Глава 1. Седра
В портовом городке Седра вечно шёл дождь, словно сами боги пытались смыть в океан это гнездо преступников и обветшалых построек. Ничто в маленьком городке не выглядело достойным того торгового оборота, что проходил через него. Впрочем, мало кто из жителей отчитывался о доходах перед сборщиками налогов. Пожалуй, этим и объяснялось, почему всё здесь выглядело так, будто было сколочено из выброшенного на берег плавника. Мытари не могли утверждать, что воры и жулики купаются в преступной роскоши, если их дома, казалось, повалит, как карточный домик, первый же крепкий порыв ветра.
Хуже того, дожди были тёплыми. Плащ защищал от влаги в воздухе, но под ним человек задыхался. Обычно капюшоны откидывали, предпочитая мокнуть под дождём, но по городу шагал человек с поднятым капюшоном, и грязь с немощёных улиц летела на подол его плаща. Даже воры не носили капюшон поднятым посреди дня. Словно этого было мало, плащ его был куда добротнее тех, в которые кутались настороженные горожане.
Звон каждого его шага велел жителям, даже жуликам и ворам, держаться подальше. Это был лязг доспехов под тканью. Тяжёлая поступь, требовавшая места и внимания. Взгляды — украдкой и в открытую — провожали человека в плаще, пока он шёл по главной улице к докам. Какой-нибудь глупый рыцарь, явившийся арестовать работорговцев, а может, падший, приехавший прикупить себе развлечение. Это мог быть даже тёмный рыцарь, ищущий жертву для своего владыки, если бы не блеск полированной стали под плащом. Какова бы ни была его цель, жители отмечали его путь, ничем ему не мешая. Сведения всегда ценились высоко, а прославленный рыцарь — если он таковым являлся, — навещающий работорговцев, сулил хорошие деньги. Либо от тех, кто заправлял работорговлей в Седре, чтобы выследить его, если он выживет, либо от шантажа.
Как правило, обитатели города держались от чужаков подальше, особенно от закованных в броню. Будь то заезжие рыцари или местное ополчение, в Седре лучше было проявлять осторожность. Нападение не на того чиновника могло принести больше боли, чем выгоды. Даже если нападение на нужного обычно и было делом житейским. Поэтому жители ждали в своих домах и лавках, если их можно было так назвать, и наблюдали. Это создавало жутковатую атмосферу почти полной тишины. В городе не было слышно даже играющих детей. Если здесь вообще водились дети.
Гибкий полурослик подбрасывал в руках маленькую статуэтку, когда увидел приближающегося рыцаря. Фигурка отправилась в сумку коротышки, и он свистнул. Мгновение спустя из маленькой конторы без окон вышел неопрятный человек среднего роста. Он прошёл вдоль рядов клеток с «товаром», стараясь держаться под натянутым над ними навесом. Не было смысла мокнуть, раз уж те, кто в клетках, оставались сухими, хотя ополоснуться ему бы не помешало. Однако глаза у него были зоркие, и он жестом велел своему низкорослому товарищу зайти в хижину вместо него. Полурослик юркнул из-под дождя так, словно за пятки его хватали все преисподние разом. Существа в клетках при приближении рыцаря забеспокоились ничуть не меньше. Пестрящее всеми цветами сборище ящериц зашевелилось, следя за подходящим воином с опаской, чтобы не разозлить работорговца. Одна из них сверлила взглядом грязного человека, а не закованного в броню гостя, нисколько не заботясь о последствиях, которые могли её постигнуть.
Под навесом рыцарь снял капюшон и шлем. Это был молодой человек с обычной короткой стрижкой — не за что ухватить, если шлем слетит в бою. Он также позаботился о том, чтобы стоящий перед ним увидел меч на поясе. То, как удобно висели ножны, как свободна была походка. Этот воин явно привык носить оружие. Естественно, его внимание привлекли клетки. Внутри сидели похожие на ящериц существа, известные ему как кобольды. Двуногие, разноцветные, хитрые, но обычно не слишком умные. Их считали одной из подчинённых рас королевства. Его взгляд остановился на одной пленнице — единственной, которая была не только заперта в клетке, но и связана, да ещё и с кляпом в пасти: тюрьма в тюрьме. Кобольд со светло-голубой чешуёй вдоль спины и мягким белым брюшком, прикрытым обычными рабскими лохмотьями. Единственным, что ещё могло доставить работорговцам хлопот, были несколько полудюймовых рожек у неё на голове.
— А с этой что за история?
— спросил он, затевая праздный разговор с работорговцем.
— Поймали, когда пыталась вскрыть замки на других клетках, — ответил тощий темноволосый мужчина.
— Видать, не знала, что за такое ящерицу заковывают в кандалы.
Рыцарь кивнул, приняв решение, и посмотрел на собеседника.
— Я Мердон, рыцарь на службе Гильдии Возвращателей.
— А-а, понятно. Значит, кто-то потерял раба?
