Глава 4. Воссоединение
— …И всё же, чей это был голос?
После обеда Миа перебралась в салон посреди висячего сада.
Впрочем, хотя сад и назывался висячим, на самом деле он вовсе не парил в воздухе. Его разбили на крыше Дворца Белой Луны, на слегка выступающем вперёд балконе.
Для этого сада со всей страны собрали множество прекрасных цветов и трав, и место вышло настолько великолепным, что сюда не стыдно было бы пригласить даже королевских особ из других государств.
Миа некоторое время прогуливалась по саду, наслаждаясь чудесным ароматом цветов, но смутная тревога в её голове так и не рассеялась.
Ей казалось, будто она во что бы то ни стало должна кое-что вспомнить… Но это важное воспоминание скрывалось за пеленой тумана… и сколько бы она ни тянула к нему руку, дотянуться никак не могла.
— …Видимо, мне просто не хватает сладкого. Эй, горничные! Кто-нибудь, принесите мне чего-нибудь сладенького.
Чтобы наконец заполучить полдник, которого она лишилась ранее, Миа пару раз хлопнула в ладоши.
Она села за столик, установленный в уголке сада, и принялась ждать. Вскоре показалась молодая горничная, торопливо семенившая к ней.
Увидев то, что девушка несла в руках, Миа широко распахнула глаза.
«Ах, неужели это!..»
То был тортик. Самый обычный бисквитный тортик с огромным количеством крема, щедро украшенный сверху собранной утром клубникой… но…
«Т-т-тортик! Как же давно я не ела тортиков!»
Не говоря уже о времени после ареста и заточения в темницу, даже раньше, когда финансовое положение империи пошатнулось, обстановка уже не располагала к поеданию пирожных и тортов.
От радости ноги сами собой просились в пляс.
И вот, прямо на глазах у воодушевлённой Мии…
— П-прошу прощения за ожи… Кья-а!
Горничная отправилась в полёт! Разумеется, вместе с тортиком…
Лакомство и служанка медленно проплыли прямо перед ошеломлённо раскрывшей рот Мией… Ничто не могло их остановить…
Шмяк!..
Тортик врезался в пол и безжалостно расплющился в лепёшку. А сверху на него рухнула горничная, окончательно раздавив десерт в пух и прах — настоящая катастрофа!
Миа… лишилась дара речи.
— Эй, Анна, что ты творишь?!
Видевшие всю эту суматоху старшие горничные с топотом бросились к ним.
— Госпожа Миа, приносим глубочайшие извинения. Вы не пострадали?
Потрясённая Миа сперва оцепенела от шока, но тут же взяла себя в руки и расплылась в улыбке.
— Да, всё в порядке. Спасибо.
По-хорошему, сейчас было самое время обрушить на виновницу поток брани.
И прежняя Миа, вне всяких сомнений, именно так бы и поступила.
Однако, пережив суровые дни в темнице, Миа обрела сердце глубже блюдца для торта и шире чайной чашки.
Иными словами, пусть до обычного человека ей всё ещё было далеко, она обзавелась достаточным терпением, чтобы её с натяжкой, но всё же нельзя было назвать капризной девчонкой.
Это можно было считать огромным прогрессом.
Да, людям свойственно расти над собой.
Даже если этот рост идёт медленнее черепахи… нет, медленнее улитки.
Миа определённо росла над собой!
А потому даже сейчас, пусть и с дёргающейся улыбкой на губах, она не только сгладила ситуацию словами:
— Достаточно просто принести мне новый тортик, вот и всё.
Но даже нашла в себе силы проявить заботу об упавшей служанке:
— Лучше скажите, с этой девушкой всё в порядке?
И правда, ведь тортик всегда можно заменить другим, так что никаких проблем…
— Госпожа Миа, прошу меня простить. Дело в том, что на сегодня у нас был только этот тортик, и другого не достать…
— Ты! А ну сидеть смирно!
Она взбесилась! В одно мгновение.
Вся великодушность Мии перед лицом загубленного тортика оказалась не прочнее сухого листа, уносимого малейшим дуновением ветра.
Ибо тортик — это святое!
А уж тортик, который довелось увидеть впервые за несколько лет, и вовсе способен с лёгкостью лишить человека рассудка.
— М-мой тортик… сотворить такое с моим тортиком… Ты! Подними голову!
— И-ик!
Миа принялась гневно топать ногами. Перепуганная молодая горничная дёрганым движением повернула голову в сторону принцессы.
Перед взором Мии предстало лицо девушки постарше неё самой — лет пятнадцати на вид.
Испачканные во взбитых сливках рыжие волосы, россыпь бледных веснушек на кончике носа, большие круглые голубые глаза, подёрнутые пеленой слёз…
Её нельзя было назвать писаной красавицей, скорее уж просто миловидной. Впрочем, в ней совсем не чувствовалось той утончённости, какую можно встретить на балах. Девушка выглядела бесхитростно и больше походила на деревенскую простушку.
— …Ты…
Стоило Мие увидеть это лицо, как в её памяти всплыла одна картина.
Воспоминание о самом худшем, самом ужасном дне — дне её казни.
Это случилось, когда она сидела одна в подземной темнице, дожидаясь «того самого часа».
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…