Глава 51. 9
Когда я вернулся в гостиную, Эндзю с томным видом пригубливала из кружки.
Я поздоровался с ней, и она ответила тихим голосом.
Похоже, она не из тех, кто легко просыпается по утрам.
Когда исчезали её бодрый голос и оживлённое выражение лица, Эндзю вдруг начинала излучать какую-то фантастическую красоту.
Черты её лица стали заметно больше походить на черты Кэйдзю, и я невольно засмотрелся.
Осознав, что бесцеремонно пялюсь на лицо молодой женщины, я поспешно отвёл взгляд.
В чайнике ещё оставалась горячая вода, поэтому я налил её в свою вчерашнюю кружку и тоже выпил.
Господин Эльм, похоже, привык к сонному состоянию дочери — он рылся в поисках еды на кухне.
«Если хотите, я могу приготовить завтрак? Правда, умею только что-нибудь простое…»
Я не знал здешних утренних традиций деревни Сурая, но сидеть без дела мне было неловко, поэтому я и предложил.
Господин Эльм удивлённо округлил глаза, затем бросил взгляд на Эндзю и слегка виновато опустил брови.
«Прости… Вчера мы легли позже обычного, так что Эндзю, похоже, ещё не до конца проснулась».
«Это я виноват — мне было так интересно слушать, что я заболтался… Можно мне воспользоваться яйцами?»
«А, да, конечно. Можешь использовать любые продукты, что здесь есть. Приправы вон там. А насчёт остального… спроси у Эндзю, когда она проснётся».
Эндзю, держа кружку в руках, просто смотрела в пустоту — казалось, она спит сидя.
Я улыбнулся господину Эльму.
«Пусть пока посидит так. Всё равно это не займёт много времени».
«…Понятно. Тогда, прости, но положусь на тебя».
Господин Эльм, несколько раз оглянувшись на меня, вышел из гостиной.
Я заглянул в шкаф, где хранились припасы, и достал то, что могло пригодиться.
Из-за разницы в культуре питания здесь было много незнакомых мне овощей и приправ.
Чего не хватало — использую продукты, которые принёс с собой.
Когда я вышел из кухни, чтобы порыться в своих вещах, господин Эльм как раз выходил на улицу с охапкой белья.
Значит, Эндзю отвечает за готовку, а господин Эльм — за стирку.
Суетливая, но идиллическая утренняя картина согревала душу.
Помучившись с непривычной кухней, я сварил суп из капусты на бульоне из вяленого мяса и нарезал привезённый с собой хлеб.
Поставил на стол и варенье, привезённое в качестве гостинца, — получилось вполне похоже на завтрак.
Наконец, когда я разогревал сковороду, чтобы сделать омлет из яиц, на кухню с кружкой в руке заглянула удивлённая Эндзю.
«Господин Теодор! Когда вы успели…»
Лицо у неё всё ещё было сонным, но, похоже, она наконец начала просыпаться.
«Прости, что хозяйничаю на вашей кухне без спроса. Проголодался просто».
«Нет-нет, это ты прости — ты же гость…»
«Да ничего, я тут почти ничего и не делаю».
Эндзю с любопытством разглядывала мой простенький суп и хлеб, а затем принялась расставлять тарелки на столе.
Я оставил сервировку на Эндзю, а сам вылил хорошо взбитую яичную смесь на сковороду.
Придавая форму полумесяца и прожаривая, я выложил омлет на тарелку.
Давненько я не готовил омлеты, так что форма вышла немного кривой, но на всех кое-как хватило.
«Ну всё, готово».
«Ух ты, как будто чужой дом, где готовят завтрак».
Эндзю, оглядывая стол, восхищённо пробормотала.
Для меня это был привычный завтрак, но при другой культуре питания он, наверное, выглядит необычно.
«Я позову Кэйдзю. Господин Эльм тоже на улице?»
«Ага, папа отвечает за стирку и полив, так что он, наверное, снаружи».
Когда я, вытирая руки, вышел на улицу, Кэйдзю как раз возвращался, вытирая пот со лба.
Я сообщил, что завтрак готов, попросил позвать и господина Эльма, и мы, как и вчера, сели за стол вчетвером.
«Это Теодор приготовил?..»
Кэйдзю слегка округлил глаза и с довольным видом поспешно уселся на стул.
Господин Эльм отреагировал так же, как и Эндзю.
«До стряпни Эндзю мне далеко, но, думаю, съесть это можно».
Я первым сложил ладони и зачерпнул ложкой суп.
Времени на долгое томление не было, так что вкус вышел простоватым, но, пожалуй, на твёрдую четвёрку.
Кэйдзю без стеснения взял палочками омлет и тут же принялся есть его, положив на хлеб.
Эндзю и господин Эльм, поначалу робевшие перед незнакомым блюдом, тоже осторожно начали есть — и вскоре их лица просветлели.
«Это тоже свежо и неплохо».
«Ммм, вкусно. Чувствуешь себя горожанином».
Эндзю, прижав ладонь к щеке, радостно улыбалась.
Фолио, конечно, город, но чтобы мою стряпню так хвалили… немного неловко.
«Если хотите, попробуйте хлеб с вареньем, что я привёз в подарок. Уверен, отлично подойдёт».
Я пододвинул банку с вареньем к Эндзю, и она тут же принялась намазывать оранжевое варенье на хлеб.
Я купил его в Херентосе — оно сделано из плодов местного растения под названием мелоа.
Когда покупал, дали попробовать — у него был своеобразный сладкий аромат и освежающая кислинка, очень вкусно.
