у меня не было запаса прочности на тактичные вступления или проявление заботы.
— Э?..
— Ты должна сразу понять, о чём я говорю. Денег я дам сколько угодно, так что можешь привлечь Хосонами-сана. Вот только Тиягава видит наш сговор насквозь. Постарайся как-нибудь присматривать за ней, не выдавая себя. …Вместо меня.
— За Тиягавой-сэмпай…
— Я сделаю то, что должен сделать. И какое-то время вернуться не смогу.
«Надёжные партнёры», значит.
Ага, точно. Вне всяких сомнений. Мы просто лучшие. Лучший дуэт. Сегодняшний разговор меня в этом убедил.
Ещё бы. Ведь при всей разнице во взглядах Инори — мои надёжные «руки и ноги».
«Она сумеет в точности отыграть роль „меня с третьего витка“. Безупречно заменит меня самого».
Да и за Юхэем с остальными как-нибудь присмотрит и прикроет.
Я ведь до сих пор сближал Инори с компанией Юхэя именно ради такого случая.
Чтобы она стала моей заменой. Чтобы возложить на неё роль наблюдателя за ними.
Я мог со спокойной душой доверить ей Юхэя и ребят.
А сам благодаря этому мог оставаться здесь, в Великобритании.
Мог обрести в этом мире силу остановить Саки, силу сокрушить её.
Чтобы вывернуть наизнанку тот плохой финал.
С этого момента наши пути расходились.
— Остальное на тебе… напарник.
Вложив в эти слова всю бурю переполнявших меня чувств, я сбросил вызов. И пристально посмотрел на погасший экран смартфона.
Я сказал всё, что хотел. Даже, пожалуй, наговорил лишнего в своё удовольствие.
И сделал всё, что мог. Теперь дело за тем, как я справлюсь здесь.
Так что всё будет в порядке.
Я крепко сжал смартфон в руке.
В следующий раз, когда я встречусь с Инори, в следующий раз, когда заговорю с ней…
…наверняка настанет канун финальной битвы.
Какое-то время я просто стоял на месте. Ни о чём не думая и не шевелясь.
Затем, словно вдруг вспомнив, выключил питание смартфона, вытащил карту памяти и без колебаний швырнул аппарат в ближайшую урну.
---
Однако в этот миг.
Уже в этот самый миг.
Всё началось. Занавес финала уже давно поднялся.
И никто не замечал этого, пока не пробил час.
Предвестник Второй Великой депрессии.
Первый шаг к краху Европы, который даже меня, прожившего в повторах этого мира десятки лет, заставил усомниться, уж не привиделось ли мне всё это.
Катастрофа вновь готовилась обнажить клыки.
Если всё пойдёт так и дальше, будет уже не до Саки. И уж тем более не до того, чтобы заимствовать чью-то силу.
Мой план, весь смысл моих попыток изменить третий виток — всё, абсолютно всё пойдёт прахом.
Это неоспоримая угроза для всего мира… а значит, и угроза для нас самих.
Инфекционная депрессия.
Этот вирус уже вот-вот должен был вырваться на свободу. Болезнь уже начинала подтачивать Великобританию.
Мы были слишком наивны. Ведь ни один из нас ничего не почувствовал, пока всё не случилось.
Мы беспечно болтали, тратили время на пустые пререкания и строили из себя хозяев положения. Даже я, уже переживший это однажды, позабыл о масштабе угрозы.
Нужно было рассказать всё раньше. Нужно было заставить их выслушать меня силой… Впрочем, после драки кулаками не машут. Уже слишком поздно.
Нет, всё же один человек.
Был лишь один человек, сумевший это заметить. Лишь один человек, у которого, по словам Болдмана, были «догадки» насчёт Второй Великой депрессии.
Да, «был».
По крайней мере, до этого самого момента.
Тот, кто согласился со мной… «он».
— …Похоже, на машину, в которой ехал Максимилиан… мой сын, внезапно напала тяжело вооружённая группа. Подробности пока неизвестны, но… говорят, сын при смерти, в критическом состоянии.
…И теперь узнать его истинные намерения уже не представлялось возможным.
Это моё первое произведение. Буду очень признателен, если вы укажете на опечатки и пропущенные буквы, а также поделитесь впечатлениями и критикой. Стараюсь выкладывать минимум по одной главе в неделю, а если по обстоятельствам не получится, каждый раз буду сообщать.
[Добавлено: 20 марта] Текст отредактирован и дополнен.
[Добавлено: 22 марта] Текст отредактирован и дополнен.
[Добавлено: 23 марта] Текст отредактирован и дополнен.
[Добавлено: 29 марта] Текст отредактирован и дополнен.
[Добавлено: 27 апреля] Текст отредактирован и дополнен.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…