Глава 30. Деревенский свадебный пир (6)
Той собаки, похоже, не было дома — в соломенной хижине стояла тишина, ни звука.
Янь Юэмин достал телефон и установил на экран блокировки милую картинку собаки из своей галереи, надеясь получить благословение Пса-божества. Кто ж знал, что заряд батареи как раз составлял 48% — это несчастливое число заставило его сердце ёкнуть, и он поспешно убрал телефон обратно в карман.
Подняв взгляд, он увидел, что соломенная хижина была невелика и вся пропахла духом давней ветхости. Сенной стог во дворе уже обвалился, на огороде буйно разросся бурьян, но внутри было относительно чисто. Впрочем, чистота эта была лишь частичной: например, очаг, обеденный стол, кровать и тому подобные места были чистыми, а вот во всех углах и закоулках скопилось изрядно пыли.
Неужели здесь жил лентяй? Из-за лени был беден, не мог построить кирпичный дом и ютился в соломенной хижине.
Больше всего Янь Юэмина интересовало то, что в этой соломенной хижине, похоже, не было никаких правил — просто и безопасно. По сравнению с домом № 9 в Тихом квартале, здесь было даже безопаснее.
В центральной комнате стоял бамбуковый стул, рядом с ним — маленький квадратный столик, на котором стояла чашка из бамбукового ствола. Эта картина напоминала о том, как хозяин дома когда-то сидел здесь, глядя на дворик, и украдкой наслаждался кратким мигом досуга среди мирской суеты.
Янь Юэмин присел на корточки и внимательно осмотрел бамбуковый стул и столик. Оба предмета были когда-то сломаны, а затем отремонтированы, но руки у мастера были так себе — он просто кое-как укрепил их дощечками.
Затем он заглянул в кухню. В кухне не было ни крупинки запасов еды, котёл был разбит, но рядом стояла маленькая печурка, ещё пригодная к использованию, а на ней — чистый маленький котелок со следами использования.
В доме было всего две миски одинакового узора. Одна стояла на плите, а другая, большая пиала, — под карнизом; очевидно, это была миска для собаки.
Янь Юэмин посмотрел туда-сюда, мысленно пробормотал «прошу прощения», поднял миску и заглянул на дно. С лёгким удивлением он произнёс:
— Это же не миска ли из дома богача Вана? Вон и метка есть.
Ли Хэпин сказал:
— Украл, не иначе.
Янь Юэмин спросил:
— Учитель, тебе не кажется, что здесь что-то странное?
— Действительно.
— Ли Хэпин погладил свой второй подбородок.
— В прошлый раз, когда я приходил, собака была дома, и я не заходил. Теперь, глядя, в доме что-то не так.
Ли Чжэн обошёл дом сзади и как раз вернулся. Увидев их двоих — большого и малого — сидящих на корточках под карнизом, он остановился и взглянул на них. Янь Юэмин поднял голову, встретился с ним взглядом и сказал:
— Я думаю, эту соломенную хижину уже забросили.
— Доказательства? — спросил Ли Чжэн.
— Домашней утвари очень мало, да и та краденая. Дом давно не ремонтировали, и при том, что в деревне подавляющее большинство домов — кирпичные, этот — соломенный, выглядит очень старым. Самое главное — те места, которые убраны, довольно чистые; похоже, тот, кто убирал, вовсе не был ленивым. Этот человек ещё и мебель чинил, и чашки делал, хоть и не очень умело.
Янь Юэмин загибал пальцы, перечисляя одно сомнение за другим.
— Поэтому я подозреваю, что кто-то поселился в этой заброшенной соломенной хижине, малость прибрался, украл миски, сделал новые чашки, починил стол и стулья и готовил на этой маленькой печурке.
Ли Чжэн невозмутимо осведомился:
— И кем, по-твоему, был этот человек?
Янь Юэмин уловил суть. Такая реакция старшего товарища означала, что его догадка весьма разумна.
— Это был скиталец! Может быть, тот самый, что оставил записку!
