Глава 22. Совершеннолетие
Эйроку, четвёртый год (1561), начало первой луны, уезд Такасима провинции Оми, деревня Ясуикава, замок Симидзуяма, Такэвакамару
Бесшумно, без единого звука, дверь скользнула в сторону.
— Входи.
— Есть.
Дзюдзо вошёл в комнату и сел. Всё-таки ниндзя. Почти никакого звука. После того как матушка Ая вернулась в свои покои, в комнате остались дед, двоюродный дед, я и вошедший Дзюдзо — четверо. Наконец-то можно поговорить.
— Дзюдзо, о деле Асакуры Сикибу-тайфу Роккаку ничего не знали.
Дзюдзо не изменился в лице. Дед и двоюродный дед переглянулись.
— Ненадёжны они, эти Роккаку.
Дед фыркнул. Согласен, слегка ненадёжны. Взгляд Роккаку постоянно обращён к столице, к Миёси.
— О деле Асаи и Такэды я тоже рассказал.
— Роккаку поверили?
— Наполовину, двоюродный дед. Однако, похоже, почувствовали, что что-то не так. Свадьбу, о которой говорили на осень, передвинули вперёд на май. Видимо, решили укрепить связь с Кицуки.
Роккаку изолированы. Вокруг одни враги. Похоже, они наконец это осознали. Впрочем, Кицуки в том же положении.
— Микумо ничего не сказал? Будучи влиятельным человеком в Коге, мог бы и слово молвить.
— Ничего. Вернее, не столько Микумо, сколько сами Роккаку недооценивают Асакура. Мол, раз они буксуют с восстанием Икко в Каге, то не велика сила. Вот и всё. Ну, сейчас они, поди, в панике разузнают.
Раз недооценивают — стало быть, и нормального сбора сведений не ведут. Высокомерие делает человека глупцом.
— Дурак раскричался. Видимо, Кицуки ему поперёк горла. Обозвал меня лжецом.
— Кто?
— Уэмон-но-ками Ёсихару. Если он станет следующим главой дома, Роккаку ждёт беда. Гото, Синдо и Хираи хмурились. Сакё-тайфу отчитал его и заставил замолчать, но он смотрел на меня злыми глазами.
Дед и двоюродный дед поморщились.
— Не хочется становиться с ним братьями, пусть и назваными. Уж не потому ли Асаи Синкитиро и выкинул такое?
Дед и двоюродный дед усмехнулись.
— Вполне возможно.
— Уэмон-но-ками, как же его невзлюбили.
Теперь уже все вместе рассмеялись.
— Возможно, войну на Такасиму Этиго навязал именно Уэмон-но-ками.
— Дед тоже так думает?
— Не только я — любой бы так подумал.
Двоюродный дед и Дзюдзо кивнули. Ну да, наверное. Этиго говорил, что Роккаку в середине пути переменили решение. Должно быть, этот дурак поднял шум и заставил их передумать.
— Само собой разумеется, мы заключаем союз с Роккаку, чтобы защитить Кицуки. Положение вокруг Кицуки плохое. Без силы Роккаку Кицуки не устоять.
— …Досадно.
Дед пробормотал. Ничего не поделаешь. В век воюющих провинций отсутствие силы — это грех. Хвастаться тут нечем.
— Умирать вместе с Роккаку я не намерен. Если они станут бесполезны — отбросим их.
Трое кивнули. Никаких одолжений от Роккаку у нас нет. Мы лишь используем их.
— Но пока они полезны, будем относиться к ним с искренностью. Чтобы они думали, будто Кицуки для них — единственный и незаменимый союзник.
Даже Иэясу сначала прославился как человек честный и добросовестный. Стать хитрецом можно и в самом конце.
Принять Саё в жёны — тоже ради этого. Роккаку Сакё-тайфу Ёсиката сумел убить Асаи Наримасу в битве при Нода. Честь Хираи Кага-но-ками была восстановлена, но лишь наполовину. Если не уладить судьбу Саё, вторая половина так и останется неисполненной. Раз уж её однажды удочерили, отмахнуться нельзя. Взять её в жёны — вполне естественное решение.
