Глава 9. Пятилетие Шериэль — обновление
Хотя, говоря «учёба», я думала, что это что-то вроде лёгких дополнительных занятий.
Кто же знал, что с трёх лет меня будут пичкать сидячей зубрёжкой…
Мозг, начавший мыслить сразу после рождения, судя по всему, заметно прокачал свои характеристики, так что и сложную историю, и капризные языки я в целом успевала усваивать на уроках.
Арифметика оказалась проще, чем в прошлой жизни, и жизнь была не так уж плоха, как я опасалась.
С началом обучения дни пошли занятые, и не успела я оглянуться, как мне исполнилось пять лет.
С Дидье отношения тоже сложились хорошие — каждый день он со мной играется — то есть, играет со мной.
Иногда я чуть не умираю, но, как ни странно, организм у меня оказался крепкий, так что как-то справляюсь… наверное?
Нет, правда, пусть прекратит. Ему стоит заново выучить понятие «вреда». С таким подходом «подружиться»
— это даже гения насмешит.
«Шериэль, ты здесь? Я тебя обыскался».
Пришёл, маленький лиловый демонёнок.
Сейчас я в комнате отдыха прислуги. Недавно мне наконец разрешили выходить из комнаты в сопровождении Мэри, и я, обнаглев, торчу здесь постоянно.
А всё потому, что прячусь от кое-какого старшего братца Дидье.
И вот меня нашли. Всё, конец.
«Братец Дидье, почему вы здесь…»
Кстати, немного раньше Дидье разрешил мне называть его «братцем». Более того, если я не называю его так, он дуется, а странных пакостей становится больше, так что я мило зову его «братец».
«Ну, я пошёл к башне, а Шериэль там нет. Кого ни спрошу — все говорят, что не знают. Но разве какая-то прислуга посмеет мне солгать? По реакции я всё понял. Почему ты скрывала это от меня?»
«Я подумала, не сыграть ли нам в прятки…»
«Хе-хе, значит, победа за мной».
Как ни крути, Дидье добрый. Стал добрым. Он навязчиво хочет возиться со мной. Чувствуется и какая-то подозрительная атмосфера — то ли играют со мной, то ли ставят опыты, — но в целом он ведёт себя как хороший старший брат.
И это вовсе не «я пытаюсь себя в этом убедить из-за сильного стресса»
— просто если вспомнить, каким он был вначале и что было во сне, понимаешь, что он стал добрее. …Да, пожалуй, ближе к правде то, что сравнение у меня настолько ужасное, что я готова растрогаться.
Так или иначе, он старается быть хорошим братом —
«Кстати, что это?»
Наверное, мне показалось. Жутко страшно. Он улыбается лицом, как у шота из рекламы яндэрэ-манги с чёрной улыбкой.
А «это», о котором он говорит с таким натурально безумным видом, судя по всему, — мёд с хлебом на столе.
Хлеб, нарезанный кусочками на один укус и политый мёдом, — приторно-сладкое лакомство.
«Это? Раз мне исполнилось пять, мне разрешили есть мёд…»
«Что? Кто? Кто тебе дал?»
Жильке, помощница повара, которая дружит с Мэри, побледнела и дрожит.
Сегодня я, прячась от Дидье, заодно получила угощение. Я ведь не у незнакомого человека взяла, чего он так…
Дидье в мгновение ока нацелился на Жильке и допрашивает её ледяным голосом.
«Это ты. Ты, прислуга, лишила меня моего удовольствия? Я с того самого раза, как дал Шериэль первую сахарную конфету, решил, что мёд и шоколад она впервые попробует непременно с моих рук. Что ты мне за это скажешь? Я не увидел, как Шериэль, как бельчонок, набивает щёки и розовеет пухлыми щёчками. Слышишь? У Шериэль и так редкий случай — увидеть её улыбку! Что делать будешь? И как она, кстати?»
«Это было прелестнейшее зрелище!»
«Ну разумеется. Вот только я его не видел! Эй, чего лыбишься? Жить надоело?»