Ли Чжэн не стал прямо отвечать, правильно это или нет, а лишь сказал:
— Идём за мной.
Он развернулся и пошёл обратно. Янь Юэмин поспешил следом, и они снова обогнули дом. Сзади была бамбуковая роща, а в роще — уборная. Уборная тоже давно обветшала, но всё ещё источала запах.
— Посмотри на землю, — сказал Ли Чжэн.
Янь Юэмин послушно глянул и увидел, что прямо перед очком, примерно на расстоянии вытянутой руки, кто-то нацарапал на земле строчку упрощённых иероглифов.
【Ааа, бумаги-то нет!】
Глаза Янь Юэмина блеснули.
— Я угадал!
Эта строчка была нацарапана на земле, похоже, веткой кое-как, но почерк и тон были очень похожи на записку в усадьбе Вана. Этот скиталец попал в Щель, побывал в усадьбе Вана, исследовал деревню и в итоге решил поселиться в этой соломенной хижине — возможно, потому что она была пустой и относительно безопасной. Все эти следы жизни, естественно, оставил он.
Однако, глядя на этот почерк, Янь Юэмин всё больше чувствовал… будто он где-то его уже видел? Он никак не мог вспомнить, но это ощущение засело в сердце и никак не уходило.
Как раз в этот момент сверху донёсся знакомый голос:
— Осторожно, собака вернулась.
В голове Янь Юэмина взвыла тревога. Он схватил Ли Чжэна и бросился бежать. Но он побежал не в ту сторону и столкнулся с собакой нос к носу. Проявив находчивость, он быстро сунул руку в боковой карман рюкзака, вытащил сосиску и швырнул её —
Получай, моя атака едой!
Собака даже опешила. Глядя, как сосиска описывает в воздухе изящную дугу, она скривила морду с лёгким презрением, а затем внезапно рванула, словно поджарый леопард, одним прыжком взмыла вверх и перехватила сосиску зубами.
Янь Юэмин и вовсе остолбенел. Он дёрнул Ли Чжэна за рукав:
— Старший, она только что меня презирала?
— Я знаю только, что если ты сейчас не побежишь, будет поздно, — ответил Ли Чжэн.
Янь Юэмин опомнился и снова пустился наутёк. Отбежав на порядочное расстояние и обнаружив, что собака за ними не погналась, он остановился перевести дух.
Ли Чжэн и Ли Хэпин тоже подошли — оба с видом куда более непринуждённым, отчего Сяомин позавидовал. В следующую секунду слова Ли Хэпина вновь заставили сердце Сяомина уйти в пятки.
— Сяомин, отдохни малость, а потом сходи ещё разок повидаться с той собакой.
— А? — переспросил Янь Юэмин.
Однако Ли Хэпин говорил серьёзно, а не шутил:
— Вам не кажется, что эта собака очень хорошо понимает людей? В прошлый раз она гналась за мной несколько раз, в этот раз дважды гналась за Сяомином, но ни разу нас не поранила. И дело не в том, что мы быстро бегаем. Я внимательно наблюдал: возможно, у неё нет намерения причинять людям вред.
Когда за ним самим гнались, у Ли Хэпина не было особо времени наблюдать, но на этот раз всё было иначе. Он всё время сидел на крыше и с наилучшей точки обзора видел обе погони.
Янь Юэмин слегка удивился:
— Тогда чего она хочет?
— Прогнать нас, — ответил Ли Чжэн.
Ли Хэпин снова оскалился в улыбке:
— Помнишь, я говорил, где выход?
— Собачья… собачья нора?! — догадался Янь Юэмин.
Так собака им помогала?
Янь Юэмину вдруг пришло на ум одно слово:
— Бродячая собака? Я не про ту бродячую собаку, я про эту бродячую собаку!
Он запнулся, не находя слов, но, к счастью, Ли Чжэн понял его мысль:
— Тоже свалилась из реального мира, как и люди? Такое возможно. А как думаешь, какие отношения были у этой бродячей собаки и того скитальца?