Они, верно, не думали, что я откажусь. Но, должно быть, ждали, что я стану упираться. Что буду давить на благодарность. Насколько удастся выторговать условия, прежде чем отпустить её замуж, — вот в чём должен был проявиться талант Сакё-тайфу Ёсикаты. Жаль, я так делать не стану. Я с радостью приму Саё.
По донесениям Дзюдзо, Саё довольно красива и характером хороша. Проблем нет. Хираи был тронут до слёз, Сакё-тайфу Ёсиката тоже удивился. Мне нужно именно это. Это станет достоянием Кицуки на будущее. Сколько бы Уэмон-но-ками меня ни поносил, Сакё-тайфу Ёсиката и Хираи Кага-но-ками с ним не солидарны. А раз так, остальным волей-неволей придётся считаться с Кицуки.
— Как только снег сойдёт, я выступлю в Киномото. В тех краях теснятся Игути, Акао, Амэномори, Ато — сильнейшие вассалы Асаи. Асаи просто так не отдадут эти земли. Не хочу, чтобы Асакура дёргали ниточки у меня за спиной и мешали. Дзюдзо, разожги раздор между домом управляющего Цуруги и домом управляющего Оно из рода Асакура. У дома управляющего Оно и при жизни Асакуры Сотэки накопилось недовольство, что их обделяют. Используй это.
— Есть.
Дзюдзо кивнул. Дед, не ухмыляйся так. Чувствую себя злодеем.
Глава дома управляющего Оно — Асакура Сикибу-тайфу Кагэкагэ. Я знаю, что этот тип — дрянь. Он ведь предал Ёсикагэ и отрубил ему голову. Подзуди их — и они мигом передерутся. Если Асакура сплотятся в единый кулак — это угроза, но если нет — с ними можно справиться. А человек, способный сплотить Асакура, уже спит в могиле. Ему больше не встать.
— И ещё — пусти слух, что восстание Икко в Каге вот-вот вторгнется в Этидзэн.
— Принято.
— И в Оми тоже пусти. Пусть думают, что помощи от Асакура не будет.
— Есть.
Игути, Акао, Амэномори, Ато — они ведь не захотят погубить свои дома. Возможно, кое-кого удастся переманить интригами.
— Киномото, значит… Одани-то прямо перед глазами.
Дед сказал это с заметным возбуждением.
— Силами Кицуки Одани не взять. Вместо этого пойдём на юг, прижимая к себе рисовые поля, и возьмём курс на Кунитомо. По возможности хочу дойти до самого Имахама. Вот как я думаю.
Кунитомо — это аркебузы, Имахама — это торговые пути. Сейчас там, может, и не так много, но потенциал для развития велик. В конце концов, это же будущая Нагахама. Дед и двоюродный дед, видимо, поняли, что я задумал. Они то и дело кивают. Одани штурмовать не будем, но задушим их торговлей и экономикой. Войск у нас нет, зато есть деньги и товары.
— Глаз не спускай с Роккаку Уэмон-но-ками.
— Есть.
— Он не скрывает враждебности к Кицуки. Вокруг него соберутся люди с такими же мыслями. Выясни, кто они.
— Принято. …Господин.
— Что?
— Убрать его?
— …
На миг я потерял дар речи. Хочется думать, что это шутка, но в глазах Дзюдзо нет и тени смеха. Дед и двоюродный дед молча смотрят на меня. Наследник дома питает вражду. Опасность, безусловно, есть, но…
— Пока просто выясняй. Сейчас мы сосредоточимся на том, чтобы возвысить Кицуки. Чем больше станут Кицуки, тем важнее они будут как заслон против Асакура. Роккаку смогут обратить взор на столицу. Если он не способен этого понять и продолжит выказывать враждебность Кицуки — он лишь потеряет доверие окружающих. Хочет сам себя погубить — пусть. Кицуки незачем марать руки.
Дзюдзо поклонился.
