Глава 31. Деревенская свадьба (7)
У Янь Юэмина после этих слов в голове загудело.
Он вспомнил, как в прошлый раз, когда они выбрались из Тихого квартала, он звонил Тёте, и она рассыпалась в трубке серебристым колокольчиком смеха, говоря: «Теперь-то ты понял? Насчёт того случая, когда я провалилась в Щель — я не то чтобы не хотела тебе рассказывать или намеренно скрывала, я и сама давно забыла, ха-ха…»
Тётя! Где же у тебя правда, а где ложь?
От этих мыслей голова Янь Юэмина загудела ещё сильнее. Он и сам не знал, то ли злиться, то ли смеяться — выражение его лица менялось так бурно, будто он и был тем самым «Сто лиц — Сяо Мин», и в конце концов выдавил: «Спасибо».
Ли Чжэн слегка приподнял бровь: «Спасибо?»
Янь Юэмин тихо сказал: «Спасибо, что спасли мою тётю».
Сколько бы он ни злился, благодарность была уместна. Тут же он снова спросил о тех обстоятельствах, запоздало начиная волноваться: «Тогда было очень опасно?»
Его тёте тогда было всего семнадцать, а старший товарищ был намного младше тёти. Он был таким маленьким — небось, когда попал в Щель, ему было очень страшно? Наверняка? Ведь никто не рождается с несокрушимым сердцем.
Ли Чжэн посмотрел на него, но не ответил сразу, а просто протянул руку.
Янь Юэмин опешил, но тут же сообразил, что тот просит налить ему разведённой молочной смеси. Только что он рекламировал её старшему товарищу, и тот наотрез отказался, а теперь вдруг захотел попробовать? Впрочем, это было неважно — Янь Юэмин поспешно налил ему чашку, и настроение от этого улучшилось.
Ли Чжэн сделал глоток, встретил полный смутной надежды взгляд Янь Юэмина, кивнул и сказал: «Неплохо».
Янь Юэмин обрадовался ещё больше, но в следующую секунду услышал, как Ли Чжэн продолжает: «На „Ладье, опершейся на красное“ были гости — ни богу, ни чёрту не угадать. Тем более что твоя тётя уже оставила своё имя на том корабле».
«Гости?»
— в голове Янь Юэмина сверкнула догадка.
— «Это те самые неписи, о которых ты говорил раньше?»
Ли Чжэн кивнул: «Короче, дело дошло до того, что „Ладья, опершаяся на красное“ перевернулась. Твоя тётя свалилась прямо в воду, и когда спасатели её вытащили, она уже была без сознания. Спасатели немедленно вынесли её из Щели и отправили в больницу. Когда она очнулась, многое забыла… Так что, возможно, она не намеренно от тебя что-то скрывала».
Услышав это, Янь Юэмин перестал терзаться сомнениями. Этот мир и так полон опасностей — главное, что она вернулась живой и невредимой. Раз уж пол перестал иметь значение, то что ещё важно? Тут он вспомнил о реке в горной деревне и спросил: «Значит, тётя проплывала здесь на той самой „Ладье, опершейся на красное“ по течению реки?»
Ли Чжэн: «При условии, что эти слова действительно оставила она».
Янь Юэмин: «А собака? Что насчёт собаки? Наши прежние догадки…»
Ли Чжэн: «Раз уж мы заговорили о твоей тёте и „Ладье, опершейся на красное“… если речь о той маленькой собаке, то у меня есть кое-какие воспоминания».
Янь Юэмин: «На корабле тоже была собака?»
Взгляд Ли Чжэна пересёк плетёный забор соломенной хижины. Вдалеке большая жёлтая собака с чёрной спиной гналась за каким-то проворным толстяком, с лаем носилась взад-вперёд — ну чисто отъявленный злодей. А голос Ли Чжэна звучал легко и беззаботно: «Учитель, когда заходил на корабль, случайно опрокинул её миску с едой. Она очень разозлилась».
Янь Юэмин слегка опешил: «А, вот оно что».
Да уж, это и правда было обидно.