Янь Юэмин на мгновение задумался и дал весьма взвешенный ответ:
— Они были знакомы.
— Пф, — не сдержал смешка Ли Хэпин, но Янь Юэмин считал, что ответ был абсолютно верным! В соломенной хижине было всего две миски, и обе с одинаковым узором — явно украдены вместе. Одной пользовался человек, другой — собака. Если уж они вместе воровали миски и вместе ели, то уж точно были знакомы.
Не откладывая в долгий ящик, Янь Юэмин решил последовать наставлению учителя и, набравшись храбрости, снова пойти повидаться с той собакой.
Он шёл, то и дело оглядываясь, сделал несколько шагов, потом вернулся обратно и вполголоса спросил Ли Чжэна:
— Старший, ты меня потом спасёшь? Если понадобится прививка от бешенства, её нужно сделать не позднее чем через 24 часа.
Ли Хэпин подумал, что этот маленький ученик всё же не до конца ему доверяет, но, когда он уже хотел заговорить, на него снова упал ледяной взгляд старшего ученика. Ли Чжэн покосился на него, затем посмотрел на Янь Юэмина:
— Иди, я тебя спасу.
Янь Юэмин наконец успокоился, развернулся и ушёл. Он перебирался от одного укрытия к другому, двигаясь по диагонали и постепенно приближаясь к соломенной хижине.
Собака сидела у входа. На самом деле она его видела. Хвост её мотался туда-сюда, вид был не особенно заинтересованный, но когда Янь Юэмин приблизился на расстояние десяти метров, она вдруг выскочила:
— Гав-гав!
Янь Юэмин в испуге отступил на несколько шагов, потом с усилием остановился и, побледнев, вытащил из рюкзака сосиску:
— Ты… будешь?
Собака сделала ещё несколько шагов вперёд.
Янь Юэмин отступил ещё на полшага.
Собака: «Гав-гав!»
Янь Юэмин: «…Ты меня ругаешь?»
Ли Хэпин: «И как это он умудряется с собакой разговаривать?»
Ли Чжэн: «Вы его научили?»
Ли Хэпин: «Цыц».
Ли Чжэн улыбнулся.
Янь Юэмин и правда чувствовал, что собака его ругает. Во взгляде, которым она на него смотрела, читалось ещё и некоторое презрение. Но почему? Он так любит собак, всегда считал их лучшими друзьями человека, разве что поделил свою любовь поровну с кошками, — так почему же она его ругает?
Собака склонила голову набок:
— Гав?
Янь Юэмин смотрел на эту здоровенную жёлтую собаку с чёрной спиной. В детстве он тоже хотел завести такую, но получить собачий паспорт в Шанфанчэне было слишком хлопотно. Ладно, он человек, он не будет с собакой ссориться.
Подумав так, Янь Юэмин, сдерживая обиду, достал из рюкзака несколько кусочков вяленой говядины, положил на землю и пододвинул к собаке:
— Всё тебе, давай дружить?
Собака явно колебалась. Её круглые, живые, полные энергии глаза уставились на Янь Юэмина. Из открытой пасти, тяжело дыша, торчали острые клыки — казалось, одним укусом она могла перекусить Янь Юэмину руку.
Но учитель был прав: инстинкт мелкого зверька не включился, доказывая, что собака и правда не питает к нему злых намерений.
Янь Юэмин осмелел ещё немного. Он изо всех сил старался смотреть на собаку добрым, полным любви взглядом. Наконец собака, кажется, тронулась. Она медленно подошла, подхватила с земли кусочки вяленой говядины и проглотила их.
Эксперимент удался — эта собака и правда не была враждебной. Янь Юэмин невольно обрадовался, и в этот момент подошёл Ли Хэпин, горя желанием из любопытства и исследовательского интереса пообщаться с собакой по-дружески. Но кто ж знал —
— Гав-гав! — едва завидев приближение Ли Хэпина, собака с лаем бросилась на него. Стремительная, словно небесный пёс, спустившийся на землю, она погнала Ли Хэпина за целый ли.