— Где-то неделю назад. Если она окажется у вас в клетках, вам причитается вознаграждение за находку, — заметил он.
Почуяв наживу, мужчина оживился и махнул закованному в броню гостю, приглашая следовать за собой.
— Записи обо всех наших ящерицах мы держим в доме позади. Одна дверь, двое из нас всегда на посту — так проще.
Так их трудно было застать врасплох, загляни сюда более праведные рыцари. Не то чтобы многих заботили права кобольдов. По крайней мере, не настолько, чтобы рисковать ради них жизнью. Это были чудовища, лишь отдалённо напоминающие цивилизованных существ, а самыми видными их представителями слыли воры да прислуга.
Впрочем, едва хьюмы ушли, это ничуть не помешало Быстрокоготь приняться грызть кляп и тереть верёвки, стягивавшие её лапы. Сородичи неодобрительно качали головами: после её неудачной попытки побега кобольды в клетках потеряли всякую надежду на свободу. Но что она могла поделать? Эти тупицы принялись радостно урчать, когда она вскрывала замки. Всего два дня назад они были в таком восторге от близкого освобождения. И обрадуются снова. Как только она освободится, то проберётся в хижину, заберёт свои кинжалы и добычу, прирежет этих хьюмов, а потом сможет вскрывать замки без спешки. Хороший план.
Был хорошим — пока из «конторы» работорговцев не донёсся грохот. Она перестала вырываться и уставилась на дверь. Опять эти страсть какие умные люди дерутся из-за пары серебряков? Рыцарь был глупцом, раз зашёл туда в одиночку. Как только работорговцы узнают, за кого из их живого товара назначена награда, его убьют, а сами отправятся забирать весь кошель. Тело бросят в океан, и пройдут недели, если не месяцы, прежде чем труп всплывёт. Это если они оставят его доспехи себе на продажу. А если не снимут, он может и вовсе никогда не всплыть.
Несколько минут слышались крики и лязг металла. Наконец всё стихло, и воцарилась мёртвая тишина. Даже кобольды в клетках смотрели во все глаза. Столько шума они не слышали уже несколько недель, если не считать гневных тирад, которые грязный хьюм выдумывал как повод отвесить кому-нибудь из них оплеуху. Так он «приучал» их сносить любую ярость, на какую окажется способен новый хозяин.
Тишину нарушил скрип двери. Рыцарь Мердон вышел наружу в шлеме и с окровавленным клинком в руке. Он вытер меч, прежде чем вложить в ножны, а затем убрал в сумку статуэтку, которой забавлялся рыжий полурослик. Ту самую, которую коротышка отнял у Быстрокоготь, когда её схватили. Её всё сильнее раздражало, что хьюмов так чертовски занимает эта безделушка. Она ведь и целого золотого не стоила.
Мердон неторопливо подошёл к клеткам и остановился перед Быстрокоготь. Та вызывающе уставилась на него. Лицо воина теперь скрывал шлем, но поступки говорили громче любого взгляда. Тяжёлый стальной сапог обрушился на ржавый замок, разбив и его, и щеколду. Кобольды вокруг изумлённо смотрели, как хьюм бросил голубой воровке связку ключей.
— Думаю, перерезать эту верёвку ты сумеешь за пару минут, — донёсся из-под забрала приглушённый голос.
— Но на всякий случай.
Следом он воткнул в землю пару кинжалов — её кинжалов — и пошёл прочь.
Быстрокоготь проводила его взглядом, затем подползла к клинкам и принялась освобождаться. Сперва верёвки, потом кляп, потом остальные кобольды. Если местная «стража» не поспешит, она успеет сбегать в контору за остальными вещами. Её затянувшееся пребывание у работорговцев закончилось, как и для всех прочих узников. Печалило лишь одно — отомстить самой ей уже не доведётся. И от этого в животе разливалось кислое чувство...
Мердон поспешно покинул портовый город, что наверняка привлекло куда больше взглядов, чем его размеренное прибытие. Уж точно не меньше, чем тот факт, что уходил он налегке. Кто навещает работорговцев и уходит без рабов? Подозрительные люди. Подозрительные для преступников, во всяком случае. Он не останавливался, пока не отошёл далеко от города, но даже тогда, прежде чем устроиться на ночлег, убедился, что свернул с дороги в глухую чащу. Неприятность заключалась в том, что для отдыха приходилось снимать доспехи. Никому не нравится оставаться без защиты на враждебной земле, но это лучше, чем позже проиграть бой из-за усталости. Он надеялся, что деревья здесь растут достаточно густо, чтобы помешать засаде. Любым преследователям пришлось бы пробираться через единственный проход, если только они не примутся рубить молодняк.
Ему хватило ума развести огонь в глубокой яме, но, едва он начал задрёмывать, шорох ветвей заставил его встрепенуться. Рука стиснула рукоять меча, и он развернулся на звук. Там, уперев лапы в бока, стояла голубочешуйчатая кобольд из клетки. Впрочем, тусклый отсвет костра изменил цвет её чешуи, и сейчас она казалась сердито-жёлтой — под стать хмурой мордочке. Он отметил и её одежду: лёгкую кожу да ремешки вдоль узких ступней, скрадывающие следы и шаги. Странно было видеть кобольда, одетого так скромно, — вот только подобная скромность с головой выдавала ремесло хозяйки.
