Глава 42. Дом диковин (1)
Янь Юэмин, прижимая к себе Сяо Люй, предавался унынию, а в Бюро прогнозов аномалий всё ещё горел свет.
Янь Фэй вернулся и принёс вести о Ладье, опершейся на красное. В то же время из бюро прогнозов других городов поступили связанные с этим улики. Сопоставив информацию, Спасательный отдел снова собрал отряд и выдвинулся.
На этот раз Янь Фэя решительно оставили, и командование перешло к Дун Сяоинь.
Начальник отдела лично приказал ему отдыхать, и Янь Фэю пришлось подчиниться. Вот только он, попивая настой из семян стеркулии, заваренный для него подчинёнными, закинул ноги на стол в конференц-зале и не только ленился идти домой отдыхать, но и бороду не хотел брить.
— Значит, пистолет Чжэнь сам украл из полицейского участка? А те люди в чёрном микроавтобусе — водители-нелегалы? — в голосе Янь Фэя звучала насмешка.
— На пистолете есть номер, подтверждено. Камеры наблюдения в участке не засняли вора. Украсть пистолет из такого охраняемого места и остаться незамеченным — трудно не предположить, что Чжэнь действовал лично. Что касается водителей-нелегалов, они, как и Хань Мэй, были непонятным образом подчинены по пути, и лица Чжэня не разглядели.
Другой сотрудник добавил:
— Судя по списку людей, которых мы собрали, те, кого Чжэнь подчинил себе, живут и работают в разных районах города, радиус очень широкий. По результатам допросов, время и место их контакта с Чжэнем тоже различаются. Если отметить их на карте, мы получим новую зону его активности.
Какую зону активности? Разумеется, зону активности Чжэня.
На электронной карте отметили красные точки, затем обвели их кругом. В этот круг попали и дом номер 14 на Улице Мира, и улица Хуаюань.
— Судя по имеющейся информации, то, что Чжэнь жил в доме 14 на Улице Мира, уже подтверждено. А среди тех, кого он подчинил, есть обычные учителя, водители, курьеры — ничего особенного.
Услышав это, Янь Фэй спросил в ответ:
— Если бы ты был Чжэнем, а твоя цель — всё человечество, лучше бы все провалились в щели, стал бы ты выбирать в подручные случайных прохожих?
Сотрудник погладил подбородок:
— Конечно, нет. По крайней мере, взял бы нескольких социальных элит, или даже — наших людей из Бюро прогнозов.
Янь Фэй сменил ногу:
— У Чжэня есть два способа подчинять людей. Первый — грубый и прямолинейный: полагаясь на свою силу как воплощения мирового сознания, подавлять чужое самосознание. В таком случае тебя контролирует Чжэнь, ты действуешь по его приказу. Но из-за грубости метода, если у человека достаточно сильная воля, он может обрести проблеск ясности. Как Хань Мэй.
Сотрудник напротив кивнул:
— Я просматривал архивы двух предыдущих появлений Чжэня. Чаще всего самые сильные козыри приберегают напоследок. Они помогают передавать Чжэню информацию, используют свои должностные возможности, чтобы работать на него. Внешне эти люди совершенно не выглядят загипнотизированными, и даже Тест с изображениями не может их выявить.
Янь Фэй:
— Это второй способ, называется «глубокое вторжение». Словно Чжэнь посадил в твоём мозгу семя, и ты сам не замечаешь его существования. Тест с изображениями тоже его не выявит, пока оно не прорастёт и не уничтожит твоё самосознание полностью. Когда ты осознаешь это, ты уже будешь не ты.
— Тьфу… Птичья натура Чжэня не меняется десятилетиями — подлый он, мать его.
— А то.
Все ворчали, а Янь Фэй задал ещё один вопрос:
— Меня ещё кое-что беспокоит: Чжэнь появился раньше срока. Десятилетний цикл активной фазы — как беременность в десять месецев. Мировому сознанию нужно накопить достаточно энергии, чтобы породить Чжэня. Раньше срока — как преждовременные роды. Почему?
