Глава 20. Рудник Хэлун
Погибшего звали Ян Цзяньдэ, 34 года.
Он работал мелким бригадиром в добывающей бригаде на руднике Хэлун. Под его началом было около дюжины человек, так что в коллективе он занимал пусть и скромное, но заметное положение.
Пять дней назад, то есть вечером 2 июля, он при загадочных обстоятельствах скончался у себя дома.
Всё его тело обуглилось, словно он сгорел заживо.
Но самое главное заключалось в том, что в доме не обнаружилось ни малейших следов огня — даже на полу, куда упал умирающий мужчина, не осталось ни единой подпалины.
По словам жены Ян Цзяньдэ, после ужина она вышла прогуляться, а вернувшись, обнаружила мужа в таком состоянии. От ужаса женщина совершенно растерялась, и в Управление правопорядка позвонили прибежавшие на шум соседи.
Ли Чанъань ещё раз пробежал глазами дело под номером B32 от начала и до конца.
Если не случилось чего-то совсем уж из ряда вон выходящего, тут определённо была замешана сила духовного зверя.
Вжух-вжух-вжух...
Прислушиваясь к шорохам в лесу и глядя на мелькающие тут и там проворные силуэты Иллюши и Горошка, Ли Чанъань невольно улыбнулся.
Затем снова опустил взгляд к бумагам.
«Дело пятидневной давности. Будь я подозреваемым, давно бы уже дал дёру. Наверное, поэтому никаких новых происшествий и не последовало, а саму историю так легко замяли».
Явных зацепок не было, да и времени с момента убийства прошло уже немало.
«Неудивительно, что Жань Цзяньюй сказала не торопиться и действовать не спеша. Если я всё правильно понимаю...»
С самого того момента, как он переступил порог Управления правопорядка, началось устроенное Жань Цзяньюй испытание.
Проверка того, годится ли он на роль члена оперативной группы.
Если бы он не справился с ситуацией в Управлении правопорядка и не сумел перехватить инициативу, это значило бы, что работа в оперативной группе ему не по плечу.
«Вот почему Жань Цзяньюй посоветовала мне получше изучить историю в библиотеке Общества Безмолвия. Провали я проверку — и меня бы определили на должность обычного исследователя, корпящего над историческими хрониками».
И в то же время...
«Теперь понятно, почему Толстяк, которому изначально поручили это дело, относился к нему спустя рукава и во всём оглядывался на Цао Синьшэна».
Иными словами, само испытание для него уже закончилось.
А расследование этого дела не так уж и важно.
Осознав скрытый смысл происходящего, Ли Чанъань со вздохом отбросил папку в сторону и сладко потянулся.
Чего доброго, Жань Цзяньюй уже доложили о том, как он вчера повёл себя в Управлении правопорядка.
Надо полагать, он её не разочаровал и не ударил в грязь лицом перед Обществом Безмолвия?
Уголки его губ дрогнули в кривой усмешке.
«То-то я думал: с чего бы поручать расследование убийства мне — желторотому новичку, который только-только вступил в организацию и недавно стал повелителем духов? В этом с самого начала не было никакой логики».
Лёжа на траве, он смотрел в небо на разгорающееся светило, чьи золотистые лучи пробивались сквозь густую листву и рассыпались вокруг яркими солнечными зайчиками.
— До чего же сложная штука — человеческое сердце, — невольно вздохнул он.
Лишь когда солнце сместилось и одно из золотых пятнышек легло прямо на его прикрытые веки, Ли Чанъань резко сел.
«Нет. Как бы там ни было, даже если я разгадал замысел Жань Цзяньюй, расследование всё равно нужно довести до конца».
В конце концов, речь шла о человеческой жизни.
К тому же, вдруг убийца так и не покинул уезд Нинъюань?
Но важнее всего было другое.
В деле фигурировал духовный зверь с атрибутом Подстрекательства. Если он хоть как-то связан с тем человеком в чёрном балахоне, что пытался подстрекать самого Ли Чанъаня в тот день... Пусть шанс один на миллион, нужно разузнать как можно больше.
От этого зависела и его собственная жизнь.
Сидя на траве, Ли Чанъань похлопал себя по щекам, снова взял папку и принялся вчитываться в каждую строчку.
— Тётя, я ушёл по делам!
Потренировавшись до девяти утра, Ли Чанъань забрал двух малышей и вернулся домой позавтракать.
Четырёх часов утренней тренировки было вполне достаточно, а оставшуюся часть программы можно отложить на вечер.
В тренировках тоже нужно знать меру и чередовать труд с отдыхом.
— Обедать дома будешь?
— выглянула из кухни тётя Чжао Лицзюань.
— Трудно сказать, — покачал головой Ли Чанъань.
— Тогда погоди минутку.
С этими словами она торопливо вернулась на кухню.
А когда вышла снова, в руках у неё был контейнер для еды, который она тут же сунула Ли Чанъаню.
— Тут со вчерашнего дня остался тофу твоего дяди. Я начинила его мясом и обжарила. Возьми с собой, проголодаешься — перекусишь, — сказала Чжао Лицзюань.
