Глава 38. Сеть
Родовая ветвь рода Люй располагалась на отвесной опасной вершине в самом центре обители блаженства. Вершина вздымалась ввысь, словно срезанная мечом, — гладкая, без единого уступа. Стоило лишь приблизиться, как ощущалась бурлящая духовная энергия, запертая в этом месте.
В этот момент на родовой ветви было расставлено великое множество самых разных массивов. Над ними хлопотали многочисленные культиваторы массивов, но лица у всех были мрачными и озабоченными. Хуже всех выглядел стоявший на вершине пика Пинъян. Он глухо спросил у стоявшего перед ним белоголового культиватора массивов:
— Чу Хуа, ты один из лучших культиваторов массивов в Девяти провинциях, но вот уже полмесяца прошло, а в тайный мир предка Люй так и не удаётся войти. Почему?
Чу Хуа, дрожа, держал в руках диск-ловушку, и лицо его тоже выражало полное недоумение:
— Старейшина-учитель, я сделал всё, что мог. В конце концов, это десятитысячелетняя обитель блаженства рода Люй, и тайный мир был открыт лично предком Люй. Внешние массивы уже взломаны, но в проходе стоит искусный массив кровавого союза…
— Массив кровавого союза?
— Пинъян, хоть и был культиватором пилюль, не мог не знать этот не такой уж редкий массив, а потому спросил: — Разве такой массив не открывается кровью родственников? Я же явно оставил тебе несколько человек из рода Люй.
Чу Хуа вздохнул и, погладив бороду, сказал:
— В этом и заключается искусность этого массива кровавого союза. Я не только пробовал кровь людей рода Люй, но и извлёк из одного сородича его изначальный дух, чтобы испытать массив, но всё безрезультатно — он несокрушим. Думаю, этот массив кровавого союза признаёт лишь заранее определённого человека.
Пинъян, услышав это, изумился и недоверчиво пробормотал:
— Как может существовать такой массив…
Глаза Чу Хуа блестели — он тоже никогда не видел подобного.
В это время с неба на мече прилетел юноша в одеждах цвета имбиря — это был слегка встревоженный Чжан Янцин. Увидев Чу Хуа, он лишь слегка кивнул:
— Мастер Чу Хуа.
Пинъян ещё не пришёл в себя, иначе непременно отчитал бы Чжан Янцина за такую непочтительность. К счастью, мысли Чу Хуа были заняты другим — увидев Чжан Янцина, он лишь кивнул и попрощался.
— Учитель, большая беда!
— едва Чу Хуа отошёл подальше, Чжан Янцин передал мысль.
— Тот ученик Куньлуня, Фэн Шао, сбежал через межпровинциальный передаточный массив в провинции Шанцзэ.
— Что?!
— Пинъян побледнел от испуга и лишь спустя мгновение пришёл в себя и выругался: — Эти никчёмные мешки с рисом! Как он мог сбежать! Это… это дело Куньлунь непременно узнает во всех подробностях.
Чжан Янцин хоть и тоже был встревожен, но ещё не отчаялся:
— Учитель, Куньлунь вряд ли узнает все подробности. В конце концов, мы максимум лишь поддерживали Секту Громового Раската. Эту обитель блаженства рода Люй хотела заполучить Секта Громового Раската, наша Секта Баопу о ней и не заикалась. Фэн Шао преследовали ученики Секты Громового Раската, и у межпровинциального передаточного массива тоже стояли их ученики…
Пробуждённый словами ученика, Пинъян немного успокоился, но не был так оптимистичен, как Чжан Янцин.
Он обвёл взглядом замершую в неестественной тишине обитель блаженства рода Люй и вздохнул:
— Всё остальное можно оправдать, но род Люй истреблён полностью. Боюсь, Куньлунь предъявит нам претензии за нерадивую охрану.
Чжан Янцин, честно говоря, не понимал, почему его обычно решительный и беспощадный учитель так боится Куньлуня. Он не удержался:
— Учитель, только в этом Куньлунь и может найти нашу вину, но и это не великая ошибка. Мы — из четырёх великих сект, разве посмеет он обвинить нашу Секту Баопу из-за такой мелочи?
Пинъян взглянул на любимого ученика, зная, что Чжан Янцин — телёнок, не боящийся тигра. Но он сам прожил несколько сотен лет и хорошо знал манеру поведения Куньлуня — насколько она деспотична. За последнюю тысячу лет, пожалуй, никто не осмеливался тронуть печать Куньлуня.
Он похлопал Чжан Янцина по плечу:
— Мы из четырёх великих сект, но Куньлунь — особенный. Со временем ты поймёшь… Именно поэтому наши секты так жаждут Карту гор и рек.
— Последняя фраза была передана мысленно.
Чжан Янцин молча переваривал эти слова, а Пинъян, погружённый в раздумья, велел:
— Я же потом поручал тебе передать пилюли силы тому Кунся — он их по-прежнему принимает?
Чжан Янцин кивнул в знак согласия, и на губах Пинъяна появилась лёгкая улыбка:
— Принимает — и хорошо.