Сотрудники переглянулись. Метафора была яркой и образной, но вот «почему»? Кто знает.
— И ещё.
— Янь Фэй посмотрел на красную точку, отмечавшую дом 14 на Улице Мира.
— Что касается Тан Цяо, судя по ситуации той ночи, её поход к дому 14 на Улице Мира был целенаправленным. Откуда она знала, что Чжэнь там?
Один из коллег спросил:
— Не может быть совпадения?
Янь Фэй:
— Ты веришь в совпадения?
Сотрудник покачал головой:
— Тогда предположим, что она — протагонист. Протагонист чувствует мировое сознание? Поэтому может обнаружить присутствие Чжэня?
Другой сотрудник выдвинул новое сомнение:
— Даже если так, почему она отправилась одна? Неужели наше Бюро прогнозов настолько недостойно доверия? Когда она тогда провалилась в Ладью, опершуюся на красное, её спасал старший Ли со своей командой. Даже если она не доверяет нам, младшим, она не может не доверять старшему Ли? Её племянник ведь попал на улицу Хуаюань. И самое проблематичное в этом предположении — не этот случай, а предыдущий.
Янь Фэй приподнял бровь:
— Говори.
— Смотрите. Тан Цяо в первую активную фазу провалилась в щель, потом её спас наш Спасательный отдел. В третью активную фазу она снова провалилась в щель. А во вторую? Ничево не произошло. Разве это не странно? Если она действительно протагонист и обладаёт чувствительностью, почему во второй раз ничево не случилось?
— И каково твоё мнение?
Тот сотрудник поправил очки и сказал:
— Я думаю, она не протагонист.
Другой возразил ему:
— А может, в первый раз, провалившись в щель, она случайно пробудилась и узнала, что она протагонист. После спасения из-за особенностей щелей она забыла об этом. Поэтому во вторую активную фазу ничево не произошло — она забыла. А со временем, к настоящему моменту, она снова вспомнила.
Все высказывали разны мнения, у кажого была своя версия.
Тем временем Янь Юэмин тоже лежал на кровати и думал над этим вопросом. Точнее, последние несколько дней он постояно думал об одном: а действительно ли он знает свою тётю?
Чжэнь настолько силён, что старший, ведущий Су, все из Спасательного отдела по очереди выходили против него, но так и не смогли убить. А тётя, в одиночку, смогла разбить ему голову бутылкой колы. Это было ещё одним доказательством того, что «она — протагонист».
Либо тётя — какой-то скрытый мастер, либо у неё ореол протагониста.
Независимо от того, протагонист тётя или нет, все эти годы они жили душа в душу и, безусловно, знали друг друга. Но Янь Юэмин большую часть времени проводил в школе, а чем занималась тётя? Раньше он думал, что знает и понимает, но теперь был не уверен.
По крайней мере, в том, что тётя среди ночи поехала на арендованном велосипеде к дому 14 на Улице Мира, определённо был какой-то подвох. Она что-то скрывала или не успела рассказать.
Янь Юэмин думал-думал, и его начало клонить в сон. День выдался хлопотным: сначала он спасался бегством в Начальной школе для экспериментов, потом поспешил в больницу навестить больного. Нервы были на предел. Сейчас, когда наконец удалось расслабиться, он уже с трудом держался.
Перед сном он ещё глянул в телефон, но который был час, он точо не помнил. Только чувствовал, что уже позно, и помнил, что завтра утром нужно встать и приготоить завтрак для старшего, так что надо пораньше лечь.
Сознание постепенно проваливалось, он погрузился в чёрный сон. Неизвестно, сколько проспал, как вдруг его разбудил резкий звон будильника.
Я ставил будильник?
Янь Юэмин, ещё не открыв глаз, сонно подумал и машинально потянулся рукой под подушку за телефоном, но не нашёл его. От мгновенного испуга он проснулся и тут же подумал о другой возможности — ночная тревога.
Как в тот раз в Переулке Пусяцзы!