Не прошло и минуты, как человек и собака скрылись из виду.
Янь Юэмин открыл рот:
— С учителем ничего не случится?
Ли Чжэн был невозмутим:
— Не помрёт.
Они вдвоём вернулись в соломенную хижину. Ли Чжэн зашёл внутрь, окинул взглядом помещение и сказал:
— Сегодня ночуем здесь.
— Отдыхать?
— Янь Юэмин взглянул на время и только тут осознал, что уже очень поздно. Хотя в Щели был день, по меркам реального мира уже наступила ночь. Они провозились целый день, пора было спать. При этой мысли на него тут же навалилась сонливость.
— Но та собака…
— Я разберусь.
Янь Юэмин потёр нос. Он обещал не быть обузой, так что хорошенько отдохнуть и восстановить силы — это тоже часть усилий, чтобы не быть обузой. Подумав так, он честно принялся застилать постель. Вынес единственное одеяло на солнце и выбил пыль. Одеяло, похоже, тоже было украдено из другого дома — наполовину новое, наполовину старое, но, к счастью, чистое и без посторонних запахов.
Застелив постель, он сказал об этом Ли Чжэну и отправился один к реке за водой.
Сегодняшний Сяомин начинал действовать самостоятельно.
Янь Юэмин, стараясь изо всех сил, подбадривал себя. Когда он благополучно принёс воды, то снова развёл огонь в кухонной печурке, вскипятил воду и заварил овсяное молоко с фруктами и овощами. Это сухое молоко тётя прислала ему несколько дней назад — вкусное, питательное и не полнит.
Стоп, тётя?!
Янь Юэмин наконец вспомнил, на чей почерк были похожи те каракули — на тётин!
Три записки: одна написана кистью, одна — углём, а ещё одна, вероятно, веткой на земле. Поскольку это были не ручки, и поза при письме всякий раз была разной, почерк имел едва уловимые отличия — уж точно не такой, как если бы человек сидел за столом и писал ручкой.
Первые два раза Янь Юэмин не проникся особо, но, увидев три раза подряд, он невольно ощутил дежавю. Теперь, вспомнив о тёте, он вдруг прозрел — эти каракули были так похожи на её почерк!
Янь Юэмин от изумления забыл соблюдать социальную дистанцию и вцепился Ли Чжэну в руку:
— Старший, старший, послушай, что я тебе скажу…
Он затараторил, от чрезмерного волнения даже начал заикаться.
В конце он сам же выдвинул возражение:
— Но моя тётя вошла в Щель в Шанфанчэне. Хотя это тоже был туалет, но уж точно не тот же самый, что у нас. К тому же её в конце концов спасли из Спасательного отдела, а учитель как раз из Спасательного отдела, и он сказал, что никогда не был в этой Щели? Так что это, наверное, не она?
Когда Ли Чжэн впервые услышал слова «тётя», в его глазах мелькнуло лёгкое удивление и недоумение. Глаза его чуть прищурились, словно он о чём-то подумал. Когда Янь Юэмин закончил, он задал встречный вопрос:
— Почему не может быть? В своё время именно учитель её и спас, я тоже был на месте.
Янь Юэмин: «…»
Ли Чжэн продолжил:
— Причина, по которой с твоей тётей произошли такие большие перемены, что даже такой базовый параметр, как пол, перевернулся, в том, что она не просто зашла не в тот туалет — она ещё и села не на тот корабль.
Янь Юэмин приоткрыл рот.
Ли Чжэн сказал:
— Существование того корабля примерно равно летучим тварям из Чуских земель. Он тоже пришёл из глубин Щели и назывался «Ладья, опершаяся на красное». Корабль прошёл тысячи ли — он наверняка увёз её не в одну Щель.
Рот Янь Юэмина открывался всё шире, но он не мог вымолвить ни слова.
Ли Чжэн внезапно улыбнулся и сказал:
— Твоя тётя до сих пор отказывается возвращаться в Шанфанчэн, вероятно, именно потому, что ты попал на улицу Хуаюань.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…