«Братец! Прошу вас, прекратите! Давайте вместе попьём чаю. Так будет вкуснее».
Фух, выдохнув, Дидье садится.
До чего же он хлопотный, и правда, пусть прекратит. С братом, у которого эмоции как в конце века, одни мучения.
«Ах, я ведь специально в последнее время не давал тебе сахарных конфет, чтобы разжечь в Шериэль желание. И всё насмарку».
Действительно, желание сладкого он разжёг. В итоге я сказала Мэри, что хочу чего-нибудь сладкого.
А если Жильке потом тихо устранят — что мне делать?
«А, вот что! Давайте приготовим что-нибудь? Я хочу съесть своё первое лакомство вместе с братцем».
«Что? Члены маркизского рода пойдут на кухню? И вообще, ты умеешь готовить? Если матушка узнает — всё сожжёт, знаешь ли?»
«Сама я готовить не умею, так что попрошу приготовить… Но это будет наш с вами секрет».
Слово «секрет» возымело действие: немного подумав, Дидье в отличном настроении поднимается с места.
Следом поднимается и Шериэль, и Мэри берёт её на руки.
«Неплохо, звучит весело. Эй, ты, проводи нас. Даю тебе шанс искупить вину».
Жильке, всё ещё бледная, повела Шериэль и остальных на кухню.
Пока Дидье, довольный, идёт сзади, Шериэль, украдкой оглянувшись, шёпотом обращается к Жильке.
«Жильке, прости. С братцем я как-нибудь разберусь, не переживай. И спасибо за мёд».
«Госпожа… Не извольте беспокоиться обо мне. Ради госпожи я хоть голову сложу, хоть две!»
Не надо класть голову из-за какого-то мёда.
Жильке, чуть вернув цвет лица, стояла со слезами на глазах.
Когда они вошли на кухню, пятеро поваров, готовивших ужин, в спешке опустились на колени.
…Вот беда, кажется, я доставила хлопот.
«Останется только шеф-повар. Будем делать сладости».
Четверо исчезли со скоростью зайца, и мужчина, похожий на шеф-повара, растерянно оглядывал кухню.
«С-сладости? Если речь о сахарных конфетах…»
«Не о сахарных. О сладости, которых Шериэль ещё не пробовала».
Шеф-повар встретился с ней взглядом. Взгляд говорил: «как же выпутаться из этого самоуправства».
Меня, наверное, сочтут капризной барышней-маркизой, но ради Жильке пусть шеф-повар постарается.
«Приятно познакомиться, я Шериэль. Спасибо за вкусную еду каждый день».
«Н-нет, что вы. Прошу прощения, что не поприветствовал вас раньше. Я Корк, шеф-повар этого дома. Итак, сладость, которую госпожа ещё не пробовала… сейчас нет ингредиентов для шоколада».
«Печенье или панкейки — что-нибудь простое подойдёт. Мне хочется попробовать что-то кроме сахарных конфет».
Удивлённо склонил голову не только Корк. Стоящие рядом Жильке и Мэри тоже смотрят с выражением «что она несёт».
И только Дидье среди всех весело приподнимает уголки губ.
«Шериэль… Сахарные конфеты — это в основном всё, что требует возни, а других сладостей, кроме шоколада, мёда и фруктов, нет. Откуда ты узнала про печенье и панкейки? Ты говоришь „простое“, но, Корк, как думаешь? Сможешь что-нибудь придумать?»
«Создать новую сладость, значит…»
«А? Сладости — это только сахарные конфеты…? И шоколад?»
«Сахарных конфет много видов, но все они примерно одинаковые. Либо застывший сахар, либо что-то засахаренное».
Все вопросительно переглянулись.
Если внезапно начать вести себя как Иккю-сан, любой так отреагирует. Я так думала, но все вопросы обращены ко мне.
Нет-нет, у вас что, нет выпечки? Шоколад-то есть?
«Кстати, шоколад — это скорее не сладость, а лакомство, близкое к лекарству, знаешь ли?»