Помолчав, он добавил: «Если эта собака — та самая, то она, получается, была на корабле вместе с моей тётей. А потом, когда корабль перевернулся, моя тётя упала в воду, и вы её спасли, а собака… оказалась здесь?»
Ли Чжэн: «Возможно».
Учитель всё не возвращался. Янь Юэмин несколько раз выглядывал наружу, не в силах сдержать беспокойство, но тут заметил, что Ли Чжэн откуда-то притащил старую курильницу для благовоний и, чтобы не испачкать руки, подложил под неё бумажную салфетку.
Янь Юэмин удивился: «Старший товарищ?»
«Заходи в дом».
— Ли Чжэн проследил, чтобы тот вошёл, затем достал из кармана маленькую железную коробочку размером со спичечный коробок, украшенную ажурной резьбой, а из неё — короткую палочку благовония длиной с большой палец и зажёг её.
Знакомый тонкий аромат разлился в воздухе, и Янь Юэмин сразу понял, что это те самые дорогие благовония, которые Ли Чжэн уже зажигал для него — успокаивающие дух и укрепляющие душу, к тому же помогающие уснуть.
Ли Чжэн: «Теперь тебе пора спать».
Янь Юэмин: «Хорошо».
Раз уж благовония зажгли, было бы стыдно их тратить впустую. Янь Юэмин оставил кровать учителю и старшему товарищу, а сам улёгся на соседнем бамбуковом топчане. Топчан был маленьким, но на нём лежало тонкое одеяло — для одного человека вполне достаточно.
Ли Чжэн посмотрел на это, но не стал возражать.
Янь Юэмин уснул под этот постепенно расползающийся тонкий аромат. Запах не вызывал сонливости, наоборот — заставлял мозг стать очень спокойным. Настолько спокойным, что ни единой лишней мысли не оставалось. Всё тело расслабилось, хотелось только спать, и он быстро провалился в сон.
Снова путешествие без сновидений.
Во сне были лишь лёгкий тонкий аромат да сладость овсяного молока с фруктами и овощами.
Неизвестно, сколько времени прошло, когда Янь Юэмин снова проснулся. Открыв глаза, он увидел, что в комнате стоит кромешная тьма, и лишь сквозь окна, заклеенные бумагой, едва пробивается свет. Сердце его ёкнуло, он поспешно протянул руку, чтобы нащупать фонарик, который положил перед сном у изголовья. Когда свет снова вернулся в поле его зрения, он облегчённо вздохнул.
Старшего товарища и учителя в комнате не было. Он огляделся — благовония в курильнице уже догорели, но когда он потрогал её рукой, она ещё хранила тепло.
Внезапно Янь Юэмину стало холодно, и он поспешно встал.
«Старший товарищ? Учитель?»
— тихо позвал он, но ответа не получил. В душе закралась лёгкая тревога, но он глубоко вздохнул, успокаивая себя: ничего страшного, они, возможно, просто не услышали или как раз вышли.
Собравшись с духом, он прошёл из спальни в гостиную и увидел, что на старой деревянной двери образовалась огромная щель.
Бледный кроваво-красный лунный свет струился сквозь эту щель, словно жидкость. Сердце Янь Юэмина бешено колотилось. Он осторожно подошёл к двери и заметил, что на ней приклеен листок бумаги.
На бумаге знакомым почерком Ли Чжэна было написано чернилами: «Скоро вернусь, не выходи».
Янь Юэмин немного успокоился, и тут снаружи донёсся собачий лай. Он выглянул в щель и увидел, что во дворе стоит та самая большая жёлтая собака с чёрной спиной, задрав голову, лает на ночное небо — грозная и величественная.
Он перевёл взгляд выше — кроваво-красная луна по-прежнему висела высоко в небе.
Собака тоже чувствует, что с луной что-то не так, и поэтому лает на неё?
Подумав так, Янь Юэмин не удержался и стал вглядываться пристальнее, даже немного засмотрелся. Он знал, что не стоит этого делать, чтобы не вышло какой-нибудь беды, но когда уже собирался отвести взгляд, вдруг уловил нечто странное. Это странное ощущение заставило его снова посмотреть на луну.