Ли Чанъань опустил взгляд на жестяную коробочку в своих руках.
— Фаршированный тофу?
Когда они были маленькими, семья жила бедно.
В школу они с Лу Чань ходили вот с такими же точно контейнерами.
На обед им доверху накладывали фаршированный тофу.
Только тогда внутри было вовсе не мясо, а выращенные на своём огороде овощи.
В детстве они с Лу Чань не раз жаловались, что от этого тофу у них уже даже газы им пахнут.
Но сейчас, глядя на эту жестяную коробочку с фаршированным тофу, Ли Чанъань вдруг ощутил необъяснимую ностальгию.
Чжао Лицзюань в растерянности вытерла руки о штаны. Она прекрасно помнила, как Ли Чанъаню и Лу Чань приелась эта стряпня, и потому смущённо проговорила:
— Чанъань, дома просто...
— Да я сто лет о нём мечтал!
— не дал ей договорить Ли Чанъань.
Широко улыбнувшись, он приоткрыл крышку, и в нос тут же ударил аппетитный аромат прожаренного тофу.
От этого запаха у Ли Чанъаня почему-то защипало в носу.
Чем старше он становился, тем яснее понимал, как нелегко тогда приходилось дяде и тёте.
Быстро взяв себя в руки, он показал Чжао Лицзюань большой палец:
— Всё-таки у вас, тётя, получается вкуснее всего!
И, не говоря больше ни слова, бросился бегом со двора.
Ещё секунда — и он бы не сдержал слёз.
Глядя вслед убегающему племяннику, Чжао Лицзюань сперва оторопела, а затем мягко улыбнулась и смахнула слезинку в уголке глаза.
— Вот же негодник мелкий.
Едва он вышел за ворота, как откуда ни возьмись с самым вороватым видом вынырнули Иллюша и Горошек и в два прыжка взобрались на него.
Вид у обоих был такой, словно они только что напакостили и теперь спешили унести ноги с места преступления.
— Вы чего там натворили?
— подозрительно прищурился Ли Чанъань.
Однако Иллюша и Горошек отвечать не собирались.
Более того, они тут же ловко перевели тему.
Кошка вдруг задвигала носом, и её глаза хищно сверкнули.
— Мяу? Мяу! (Там вкусняшка!)
Вкусняшка?
Горошек и вовсе принял Ли Чанъаня за дерево, принявшись сновать по нему вверх и вниз в поисках добычи.
— Вы у меня что, в год собаки родились? Откуда такой нюх?
— обречённо вздохнул Ли Чанъань.
Впрочем, допытываться, что они там натворили, он не стал.
Уезд Нинъюань нельзя было назвать особо развитым, но экономика здесь держалась на вполне приличном уровне.
А всё потому, что в его окрестностях обнаружили множество больших и малых месторождений.
И рудник Хэлун был одним из крупнейших.
Гр-р-рум...
Мимо Ли Чанъаня медленно прогрохотал огромный самосвал грузоподъёмностью за сотню тонн.
Перед его взором предстал невысокий холм, в склоне которого зиял исполинский провал, уходящий бог весть на сколько метров под землю.
Стоя здесь, он чувствовал, как весь мир вокруг тонет в серой дымке.
Густая взвесь пыли в воздухе и не думала оседать.
Местные рабочие, похоже, давно к этому привыкли и молча занимались своим делом, не поднимая головы.
Повсюду сновали гружённые рудой самосвалы, ползли конвейерные ленты, громыхали вагонетки и неутомимо трудились экскаваторы, не обращавшие внимания на творящуюся вокруг суету.
А ещё Ли Чанъань заметил, что среди снующих туда-сюда рабочих то и дело мелькали духовные звери.
— Пи-пи?
Сидевший на плече Ли Чанъаня Горошек вдруг вытянулся в струнку и, глядя куда-то вдаль, взволнованно запищал, указывая лапкой.
Неподалёку шёл человек в белой каске — судя по виду, бригадир. В руке он нёс железную клетку, внутри которой сидела другая Духовно-чуткая белка.
Вот только по сравнению с Горошком пленница выглядела измождённой и тощей, да и чувствовала себя явно неважно.
Именно поэтому Духовно-чутких белок и прозвали «кладоискателями».
Их способность чуять духовную энергию очень помогала рудникам быстрее и точнее находить богатые жилы.
Разумеется, на одних только Духовно-чутких белок здесь не полагались — на руднике имелось и собственное профессиональное геологоразведочное оборудование.
Ли Чанъань молча снял Горошка с плеча, прижал к груди и ласково погладил.
Не проронив ни слова, он спрятал обоих малышей под полу ветровки и направился ко входу на территорию рудника.
Однако у самых ворот ему преградил путь мужчина средних лет в рабочей спецовке и жёлтой защитной каске.
— Чего надо?
— грубовато бросил охранник, смерив незнакомого парня взглядом с ног до головы.
Ли Чанъань ничуть этому не удивился. С добродушной улыбкой он достал из кармана новенькую пачку сигарет, вытянул одну и протянул мужчине.
Пачку ему вчера вечером дал дядя Лу Юнго.