Опасно, надо быть осторожнее. Если легко прибегать к тайным убийствам — сам станешь объектом подозрений. Даже без улик одного подозрения довольно, чтобы потерять доверие. После этого я приказал следить за Такэдой из Вакасы и Миёси — и распоряжения по Восьми вратам были отданы. Осталось подготовить обряд совершеннолетия и свадьбу. И ещё — подарок для Саё. Гребень, шпилька, да рулон хлопка. Пожалуй, так. Хорошо бы ей понравилось…
Эйроку, четвёртый год (1561), начало третьей луны, уезд Гамо провинции Оми, замок Каннондзи, Гото Кататоё
В кабинете собрали Шестерых мужей дома Роккаку. Когда все расселись, обступив господина и молодого господина, заговорил Микумо. Лицо у него было нездоровое.
— О деле, о котором на днях известил господин Кицуки Ягоро.
— Ну, и что там?
В ответ на вопрос господина лицо Микумо болезненно исказилось.
— Асакура Сикибу-тайфу… двигал войска.
Мгновение спустя молодой господин закричал: «Быть того не может!», «Это какая-то ошибка!», но господин рявкнул на него, и тот умолк.
— С пятью сотнями воинов он выступил к границе Этидзэна и Оми.
— Значит, Ягоро говорил правду.
— Да.
Все обменялись взглядами. Я видел, что каждый думает: дело приняло скверный оборот. Лицо господина тоже было суровым.
Кицуки Ягоро Мотоцуна — имя Кицуки Такэвакамару после совершеннолетия. Ягоро — прозвание, которое из поколения в поколение носили главы дома Кицуки; иероглиф «цуна» в имени Мотоцуна — тоже родовой для глав Кицуки. Можно было ожидать, что он получит настоящее имя от дома сёгуна, но он испросил у дома сёгуна дозволения носить имя Мотоцуна — тем самым оказав честь господину Ёситэру. Были разговоры и о придворном ранге от императорского двора, но господин Ягоро отклонил. Как ни удивительно, обряд совершеннолетия провели не в замке Симидзуяма, а в замке Сиоцухама.
— А что Асаи Симодзукэ-но-ками?
Господин спросил низким голосом.
— Сразу после битвы при Нода он вернулся из Тикубусимы в замок Одани. Главой дома Асаи стал второй сын Симодзукэ-но-ками, Гэмба-но-ками Масамото, но ему всего тринадцать лет по японскому счёту. Реальная власть — в руках отца, Симодзукэ-но-ками.
— …
— Любопытно, что никакого наказания тем, кто изгнал Симодзукэ-но-ками, не последовало. Можно понять и так, что перед лицом вторжения Кицуки им было не до того…
— Как говорит Ягоро, возможно, само изгнание было инсценировкой. …Асаи Симодзукэ-но-ками Хисамаса, ловко же ты обманул!
— Отец! Не может такого быть…
— Молчать!
Господин рявкнул, затем закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он пытался сдержать гнев.
— Цусима-но-ками, а что с Вакасой? Так ли всё, как говорил Ягоро?
— Да. В Вакасе одно за другим вспыхивают восстания, и конца им не видно. На западе Вакасы Хэмми Суруга-но-ками уже протянул руку Миёси. Чтобы противостоять им, господин Такэда Дзибу-сёсё, видимо, считает, что иного выхода нет, кроме как прибегнуть к помощи Асакура, но впускать войска Асакура в свои владения слишком опасно — и это вызывает отпор со стороны влиятельных местных землевладельцев, начиная с рода Авая.
Такэда Дзибу-сёсё Ёсимунэ — сын старшей сестры господина, то есть его племянник. А жена Дзибу-сёсё — сестра сёгуна. По идее, он должен был бы быть для господина самой надёжной опорой. Но между ними почти нет связей. До такой степени Вакаса погрязла в распрях внутри рода и мятежах старших вассалов. Господину тоже оставалось лишь наблюдать со стороны — такова была действительность.
— А каковы отношения между Кицуки и Такэдой?
— Плохие. Дзибу-сёсё ненавидит Кицуки.
Микумо покачал головой.