Чем дольше он смотрел, тем больше ему казалось, что что-то не так. Почему на поверхности луны… появилась рябь?
Словно на неё накинули вуаль, или как озерная гладь, которую морщит ветер, — в вечернем ветерке расходились круги. Красная, рябь… что бы это могло быть?
Или у него уже начались галлюцинации?
Нет, он уснул под успокаивающий аромат, и сейчас его психическое состояние в порядке. Холодный ветерок окончательно прояснил голову, так что он вряд ли мог ошибиться.
Это…
В мгновение ока в голове Янь Юэмина возникла невероятная догадка, от которой он широко раскрыл глаза. Это не вуаль — это фата, красная фата!
У невесты фата ведь тоже красная? Может, это вовсе не кровавая луна, а просто луна, затянутая красной вуалью!
Что делать, что делать? Нужно срочно сообщить эту догадку старшему товарищу и учителю. Хотя он и понимал, что если уж он, с его умом и наблюдательностью, смог это заметить, то старший товарищ и учитель тем более не упустили, — но вдруг?
Янь Юэмин перевёл взгляд на собаку во дворе, решительно приоткрыл дверь, помахал рукой и тихо позвал: «Большой Жёлтый! Большой Жёлтый!»
Собака обернулась и посмотрела на него с недоумением в глазах.
Янь Юэмин: «Я не знаю, как тебя зовут. Ты не против, если я буду называть тебя так? Большой Жёлтый, ты не знаешь, куда пошли мой учитель и старший товарищ?»
Большой Жёлтый подошёл, но не слишком близко. Янь Юэмин стиснул зубы и собрался перешагнуть через порог, но стоило ему только выставить ногу, как она ещё не коснулась земли, а собака уже залаяла.
«Гав!»
— Большой Жёлтый рванул вперёд, всем своим видом показывая: посмей только выйти — укушу.
Янь Юэмин смущённо убрал ногу, но благодаря этому ещё больше утвердился в одном: эта собака действительно им помогает. Собака живёт здесь, должна хорошо знать всё вокруг, и ещё осмеливается лаять на луну — видно, что она необычайно сильна. Его осенило: он достал из рюкзака ручку, сорвал с двери листок бумаги, написал на нём свою догадку, затем сложил в маленький квадратик, положил в полиэтиленовый пакет и завязал.
«Большой Жёлтый, сможешь передать это моему учителю и старшему товарищу?»
— спросил Янь Юэмин, помахивая пакетиком.
Большой Жёлтый, казалось, действительно понял. В его взгляде, которым он окинул Янь Юэмина, читался ум.
Чтобы выразить своё уважение, Янь Юэмин специально присел на корточки, разговаривая с ним, так что их глаза оказались на одном уровне. То ли этот жест в конце концов тронул Большого Жёлтого, то ли нет, но пёс медленно подошёл и взял пакетик зубами.
«Спаси…»
— не успел Янь Юэмин договорить «спасибо», как «бах!»
— Большой Жёлтый ловко захлопнул дверь головой и в несколько прыжков исчез со двора.
В одно мгновение во дворе остался только Янь Юэмин. Он не решался выходить, подумал-подумал и вернулся в спальню, где и остался сидеть рядом с курильницей.
Ожидание было мучительным. Чтобы не давать волю тревожным мыслям, он заставил себя заняться чем-нибудь другим — например, вскипятить воду и умыться. Вытерев лицо, почистив зубы и заев горячую воду печеньем, он достал из потайного кармана рюкзака лист с заданиями и при свете фонарика начал решать задачи.
Тем временем Ли Чжэн стоял у реки и получил собачью посылку.
Развернув бумагу и прочитав написанное, в его глазах не мелькнуло удивления, но когда он добрался до последней строчки, выражение его лица слегка смягчилось.
«Я буду хорошо сидеть в доме и ждать вашего возвращения, не волнуйтесь — Сяо Мин».