Янь Юэмин, словно воскресший из мёртвых, рывком сел на кровати и огляделся. Ну и дела. Он был вовсе не в доме 111 на Цветочной улице, а в какой-то незнакомой комнате, на незнакомой кровати. Прямо напротив кровати на стене висело овальное зеркало в полный рост, в котором отражалось его перекошенное от ужаса лицо.
Кто же вешает зеркало в ногах кровати?!
Спасите!
— Дзынь-дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь-дзынь!
— Будильник всё ещё звонил, пронзительно и резко.
Янь Юэмин резко повернул голову и увидел на тумбочке маленький жёлто-медный будильник. Он вибрировал, бешено вибрировал, пока не сполз с тумбочки и не упал на пол со звоном.
Звон резко оборвался.
Янь Юэмин схватился за грудь, чувствуя, что следующим может остановиться его собственное сердце. Ему оставалось только сделать глубокий вдох и заставить себя успокоиться.
Оглядевшись, он заметил, что убранство комнаты было очень европейским, в стиле ретро. Тёмно-красный ковёр, многослойный балдахин с кружевной каймой, повсюду лепнина с узорами, зеркала, подсвечники — вся утварь роскошная и изящная.
Свет в комнате был очень тусклым, потому что здесь не было электрических лампочек. Единственным источником света был подсвечник на каминной полке.
Янь Юэмин очень надеялся, что это прос то сон, но он ущипнул себя — было так больно, что слёзы навернулись на глаза. Значит, не сон. Он снова начал себя успокаивать: «Всё в порядке, Сяо Мин, у тебя уже ест два опыта, ты уже не тот, что прежд».
Подумав так, он воспрянул духом и решил слезть с кровати, чтобы взять подсвечник. По крайней мере, нужно держать источник света в своих руках.
Но когда он откинул одеяло и увидел то, что лежало рядом с ним, его словно ударило током. Глаза расширились до предела.
Кукла! Рядом с ним спала кукла!
Кукла лежала с открытыми глазами. Эти неживые, словно у дохлой рыбы, глаза так и смотрели прямо на него.
Янь Юэмин молниеносно скатился с кровати, покрываясь холодным потом. Когда он наконец перевёл дух, память о Тихом квартале начала возвращаться.
Он вспомнил ту семью из трёх человек на красной машине: отца-убийцу, мать, которая в безумии пыталась задушить дочь, и дочь с суставами, жёсткими, как у куклы.
Старший сказал, что место, куда ведёт асфальтовая дорога в Тихом квартале, называется «Дом диковин». Они тронули кукол в том доме, поэтому и превратились в таких.
Может быть, это и есть…
Внезапно раздался стук в дверь.
— Тук-тук.
— Костяшки пальцев ударяли по деревянной двери размеренно и сильно.
Янь Юэмин с трудом глотнул слюну, оставаясь сидеть на полу, и повернул затекшую шею к двери. Кто там стучит?
Он не решался ответить, даже боялся издать звук.
Но стук раздался снова: — Тук-тук.
Снова два удара, и Янь Юэмин снова не ответил. Он колебался, размышляя, не стоит ли подойти к двери и взглянуть хотя бы в щёлочку, даже не открывая.
Не успел он сделать выбор, как человек за дверю, видимо, потерял терпение. Раздался тихий смех, и низкий, бархатистый голос позвал его по имени:
— Янь Юэмин, верно?
Янь Юэмин вытаращил глаза.
Этот голос был совершенно незнакомым. Он мог с уверенностью сказать, что никогда его не слышал. Он был именно таким, какой ему нравился больше всего — как у ведущего Су Хуэйчжи, — но в нём чувствовалось что-то зловещее.
А следующая фраза заставила Яня Юэмина окаменеть на месте.
— Здравствуй, я — Чжэнь.
— Вы думали, что, загнав меня в щель, я ничево не смогу сделать? Вы думали, что, забрав моих кукол и стерев мои заклинания, ничево не произойдёт?
— Люди так наивны.
— Вы забыли, что я — властелин этого мира.
— Я решаю, жить тебе или умереть. Если я скажу «живи» — ты будешь жить. Если я скажу «умри» — ты обя-зан умереть.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…