Эндзю, откусив хлеб, расплылась в тающей улыбке.
Увидев это, господин Эльм тоже намазал немного варенья на хлеб и съел.
Он лишь молча кивнул, но брови его довольно расслабились.
Похоже, завтрак удался на славу — и слава богу.
Еды, что я приготовил, хватило ненадолго — всё съели без остатка.
Чай после завтрака заварила Эндзю, и мы, попивая его, обсудили планы на сегодня.
Завтра утром я собирался покинуть деревню, так что сегодня у меня целый свободный день.
Я планировал остановиться в гостинице, чтобы не мешать семейному уюту, но меня, само собой, уговорили остаться и на сегодня.
Отказываться сейчас было бы странно, так что я с благодарностью принял приглашение.
Эндзю сегодня собиралась заготавливать еду на зиму и убираться.
Господин Эльм, судя по всему, отправлялся на охоту в лес — допив чай, он сразу принялся за сборы.
Кэйдзю сказал, что хочет показать мне одно место, и я сразу кивнул.
Бродить по деревне одному — ещё наживёшь проблем, так что сегодня лучше держаться рядом с Кэйдзю.
Следом за господином Эльмом, вышедшим из дома с луком и коротким копьём, мы с Кэйдзю тоже вышли.
По деревне уже ходило несколько крестьян, так что я поспешно натянул капюшон поглубже.
«Пойдём, пока дождь не начался».
Кэйдзю, взглянув на небо, зашагал вперёд.
С утра небо было пасмурным, но теперь тучи стали ещё плотнее и потемнели до серого.
Хорошо бы к завтрашнему утру погода наладилась.
Я глубоко вдохнул влажный воздух и последовал за Кэйдзю.
Кэйдзю прошёл через деревню и начал подниматься по склону.
Вдоль дороги тянулись террасные поля, похожие на ступени, а дальше виднелся невысокий холм.
«Куда мы сейчас?»
«…К могиле матери. Не составишь компанию ненадолго?»
Я перевёл дыхание и, ускорив шаг, поравнялся с Кэйдзю.
«Мне можно туда идти?»
На мой вопрос Кэйдзю сразу кивнул.
«Ага. Хочу познакомить её с тобой и успокоить».
Я не был уверен, что смогу успокоить мать Кэйдзю, но, собравшись с духом, зашагал вперёд.
Мы с Кэйдзю быстро поднялись по склону.
По пути мы зашли в небольшую рощу, сорвали маленькие полевые цветы и добрались до невысокого холма.
Оттуда открывался отличный вид — были видны и дорога, по которой мы поднимались, и деревня, и лес внизу.
Там стояло несколько надгробий, некоторые были украшены цветами.
К одному из них, стоявшему чуть в стороне, подошёл Кэйдзю.
На четырёхугольном столбе из белого камня были высечены письмена, которые я не мог прочесть.
«Вот здесь».
Кэйдзю аккуратно стряхнул пыль и травинки, смыл их водой, сотворённой магией, и начисто вымыл надгробие.
Затем он возложил сорванные по пути маленькие белые цветы и сложил ладони в молитве.
Небо было тревожным, но здесь хорошо гулял ветер, и было приятно.
Влажный ветер колыхал траву, донося из леса осенние запахи.
Помолившись какое-то время, Кэйдзю обернулся ко мне.
Я снял капюшон и подошёл к могиле.
Возложил белые цветы, опустился на оба колена и сложил ладони.
Я намеренно не подражал манере молитвы Кэйдзю, а молился так, как меня учили в семье аристократов.
С тех пор как я сбежал из дома, я ни разу не навещал могилы, но тело само вспомнило движения, и слова молитвы сами слетали с губ.
Что бы мать Кэйдзю подумала о том, что я аристократ?
Может, она отвергла бы меня, велев не приближаться к её сыну.
Может, разгневалась бы, велев не забывать о своих ошибках.
…А может, как Эндзю и господин Эльм, приняла бы меня.
Узнать это уже никогда не получится.
Но, как бы она ни отреагировала, я, думаю, не смог бы отказаться от Кэйдзю.
Поэтому я могу лишь поклясться жить так, чтобы мне не было стыдно.
Я открыл глаза и медленно поднялся.
В этот момент порыв ветра пронёсся особенно сильно.
Он, словно закручиваясь, прошёлся по моему телу и умчался прочь.
«…Моя мать, что редкость для инкуба, хорошо владела магией ветра. Поэтому в такие ветреные дни она выводила меня на улицу и играла со мной, используя магию ветра. Мы оба — и я, и мать — перепачкались бы с ног до головы в пыли и листьях, и отец на нас ворчал».
Кэйдзю, прищурившись, подставил лицо ветру и с ностальгией пробормотал.
А затем, с тем же нежным выражением лица, посмотрел на меня.
«Она наверняка благословляет нас».
Услышав эти слова, я опустил взгляд и неопределённо кивнул: «Было бы приятно, если бы так и было».
Кэйдзю легко развернулся спиной к надгробию и зашагал прочь.
«Пойдём. Не хочется снова попасть под дождь».
Я ещё раз обернулся на могилу, запечатлевая в памяти белое надгробие и пасмурное небо.
Мне показалось, что ветер мягко подтолкнул меня в спину, когда я пошёл следом за Кэйдзю, — но, может, это просто из-за моей сентиментальности.
На этом сегодняшняя публикация заканчивается.
Спасибо, что прочитали.
Следующая публикация запланирована на 31.03 (пятница).
Буду рад, если заглянете.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…