Будь на его месте Цюэ Гэ или Вэнь Жэньцзин, они бы уже, наверное, носились по всей деревне. Подумав об этом, он снова сложил бумагу и убрал в карман, краем глаза взглянув на Большого Жёлтого.
«Возвращайся. Присматривай за ним».
Большой Жёлтый «гавкнул» в ответ — свирепо, но, похоже, понимая, что с этим человеком ему не тягаться, просто для острастки тявкнул и умчался прочь.
Через некоторое время из леса на противоположном берегу реки вышел Ли Хэпин. Он шёл, раздвигая ветки над головой, и то и дело сплёвывал: «тьфу, тьфу, тьфу». В волосах застряли листья, штанины перепачканы в грязи — вид у него был довольно потрёпанный.
Они стояли по разные стороны реки и смотрели друг на друга.
«Ну как?»
— спросил Ли Чжэн.
«Не пройти. Дороги нет».
— Ли Хэпин был краток. Он обвёл взглядом горы, окружавшие маленькую деревню, и мрачно произнёс: «Судя по всему, все горы вокруг такие же. Остался только этот водный путь. Если „Ладья, опершаяся на красное“ действительно проплывала здесь, то по воде можно попасть в другие Щели».
Закончив, они оба уставились на поверхность реки.
Ли Хэпин продолжил: «В воде — отражение луны. В моём нынешнем состоянии переправляться через реку неудобно. Я залягу где-нибудь здесь, на этой стороне, и буду ждать рассвета. А ты возвращайся и присмотри за Сяо Мином, чтобы с ним ничего не случилось».
Заговорив о Янь Юэмине, Ли Чжэн рассказал и его догадку насчёт луны.
Ли Хэпин машинально сорвал с головы листок, прищурился и сказал: «Раз уж даже он до этого додумался, значит, такой ход мыслей, возможно, верен. А у тебя как? Есть результаты?»
«Собачья нора так и не появилась».
— Ли Чжэн говорил, глядя на свою тень. Голос его был спокоен: «Тень побледнела. Примерный лимит — четыре часа. Если находиться под лунным светом больше четырёх часов, тень исчезнет полностью. А когда исчезнет тень, следующим исчезну я сам».
Ли Хэпин кивнул, но тут же сердито зыркнул на него: «И ты всё ещё стоишь здесь? Жизнь не дорога? Живо возвращайся».
Ли Чжэн пожал плечами и развернулся, чтобы уйти.
Ли Хэпин аж кипел от злости. Этот паршивый ученик был хорош во всём — красивый, умеет зарабатывать, умный, хоть и умеет выводить из себя, но на самом деле снаружи холоден, а внутри горяч. Вот только жизни своей не ценит.
Впрочем, сколько ни злись, Ли Хэпин свою собственную жизнь ценил, поэтому немедленно развернулся и пошёл искать укрытие.
Тем временем Ли Чжэн вернулся к соломенной хижине и увидел Янь Юэмина, который, повесив фонарик повыше вместо лампы, прилежно решал задачи. У него даже мелькнула мысль позвать Ли Хэпина обратно, чтобы тот посмотрел, как его собственный ученик прилежно занимается.
«Тук-тук».
— Он постучал в окно.
Янь Юэмин резко обернулся и через дырку в бумажном окне увидел стоящего снаружи Ли Чжэна. Он поспешно подбежал открывать: «Старший товарищ, ты вернулся».
Ли Чжэн взглянул на его экзаменационный лист, и Янь Юэмин поспешно объяснил: «Я не сидел допоздна, я уже выспался. Решаю задачи, чтобы скоротать время».
А то одному слишком страшно.
Теперь, когда кто-то вернулся, радость на лице Янь Юэмина, казалось, готова была выплеснуться через край. Он посмотрел за спину Ли Чжэна: «Старший товарищ, а учитель не вернулся с тобой?»
Ли Чжэн: «Отойди».
Янь Юэмин с недоумением отступил на шаг и увидел, как Ли Чжэн, опершись одной рукой на подоконник, ловко перемахнул через окно внутрь. Движение было таким грациозным, что ноги казались особенно длинными.