— И не мудрено. Из Вакасы в земли Кицуки бегут жители. И не только крестьяне — купцы, махнув рукой, тоже бегут. До такой степени в Вакасе трудно жить, а в Кицуки — легко. Если так пойдёт и дальше, восстание в пределах владений не за горами. Для Дзибу-сёсё Кицуки — словно враг, расшатывающий почву у него под ногами. Похоже, он тайно сносится с Асаи.
Господин снова глубоко вздохнул. Выходит, всё обстоит именно так, как говорил господин Ягоро.
В тот день господин Ягоро попросил о тайной беседе. Когда мы удалились, он рассказал три вещи. Все три оказались неожиданными.
Первое: в день битвы при Нода Асакура двигали войска. Правда, всего пять сотен, и командовал ими Асакура Сикибу-тайфу Кагэкагэ — из старших вассалов старший, двоюродный брат главы дома Асакура Саэмон-тайфу Ёсикагэ. Когда битва при Нода закончилась и войска Роккаку отступили, Асакура Сикибу-тайфу тоже увёл своих людей.
Второе: выяснилось, что Асаи подбивали Таканосэ Бидзэн-но-ками к измене ещё позапрошлый год. И, по-видимому, в приманку входило обещание, что когда Роккаку выступят войском, за спиной Асаи встанут не только они сами, но и Асакура. Бидзэн-но-ками ныне служит дому Кицуки. Врать он не станет. А если это было позапрошлый год — то за год до совершеннолетия Асаи Синкитиро. Остаётся вопрос: действительно ли измена Асаи была затеей самого Синкитиро?
Третье: Вакаса в смятении и истощении, влияние Асакура усиливается. Если так пойдёт дальше, Вакаса рано или поздно окажется под властью Асакура. И в действиях Такэда Дзибу-сёсё есть нечто подозрительное. Есть следы тайных сношений с Асаи…
— Ну, что скажете, все?
Господин обвёл нас взглядом.
— Всё так, как говорит господин Ягоро. В этом деле зачинщик не Синкитиро, а его отец Симодзукэ-но-ками. Симодзукэ-но-ками, надо полагать, заручился содействием Асакура, но Асакура в самый последний момент струсили. Они отступили перед войной с Роккаку. Тогда Симодзукэ-но-ками и представил дело так, будто это не измена по воле всего дома Асаи, а безрассудная выходка кучки смутьянов.
При словах Синдо все закивали.
— Что до движения пяти сотен Асакура — господин Ягоро, кажется, полагает, что они были приготовлены на случай, если Асаи потерпят поражение и Роккаку вторгнутся в Одани, чтобы вступиться и выступить посредником. Но я вижу и другую возможность.
— Какую же, Ямасиро-но-ками?
— Вряд ли Асаи всерьёз верили, что одолеют Роккаку в одиночку. А раз так — не затеяли ли они всё, чтобы завести дело в тупик и, при посредничестве Асакура, выйти из-под власти Роккаку?
Господин кивнул дважды, трижды. «Вполне возможно», — пробормотал он.
— Значит, всё рухнуло из-за того, что Синкитиро поторопился. Тогда какова же цель Асакура? Ямасиро-но-ками, как ты это видишь?
— Оторвать Асаи от Роккаку и сделать их щитом для Асакура. Сдерживать Роккаку через Асаи, а тем временем Асакура займутся Вакасой. Вот их цель.
— Ямасиро-но-ками! Тебя обманули! Это же ровно то, что говорил Ягоро!
— Сдержи себя! Уэмон-но-ками!
— Но…
— Сдержи себя, я сказал!
Молодой господин с досадой исказил лицо, и господин снова одёрнул его: «Знай своё место». Беда с ним. Из-за ненависти к Кицуки он ослеп. Неужели он не думает о положении господина Хираи?
Микумо простёрся ниц.
— Простите. Я проглядел движения Асакура, Асаи и Такэды и поставил дом Роккаку в опасное положение…
— Полно, Цусима-но-ками. Это не твоя вина. Всё началось с того, что я сам недооценил Асакура и Асаи. Я увлёкся тем, чтобы прибрать к рукам Кицуки, и потерял из виду всё вокруг. Не твоя вина.
— …Но всё же.
Микумо не поднимал головы. Господин криво усмехнулся.