Чжан Янцин с некоторым презрением сказал:
— Этот ничтожный даос из мелкой секты — близорукий и корыстный. Только учитель и снизошёл до того, чтобы оставить его в живых.
Пинъян смотрел глубоким взглядом и улыбался, не отвечая.
Город Лу на западе граничил с Внутренним морем Забытой Жемчужины и был довольно велик. На главной улице толпы прохожих сменяли друг друга без конца. Тут и обезьянники, и уличные представления, и мастера, дующие сахарные фигурки, и гадатели по иероглифам, и предсказатели судьбы, и те, кто разбивал площадку, показывал бой с мечом и продавал пилюли от ушибов, — сплошная картина процветания.
— Хочешь сахарную фигурку?
— Хочешь посмотреть театр теней?
— Купи шапочку?
— Ой, а мой Беляш какой красивый!
Фэн Шао, словно отец с сыном, водил Фэн Бая по главной улице города, бесцельно глазея по сторонам. Время от времени он покупал ему леденцов, безделушек, а когда был в хорошем настроении, то и цветок покупал и надевал на Фэн Бая в лавке с женскими товарами.
Фэн Бай ещё не разбирался в мужской и женской эстетике и позволял дяде делать с собой что угодно. Нравится дяде — значит, нравится и ему. Тот большой красный цветок он послушно проносил на голове полчаса, пока один торговец не похвалил Фэн Шао:
— Какой же вы статный! У вашей племянницы мужественный вид, в мужском наряде ей тоже идёт.
Только тогда Фэн Бай понял, почему столько людей на улице на него смотрят. А Фэн Шао к тому времени уже согнулся пополам от хохота.
Фэн Бай, прищурившись, смотрел на хохочущего Фэн Шао и не злился. Ему казалось, что смеющийся дядя выглядит ещё аппетитнее.
Фэн Шао был без ума от этого его послушного вида. Ему казалось, что Беляш даже милее Алуань с её ореолом главной героини. Хоть бы он был его родным сыном! А если добавить Алуань — сын да дочь, как раз иероглиф «хорошо»! Доброе предзнаменование!
Фэн Бай хоть и многого не понимал, но духовным интеллектом обладал высоким. К тому же, пожив с этой старой лисой Фэн Шао, он усвоил: один раз опозорился — второй раз уже не опозоришься.
Но и этого Фэн Шао хватило, чтобы потешаться над ним добрую пору.
Оба, довольные, целый день гуляли по главной улице, ели и пили. Уже к сумеркам Фэн Шао повёл Фэн Бая в квартал культиваторов.
В удовольствиях и развлечениях культиваторы, конечно, уступали смертным, но вот для отдыха, медитации и совершенствования нужно было другое место. Фэн Шао не мог выбрать шумный центр города — им больше подходила гостиница в виде пещерной обители, открытая культиваторами. В конце концов, поход в тайный мир — дело серьёзное, обоим нужно сохранять хорошую форму.
Поскольку это было личное дело, Фэн Шао не собирался афишировать свою принадлежность к Куньлуню, но и притворяться бедняком, как в провинции Дахуан, не было нужды. В конце концов, он недавно провернул одно жирное дельце, и разделённые по категориям трофеи вместе с казёнными деньгами заняли целых три поясные сумки.
В тот же вечер они направились прямиком в лучшую гостиницу города.
— Прошу прощения, уважаемый, но у нас всё занято.
Хозяин был культиватором на завершении стадии очищения ци. Видя, что Фэн Шао, несмотря на молодость, уже на стадии основания, он вежливо объяснил:
— Уважаемый, вы знаете, в эти два месяца как раз двадцатилетний турнир боевых искусств за право брака у великой секты Пяо-мяо. В этот раз на отбор пришло больше тридцати внешних учениц! Не то что ученики сект нашей провинции Сихэ и рассеянные культиваторы — даже из других провинций люди съезжаются уже несколько месяцев. Сами знаете, наш город Лу ближе всех к Внутреннему морю Забытой Жемчужины… Ещё в прошлом месяце наша гостиница была заполнена.
Фэн Шао, услышав это, сильно призадумался. Будучи учеником Куньлуня, он, конечно, знал о традиции турнира за брак у секты Пяо-мяо, но не ожидал, что столкнётся с ней лично. Впрочем, поразмыслив, он понял: пещерный рай секты Пяо-мяо входит и выходит через Остров Забытой Жемчужины во Внутреннем море Забытой Жемчужины, неудивительно, что культиваторы-мужчины со всего света слетаются туда как мотыльки на огонь.
Хоть в этот раз на отбор шли лишь внешние ученицы секты Пяо-мяо, но, будучи одной из четырёх великих сект, их ученицы по статусу, таланту и перспективам были куда лучше учениц обычных сект. Ведь в совместном совершенствовании важно равновесие — если культивация, сила и талант недостаточно хороши, то при гибели одного из партнёров на поздних этапах это навредит и другому, а то и породит демона-искушение в сердце.
— Уважаемый, не стоит огорчаться. Если в квартале культиваторов нет свободных комнат, то у смертных в городе они наверняка найдутся.