На мгновение Янь Юэмин даже забыл об учителе. Он схватил со стола термос и протянул его: «Старший товарищ, хочешь воды? Она ещё тёплая».
Кофе закончился, Янь Юэмин вымыл кружку и снова налил туда горячей воды.
Ли Чжэн закрыл окно, взял термос, неторопливо сделал глоток и только потом заговорил о Ли Хэпине: «Учитель сходил посмотреть на горы. Он останется ночевать на том берегу реки, вернётся завтра утром».
Янь Юэмин: «Вот как. А на горе что-нибудь есть?»
Ли Чжэн: «Ничего».
Янь Юэмин: «А луна? Вы нашли какие-нибудь новые зацепки насчёт луны?»
В свете фонарика стёкла очков Янь Юэмина даже отсвечивали. Он не стал прямо спрашивать, верна ли его догадка, ходил вокруг да около, но взгляд, ищущий похвалы, был очень искренним.
Ли Чжэн не ответил сразу.
Янь Юэмин занервничал, решив, что ошибся, но, к счастью, старший товарищ наконец сказал: «Мы с учителем оба считаем, что твоя догадка имеет смысл».
«Правда?!»
— Янь Юэмин снова обрадовался, но тут же удивился.
— «Если так, то история в этой маленькой горной деревне — это история о глупом безумце, который возжелал жениться на луне?»
Ли Чжэн: «Продолжай».
Янь Юэмин: «Глупец несколько раз падал в воду — на самом деле он пытался поймать луну, да? Потому что в воде было её отражение. Он хотел луну, поэтому и падал в воду снова и снова. А его отец, Богач Ван, был очень богат, взял много наложниц, но имел только одного сына. Поэтому, даже если сын и был глупым, он всё равно исполнял любые его желания? А, нет, не так: если он просил луну, ему не давали звёзд!»
Ли Чжэн, просматривая его лист с заданиями, услышав, что тот замолчал, поднял глаза: «Продолжай».
«Значит, на этой свадьбе нет невесты. Невеста висит на небе. Простой смертный посмел возжелать луну, и луна наслала наказание. Пэй, узнав правду от наложницы и увидев, что домашние утки таинственно погибают, решил сбежать, чтобы спасти свою шкуру. А тот, кто зажёг курильницу и совершил жертвоприношение, — он, наверное, тоже знал подноготную и надеялся утихомирить гнев луны?»
«Ты кое в чём не прав».
— сказал Ли Чжэн.
«В чём?»
— поспешно спросил Янь Юэмин.
«Если это действительно красная фата, а не кровавая луна, это доказывает, что луна по-прежнему остаётся луной — чистой, белоснежной. Если бы не человек, накрывший её красной фатой, её свет не стал бы кровавым, проходя сквозь красную вуаль».
«Са… сами натворили — сами расхлёбывают?»
«Я спрошу тебя: каковы условия для заключения брака между мужчиной и женщиной?»
— снова спросил Ли Чжэн.
«Любовь и согласие, потом встреча родителей, затем… дом, машина? Выкуп за невесту, приданое?»
— Янь Юэмин перечислял по одному, постепенно начиная понимать, к чему клонит Ли Чжэн.
— «Если человек хочет жениться на луне, нужен выкуп».
Что было выкупом?
Побледневшие тени? Таинственно погибшие куры и утки?
«В историях внутри Щелей, какими бы абсурдными и невероятными они ни были, если они существуют — значит, в них есть логика».
— Ли Чжэн говорил это, беря ручку и быстро, за несколько движений, исправляя лист с заданиями, после чего протянул его обратно.
— «Как и этот странный мир. Как и ты, и я, существующие в этом мире».
Янь Юэмин ошеломлённо принял лист. Ему показалось, что старший товарищ говорит очень мудрые вещи, каждая фраза — целая философия, а от слов «ты и я» у него вдруг ёкнуло сердце. Тут же краем глаза он взглянул на экзаменационный лист —
Огромный красный крест.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…