— Подними голову, Цусима-но-ками. Так мы не поговорим.
— Есть.
Микумо… уж не из-за отношений ли между господином и молодым господином он так?
— Ямасиро-но-ками прав. И Асакура, и Асаи — на них нельзя полагаться. Если они нападут на Вакасу, гнев дома сёгуна и мой гнев неизбежны. Тогда Асакура и Асаи заключат союз с Миёси. …Мы едва не оказались в изоляции. Раз так, связь с Кицуки нужно сделать ещё теснее, чем прежде.
Верно. Кицуки уже продвинулись в уезд Ика. Они стоят в позиции, откуда можно сдерживать Асаи, не давая Асакура спуститься на юг. Для Роккаку, когда они пойдут на Асаи, это самый надёжный союзник.
— Кага, как продвигается подготовка к свадьбе?
— Да, уже завершены даже свадебные дары.
— Хм, вещи были отменные.
Господин с довольным видом кивнул. Свадебные дары, доставленные в замок Каннондзи от дома Кицуки, были куда роскошнее, чем от дома Асаи. Поговаривали, что ни одна из принцесс, выданных замуж из дома Роккаку, не получала столь пышных даров. В доме Роккаку многие завидуют дому Хираи, который через эту свадьбу породнится с домами Кицуки и Роккаку.
— На какое-то время придётся сосредоточиться на противодействии Асаи и Асакура.
— А как же Миёси? От Хатаямы Сури-но-сё из Кавати ведь приходило письмо с предложением сражаться вместе.
Когда я спросил, господин покачал головой. Ничего не поделаешь. Теперь, когда Асаи и Асакура стали врагами, затевать распрю с Миёси трудно. Можно оказаться зажатым с двух сторон — с запада и с севера. Выходит, господство Миёси продлится ещё какое-то время…
Эйроку, четвёртый год (1561), конец четвёртой луны, уезд Ика провинции Оми, Сиоцухама, замок Сиоцухама, Кицуки Мотоцуна
— Господин, что случилось?
Читая письмо, я услышал вопрос Иэмона. Лицо у него было обеспокоенное. Синтаро тоже. Видно, я вздохнул.
— От Умэмару. Раз уж я прошёл обряд совершеннолетия, он, видите ли, тоже хочет. В этом году ему пятнадцать — ничего странного в этом нет, но…
Одобрить я не могу. Кицуки быстро разрослись. Как бы он из-за этого не стал смотреть на войну свысока — вот что меня тревожит. Синтаро и Иэмон тоже кивают. Видно, думают о том же.
— Скоро надо будет возвращаться в Симидзуяму. Тогда и придётся решать.
— Вы позволите ему пройти обряд?
— Позволить придётся. Но брать его сюда я не намерен. Умэмару не то что вы — он не знал тягот.
Оба кивнули. Это нехорошо, но, потеряв дом, эти двое хлебнули горя. Потому они и стоят крепко. У Умэмару этого нет.
Я прошёл обряд совершеннолетия. Кицуки Ягоро Мотоцуна. Не Мотоцуна в смысле «основа», а именно Мотоцуна — «основа». Дед выбрал это имя с мыслью, что я заложу фундамент Кицуки. Ну, мне не в чем возразить. Отцом-эбоси я попросил быть двоюродного деда. От Ёситэру пришло изрядно жалоб. Видимо, ему очень не по душе, что я работаю на Роккаку. И женитьба моя ему тоже не нравится. Из-за совершеннолетия и свадьбы я слал гонцов, а он всё тянул с ответом, так что я написал ему всё про Асаи, Асакура и Такэду и отправил. Если не заключить союз с Роккаку, Кицуки могут погибнуть.
Ёситэру, похоже, был поражён. Всё-таки он замышлял объединёнными силами Уэсуги, Асакура, Асаи, Кицуки и Роккаку разбить Миёси. Он совсем не понимает суровости эпохи воюющих провинций. Он считает, что даймё обязаны служить сёгуну, — и ничего с этим не поделаешь. Хоть бы немного взглянул на реальность. Он писал, что для Саё довольно и положения наложницы, но без статуса законной жены всё бессмысленно. Кицуки станут зятьями Роккаку. Для Асаи и Асакура это будет самое неприятное.