— С этими словами хозяин с улыбкой оглядел Фэн Шао и подшутил: — Да и не говоря о том, что уважаемый в столь юном возрасте уже на стадии основания и путь его в будущем безграничен, — с такой внешностью, как у вас, может, стоит лишь встать на турнирную площадку, как великие ученицы секты Пяо-мяо сами на вас заглянутся!
Фэн Баю интуитивно не понравилась улыбка хозяина. Он повернулся и спросил:
— Дядя, а что такое «турнир за брак»?
Фэн Шао ещё не успел ответить, как хозяин с готовностью взялся объяснять:
— Турнир за брак — это когда ищут подходящего человека для заключения брака. Это по-простому, по-смертному. А по-нашему, по-культиваторски, это значит искать подходящего человека для совместного совершенствования, вместе искать великое дао.
Фэн Бай продолжил спрашивать:
— А что такое совместное совершенствование?
Хозяин улыбнулся. Видя, что Фэн Бай хоть и впитал ци очищения, но всё же ещё мал годами, он объяснил:
— Это когда мужчина и женщина вместе, вместе странствуют и вместе затворяются, неразлучны в союзе, до седин не расстаются, постигают тайны инь и ян, ищут великое дао неба и земли…
— Зачем ребёнку об этом спрашивать?
— прервал Фэн Шао длинную речь хозяина. Он подсознательно не хотел, чтобы Беляш знал про всякий там совместный совершенствование и прочую ерунду.
Но Фэн Бай уже проникся мечтой и выпалил:
— А мужчина с мужчиной тоже могут заключить союз и совершенствование вместе?
Хозяин опешил, и лицо у него стало каким-то странным:
— Ну… вообще-то можно…
В конце концов, в мире культиваторов женщин куда меньше, чем мужчин, и чем выше уровень, тем сильнее разница. Поэтому действительно некоторые культиваторы заключают союзы мужчина с мужчиной. Хоть это и редкость, но не считается чем-то из ряда вон. Просто методы совершенствования у таких пар, возможно, не так хороши, как гармония мужчины и женщины, но и тут нет ничего абсолютного.
Ведь в совместном совершенствовании важна не только гармония физических тел, но и гармония тел дхармы. Если физически уступает, то при гармонии дхармических тел, сердец и душ двоих — вовсе не обязательно, что это будет хуже, чем совершенствование мужчины и женщины. Вот только такая гармония достигается ещё труднее, чем физическая.
Эти общеизвестные в мире культиваторов истины хозяин ещё не успел высказать, как следующий вопрос мальчика заставил его забыть, о чём он говорил.
— Дядя, давай заключим союз и будем совершенствоваться вместе!
На пылкое предложение Фэн Бая остолбеневший Фэн Шао ответил подзатыльником — голова мальчика звонко щёлкнула.
Но многолетний актёрский опыт не позволил Фэн Шао опозориться и показать неловкость. Он выдавил из себя улыбку и сказал хозяину:
— Мой племянник любит дурачиться. Ему всего одиннадцать-двенадцать, откуда ему знать, что такое совместное совершенствование.
Фэн Бай очень хотел ответить «я знаю», но, увидев, что в улыбающемся лице Фэн Шао глаза горят так, будто готовы его сожрать, проглотил эти слова.
Он не то чтобы испугался, просто дядя ведь говорил: чтобы достичь цели, нельзя торопиться, нельзя говорить всё вслух. Нужно действовать постепенно, завлекать исподволь, заманивать в ловушку — вот это высшая стратегия.
Хозяин, видя, что юноша перед ним держится открыто и прямо, не стал думать о чём-то странном и тоже с улыбкой поддакнул:
— Верно, верно, это я лишнего наговорил.
Фэн Шао, вытащив Фэн Бая из гостиницы, хотел передать ему мысль и отчитать за то, что тот болтает не подумав, но, когда дело дошло до слов, ему почему-то стало неловко, и он долго не мог вымолвить ни слова. Потом, помучившись, выдавил лишь:
— Мы дядя и племянник, какой ещё совместное совершенствование! Не позорься перед чужими!
— Ты ещё мал, поменьше болтай всякой ерунды!
— и тому подобное.
Фэн Бай с серьёзным видом кивнул и согласился:
— Больше не буду говорить при чужих.
Фэн Шао, видя, что тот и под ругань остаётся послушным, даже пожалел его. В конце концов, ребёнок же, не стоит слишком уж придираться. Он погладил его по голове и утешил:
— Вырастешь — поумнеешь. Вот вырастешь, дядя найдёт тебе хорошего дао-партнёра…
Фэн Бай перебил:
— Не нужен мне дао-партнёр, только дядя.
— С этими словами он широко раскрыл глаза и потянул Фэн Шао за рукав.
Фэн Шао, видя, как ребёнок к нему привязан, почувствовал в душе большое удовлетворение.
Он с улыбкой потрепал Фэн Бая по голове:
— Не зря я тебя баловал!
— И, обняв Беляша за плечи, направился к улицам смертных, с отличным настроением говоря на ходу: — Раз в этой гостинице нет мест, дядя отведёт тебя в место получше. Дай-ка я тебе покажу, что такое земное блаженство…
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…