Пусть сам Лу Юнго был человеком простым и немногословным, но за долгие годы торговли тофу он неплохо изучил людей и знал, как найти к ним подход.
Порой одна вовремя предложенная сигарета действует лучше тысячи слов.
И точно.
При виде сигареты лицо охранника заметно смягчилось.
— Браток, это ведь рудник Хэлун?
— тут же спросил Ли Чанъань.
— Он самый.
Мужчина покосился на марку сигарет — вполне приличные.
Довольно чиркнув зажигалкой, он прикурил, с наслаждением затянулся и ответил на вопрос.
— А что у вас тут добывают?
— Да чернильную руду, — охранник взмахнул рукой, разгоняя сизый дымок.
Чернильная руда была одним из главных богатств уезда Нинъюань.
Она обладала духовными свойствами, поэтому смолотый из неё порошок часто добавляли в духовную пищу и снадобья для духовных зверей, а также использовали при изготовлении специального тренировочного снаряжения и разной утвари.
— И как, хорошая выработка? Смотрю, у вас тут столько огромных самосвалов снуёт, — продолжал с улыбкой расспрашивать Ли Чанъань.
Говоря это, он почувствовал возню под ветровкой.
Одной рукой он тут же прижал обоих малышей, а другой переложил пачку сигарет из внутреннего кармана в наружный.
— Мя-у-у...
— Пи-и-и...
Из-под одежды донеслись приглушённые голоса Иллюши и Горошка.
Ли Чанъань легонько щёлкнул каждого по макушке.
Вот же мелкие пакостники, чего вы в этих сигаретах забыли?
Берегите жизнь, держитесь подальше от табака, уяснили?
— Что за звук?
— охранник принялся озираться по сторонам.
— Не было никакого звука, — с каменным лицом ответил Ли Чанъань.
— А, ну ладно, — мужчина выпустил струйку белого дыма и, снова расплывшись в улыбке, вернулся к прежней теме: — Да не жалуемся, каждый день по несколько тысяч тонн сырой руды на-гора выдаём.
Под сырой рудой подразумевалась порода с примесями, которой предстояло пройти через несколько сложнейших этапов обработки, прежде чем она превратится в чистую чернильную руду.
— Вот это размах!
— восхищённо поднял большой палец Ли Чанъань.
— Сам-то чьих будешь, парень?
Перекинувшись парой фраз, они разговорились.
— Да я местный.
— Местный, значит? Это хорошо...
— Ага. Мой дядя — Лу Юнго, живёт в восточном районе.
— Лу Юнго?! Старый Лу? Тот, что тофу торгует?
— Вы его знаете, браток?
Слово за слово, и Ли Чанъань выудил из разговорчивого охранника уйму сведений.
Большая часть была пустой болтовнёй и к делу не относилась.
Но кое-что оказалось весьма любопытным.
— Эх, — вздохнул мужчина.
— А ведь старина Ян неплохим мужиком был. Вечно ребятам сигареты раздавал, а порой и в кабак за свой счёт водил. И ведь в семье достаток был, зарабатывал прилично — ну вот какого рожна он полез в это...
На полуслове охранник вдруг осёкся, поняв, что сболтнул лишнего, переменился в лице и плотно сжал губы.
Ли Чанъань прищурился.
Зарабатывал прилично, но куда-то влез?
Кажется, этому человеку известны кое-какие тайны.
Однако давить и выспрашивать напрямую Ли Чанъань не стал, а вместо этого как ни в чём не бывало переспросил:
— Говорите, старина Ян был хорошим человеком?
Заметив, что собеседник не пытается развить опасную тему, охранник с облегчением выдохнул.
А затем расплылся в сальной ухмылке и заговорщицким шёпотом произнёс:
— Да только слаб был на... кхм, ну ты понимаешь, дело-то житейское, мужское. Хотя жена у старины Яна — писаная красавица и хозяйка каких поискать, да только не ценил он своего счастья. Впрочем, иных мужиков вечно тянет на дикие цветочки на стороне, верно я говорю?
Мужчина понимающе поиграл бровями.
На лице Ли Чанъаня тут же отразилось полное понимание.
Дело мужское.
Кто знает, тот поймёт.
Протянув собеседнику ещё одну сигарету, Ли Чанъань как бы между прочим спросил:
— Слушай, браток, а можно мне внутрь заглянуть, осмотреться?
Услышав это, охранник мгновенно посерьёзнел и замахал руками:
— Не-не-не, даже не проси. Мы с тобой, парень, конечно, душевно поболтали, но служба есть служба — посторонним на территорию рудника вход строго воспрещён.
При всей своей болтливости к рабочим обязанностям он относился на удивление добросовестно.
Ли Чанъань бросил взгляд за ворота рудника.
Не попав внутрь, он многого не узнает.
Особенно о том, про что охранник едва не проболтался, но в последний момент прикусил язык.
Как же туда пробраться?
И как раз в тот миг, когда Ли Чанъань ломал над этим голову, издалека вдруг донёсся девичий возглас:
— Ли Чанъань!
Он обернулся на звук.
— Гу Ли?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…