Я испросил у дома сёгуна дозволения носить имя Мотоцуна. Я получил дозволение дома сёгуна на союз с Роккаку. Так я оказал честь Ёситэру. От Ёситэру пришло письмо с требованием и впредь верно служить дому сёгуна, но увольте. У меня своих забот по горло. Хочется сказать: вы там сами разбирайтесь.
Императорский двор тоже предлагал мне придворный ранг, но я отказался — мол, не нужно. Однако они всё наседали. Так они меня достали, что я сказал: сделайте лучше что-нибудь для дома Асукай, чем для меня. И вот Асукай Масацуна — мой дед — был повышен до старшего первого ранга и назначен дзюн-дайдзин. Дзюн-дайдзин? Не очень понимаю, что это, но, видимо, даёт положение, приравненное к министру. Я впервые узнал, что такое вообще существует, и удивился.
Для дома Асукай это было впервые — говорят, это высший ранг, которого может достичь дом Асукай по своему положению. Из дома Асукай снова пришло письмо с кучей причитаний. Тоска. Знал бы — взял бы тот ранг без разговоров. Будь у меня сейчас мобильный телефон — было бы хуже некуда. Выбросил бы в озеро Бива. От мыслей о свадьбе голова раскалывается.
Роккаку, в отличие от Ёситэру, кажется, поняли серьёзность положения. В последнее время то и дело приходят письма от Ёсикаты, Гото, Синдо, Хираи, Мэгаты. Содержание — про Асаи, Асакура и про свадьбу. И о том, что они хотят углублять дружбу между домами Роккаку и Кицуки и тесно сотрудничать. Кто не шлёт писем — так это Гамо, Микумо и Ёсихару. За этими нужен глаз да глаз.
Роккаку, похоже, сменили курс — не прибирать Кицуки к рукам, а активно относиться к ним как к союзнику. Хотят отношений вроде как между Одой и Токугавой. После разгрома Асаи они, видимо, намерены использовать меня как предохранительный клапан на севере. Иными словами, после Асаи мне придётся лицом к лицу встать с Асакура. Этидзэнские Асакура — у них, поди, пятьсот тысяч коку. Даже сожрав Асаи, Кицуки не дотянут до трёхсот тысяч. Тяжко.
В покорении Асаи нужно спешить. Обрушение в Каннондзи по историческим записям произойдёт через два года. Надо сожрать Асаи до того… Умоляю, только не торопитесь. Даже за два года сожрать Асаи — задача трудная. Поэтому я и велел Дзюдзо следить за Ёсихару. Если признаки появятся заранее… В зависимости от обстановки можно и закрыть на это глаза.
От Саё иногда приходят письма. Пишет она красивее, чем я. Она писала, что рада предстоящей свадьбе. И что её поразила роскошь свадебных даров. Гребень и шпильку, что я подарил, она, пишет, бережёт и пользуется. Писала, что хотела бы увидеть, что за место такое — Кицуки. Только вот в Кицуки я теперь не живу…
Тревожит меня и то, что происходит в столице. Умер брат Миёси Нагаёси, Сого Кадзумаса. Говорят, от болезни. Тридцать лет. Для Нагаёси это удар, но вот радость ли это для Ёситэру — вопрос. В письме от Роккаку говорилось, что Хатаяма из Кавати предлагал совместную борьбу, но они отказались. Значит, взор Роккаку обратился не на запад, а на восток. Станет ли Хатаяма действовать в одиночку? Вряд ли. Тогда и Дзиккю, брат Нагаёси, не погибнет в бою. Возможно, в столичных землях какое-то время будет спокойно.
Кагэтора унаследовал имя дома Уэсуги и стал зваться Уэсуги Масатора. Родился новый канто-канрэй. Ходзё теперь придётся несладко. Дело радостное, так что я отправил поздравительные дары в Этидзэн. Скоро четвёртая битва при Каванакадзиме. Тяжело тебе придётся, но держись.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…