— Воровка, — хмуро заметил Мердон.
— Да, — ответила та на удивление певучим голосом.
— Быстрокоготь у тебя в долгу.
Мужчина покачал головой, но меч не опустил.
— Ты мне ничего не должна. Я и без того не жалую работорговцев. Я освободил тебя не ради тебя самой.
— Но хьюм освободил Быстрокоготь, и она должна вернуть долг, ибо она благородная воровка.
— И что же благородного в воровстве?
— укорил он.
Кобольд пожала плечами.
— Зависит от того, у кого крадёшь, — рассудительно заметила она.
— У жадного хьюма или драконида с кошелём, полным ревниво оберегаемого золота? Быстрокоготь не видит в этом вреда.
— Тогда ступай, найди себе такую жертву и оставь меня в покое, — предложил Мердон, не теряя бдительности.
Статуэтку украл низкорослый вор — либо кобольд, либо полурослик. Рыцарь полагал, что она явилась вернуть свою добычу.
Быстрокоготь раздражённо покачала головой.
— Ты оставил следы, и Быстрокоготь замела их за тобой. Доспехи у тебя, может, и толстые, но и череп не тоньше.
Мердон опешил. Кобольд называет его тупым? Вот теперь он повидал всякое.
— Спасибо, — ответил он.
— Пожалуй, теперь мы в расчёте.
Кобольд смерила его невозмутимым взглядом.
— Быстрокоготь не уйдёт, пока не окажет услугу, равную подаренной тобою свободе.
Она шагнула вперёд, бросила на землю свой спальный мешок и уселась.
— Сегодня Быстрокоготь будет нести стражу.
Нахмурившись, рыцарь повернулся на другой бок под одеялом. Он подложил под себя сумку со статуэткой и попытался уснуть. Прошли часы, прежде чем он наконец расслабился, и всё это время он чувствовал на себе взгляд кобольда.
Рано утром Мердон сел и проверил вещи. Ничего не пропало. Обернувшись, он увидел, что костёр погас, прогорев дотла ещё ночью. Быстрокоготь тоже нигде не было видно. Может, кобольд последовала его совету и убежала искать богатую жертву. А может, решила, что одной ночи в карауле вполне достаточно для уплаты долга. Так или иначе, его это вполне устраивало. Мердон предпочитал работать в одиночку.
Его мысли прервал шорох над головой. Мердон отпрыгнул, выскочив из-под одеяла, и выхватил меч. Быстрокоготь спрыгнула с ветки и улыбнулась; её собственная сумка уже плотно сидела за спиной. Рыцарь взглянул вверх. Он не знал, живут ли кобольды на деревьях. Может, просто эта оказалась со странностями. В конце концов, она сама вызвалась держаться рядом с человеком, да ещё и рассуждала о чести.
— У хьюма хорошая хватка, — похвалила она.
— Без доспехов ты быстр, как кобольд.
— Спасибо, — кисло отозвался Мердон.
Он принялся собирать вещи под её пристальным взглядом. В конце концов молчание и это неотрывное внимание стали невыносимы, и он решил спросить:
— Что ты там делала?
Быстрокоготь приподняла надбровную дугу.
— Несла стражу. Несколько часов назад тут прошёл отряд стражников из города хьюмов.
Это заставило его насторожиться.
— И ты меня не разбудила?
Что же это за караул такой?
— Глупые хьюмы плохо смотрят по сторонам. К тому же кобольды, которых освободила Быстрокоготь, куда ценнее тебя. Пока что, — добавила она, пожав плечами.
Пропажа рабов сулила либо награду за поимку, либо взбучку за недосмотр. Конечно, стражники могли развесить приметы человека в каждом городе и в итоге выследить его. А вот кобольдов? Вряд ли.
Мердон нахмурился и принялся надевать доспехи.
— Если они пошли по главному тракту, лучше возвращаться в Берет другой дорогой.
Ему совсем не улыбалось продираться через лес, особенно со своенравным кобольдом за спиной, но особого выбора, похоже, не оставалось.
Однако, едва он облачился в сталь, Быстрокоготь встала перед ним и махнула лапой.
— Иди за мной. Быстрокоготь знает другой путь. Он выведет нас к Северным дорогам.
К тем самым, что вели в Берет из другого города. Не срезая через лес, людям из Седры пришлось бы добираться до того тракта два дня. Если, конечно, они не верхом.
— И насколько он быстрый?
— осторожно поинтересовался рыцарь.
— Выйдем к дороге до конца дня, — заверила его Быстрокоготь, уже раздвигая кусты.
— Надеюсь, ты права, — пробормотал Мердон себе под нос и зашагал следом.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…