Словно прочитав мои мысли, Дидье с интересом ухмыльнулся.
Все решили, что я в шоке от того, что сладкого нет. Это не так уж далеко от правды, но у меня есть память прошлой жизни.
В последнее время и сидячие занятия стали сложнее, и сахара мне не хватает. Раз уж дело дошло до этого — пусть мне приготовят сладости.
«Раз сладостей нет, их надо просто сделать. Верно, братец?»
«М?»
Глаза Дидье загорелись в предвкушении: «что же сейчас начнётся?»
— и он перешёл в режим наблюдения.
Оставив братца в покое, я, по принципу «не откладывай на завтра», поворачиваюсь к Корку.
«Тогда, Корк, вы приготовите по моим указаниям? Печь у вас есть, верно?»
«Да, как изволите».
Белиальд — гении. Даже среди прислуги это прекрасно понимают.
Раз уж он согласился готовить, я прикинула, что можно сделать попроще.
«Приготовьте миску, венчик, одно яйцо, цитрусовый фрукт и сахар».
«Венчик… это что?»
Венчика нет… Зато нашлась большая вилка — я попросила связать несколько штук вместе. Импровизированный венчик: времени займёт больше, но, наверное, справится. Наверное.
«Сначала отделите белок от желтка. Желток не понадобится, так что используйте его для ужина. И приготовьте сахара вдвое больше, чем белка».
Тут же в фарфоровую миску, не разбив ни одной скорлупки, аккуратно отделили белок. Туда же выжали лимон, добавив кислинку.
«Теперь взбивайте этот белок без остановки. Пока он не превратится в пену и не станет пышным — без остановки».
Взбивая белок, я немного поболтала с Корком. Он четвёртый сын виконта, и в его роду, оказывается, много поваров.
«Делать сладость из яйца — такого я не слышал даже от отца. Белок правда станет сладостью?»
«Думаю, всё будет в порядке».
Когда прозрачный белок начал белеть, я дала указание добавлять сахар понемногу, продолжая взбивать.
«Госпожа Шериэль, потрясающе! Он стал пышным!»
Заглядывавшие через плечо Жильке и Мэри радостно воскликнули. Дидье, который, наверное, никогда в жизни не видел, как готовят, тоже с интересом наблюдал, одобрительно кивая.
«Когда взобьётся до пиков, переложите в кондитерский мешок… нет, давайте ложкой. Выкладывайте ложкой понемногу на противень. Размером чуть меньше сахарной конфеты».
Я предположила, что мешка у них нет, и заменила его ложкой. Когда капли безе выстроились на противне, осталось только испечь.
«Запекайте при невысокой температуре. Оно легко подгорает».
«Э? Запекать? Прошу прощения, но сахар при высокой температуре плавится, и всё растечётся».
«Думаю, всё будет в порядке».
Корк с неохотой отрегулировал печь и поставил внутрь противень с белыми холмиками.
«Печь можно регулировать по температуре?»
«Да, внутри нанесена магическая схема, и используется магический камень, так что примерно можно. Насколько сильным делать огонь для того или иного блюда — это как раз показатель мастерства повара».
Судя по тому, как он гордо выпятил грудь, Корк уверен в своём мастерстве. И правда, хлеб и мясо в доме маркиза были мягкими и вкусными.
«Еда у Корка всегда вкусная. Кстати, а почему у вас не подают овощи? Род Белиальд не любит овощи?»
Из того, что можно назвать овощами, раньше была только картошка. В последнее время основное меню — мясо, рыба, яйца и хлеб, и меня удивляло, что овощей не подают вовсе.
«Шериэль, траву и коренья едят простолюдины. Аристократы такое не едят, как ты не понимаешь».
«Разве? Но это же вкусно и полезно для здоровья».
«Госпожа Шериэль, неужели вы раньше ели такое…?»
Глаза Мэри мгновенно увлажнились, и я в панике начала оправдываться. Не смотрите на меня так, как на бедняжку…!
«О-овощи вкусные! Братец Дидье, вы же сами давали мне печёную картошку!»
«А, давай не будем об этом. Это была пакость. Но что ты странная — это точно».
Дидье неловко улыбается, но «странная»
— это ещё бабушка надвое сказала.
Хотя, может, я и правда была немного странным трёхлетним ребёнком.
«Корк, вы тоже не готовите овощи?»
«Да. В семьях пониже рангом, возможно, и едят овощи».
Так-так, понятно.
Если расспросить подробнее, овощи, оказывается, воспринимаются примерно как подобрать хлеб, упавший на землю, и съесть.
Низшие аристократы и простолюдины с убитой гигиеной едят их спокойно, но уважающему себя аристократу такое в рот брать не положено. У высокородных есть возможность есть фрукты, так что с питательными веществами у них, видимо, всё в порядке.
Ещё там что-то про скверну. Земля содержит в себе следы скверны, и во времена бедствий почва тоже загрязняется.
Если переводить на ощущения прошлой жизни — это как есть раков, кое-как выживающих в болоте из грязи.
Но раз люди это едят, значит, не так уж и вредно. А незагрязнённое болото — это просто пруд или озеро.
Помыть — и всё, помыть!
Ну и, в таком духе, я решила, что в следующий раз тайком попрошу Корка приготовить овощи.
Пока мы болтали, безе допеклось.
Чтобы выгнать влагу, я оставила его в печи, а тем временем попросила приготовить чай.
«Вроде ничего не изменилось…»
Пока Дидье сомневался, я потрогала безе пальцем — оно пропеклось, и его можно было брать.
Влага полностью ушла, и оно остыло. Когда я попросила переложить на тарелку, безе покатилось с противня, и взгляды всех приклеились к нему.
«Невероятно! Оно затвердело! Как так — его же не спрессовывали!»
Я бросила кусочек безе в рот — получилось ровно так, как я и задумывала. Лицо само расплылось в улыбке. Сладковато, конечно, но кислинка делает его лёгким — в самый раз для перекуса.
«Братец Дидье, угощайтесь. И вы все тоже».
Я первой попробовала — это ещё и проба на яд.
Мысленно оправдываясь так перед учителем Марго, я заодно положила кусочек в рот Дидье.
Увидь это учитель Марго — она бы разгневалась, как пламя, но Дидье, похоже, был вовсе не против.
«О, это неплохо. Мне нравится больше, чем сахарные конфеты. Те слишком приторные».
Хотя это тоже довольно сладко, но текстура ему, видимо, пришлась по душе.
Получив разрешение, прислуга тоже потянулась за угощением. Они катили безе на пальцах, будто проверяя текстуру, и отправляли в рот.
«Потрясающе! Оно хрустящее, а потом тает во рту!»
«Ну надо же, сам приготовил, а не верится. Чтобы такая текстура получилась».
Похоже, всем понравилось, и это замечательно.
Настроение Дидье полностью исправилось. Жильке, словно напрочь забыв, что едва не лишилась головы, радостно щебетала.
«Если следить за влажностью, оно будет храниться, так что готовьте его иногда».
«Да, конечно. С ним и сахара уходит меньше, и маркизу с госпожой можно подать».
«Тогда, наверное, стоит завести кондитерский мешок».
И тут Дидье внезапно затрясся от смеха.
Что с этим человеком такое.
«Кхе-кхе… Шериэль, может, у тебя талант к кулинарии? Т-такая одержимость едой…»
«Что? Вы хотите сказать, что я обжора?»
Похоже, его пробило на смех, и он, будто намекая, что я какая-то помешанная на еде, хохотал, держась за живот.
Что тут такого смешного.
«Белиальд, знаешь ли, если уж чем-то увлекаются, то отдаются этому всей душой на всю жизнь! А кулинария… Пф-ф…!»
«Кулинария — это важно! Но я просто немного пофантазировала, вообще-то это вы, братец…»
«Ха-а, прости. Ты такая милая».
Вдоволь насмеявшись, Дидье утёр слёзы ангельской улыбкой.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…