Глава 59. Цуйхуа принуждает к свадьбе
Старый охотник в деревне, конечно, умел разделывать кабана, к тому же тот зверь был уже при последнем издыхании. Один удар ножа — сперва спустили кровь, затем вспороли кабану брюхо.
Внутренности вывалились наружу, их тут же отправились мыть — выпавший снег был лучшим чистящим средством. Вскоре белый снег на том месте окрасился в красный.
Когда над деревней поднялся дымок, обрезки и потроха кабана полетели в большой котёл — началось варево, то самое долгожданное блюдо из свежей свинины, которого все так ждали.
Бабы с пробными ложками то и дело помешивали варево в котле, в глазах у каждой горело желание. Когда добавили соль для вкуса, они пользовались случаем попробовать и незаметно утащить кусочек мяса.
Но никто не обижался — люди же старались, варили это блюдо, что с них взять за кусочек. Оставалось только дождаться команды старосты — и можно было идти с кружками за мясом.
Семьям до пяти человек полагалась одна кружка, больше пяти — две, а интеллигентам — всего полкружки, чтобы только вкус попробовать. Нечего им корчить из себя местных жителей.
Больше всех радовались девушки-интеллигентки, особенно старожилки. Деньги им хоть и выдали, но этих денег должно было хватить на целый год, так что экономить всё равно приходилось.
Все с улыбками, смехом, с мисками и палочками потянулись к угощению. Даже одна ложка сверху — и то мясной дух почувствуешь.
Сёстры Ань тоже поначалу бежали вприпрыжку, но стоило мясу попасть в рот — резкий запах ударил в нос, и обе изо всех сил сдерживали рвотный позыв.
Чжу Сянцин за последнее время привыкла к еде из своего пространства — то, что в прошлой жизни казалось объедением, теперь шло в рот с трудом.
Она незаметно подменила миску — то же мясо, но её тушёная свинина была куда вкуснее. К тому же она успела проголодаться: кусочек свинины, каштан — она чуть ли не головой от удовольствия не замотала.
— Сянцин, тебе не кажется…
— Тс-с… Жить надоело?
Чжу Сянцин, конечно, поняла, о чём Ань Хунъе, и тут же зажала ей рот. И чего этой девчонке не сиделось со своим мясом — чуть не выдала её с потрохами.
Ань Хунъе увидела, как Чжу Сянцин закрыла крышку миски, и поняла, что та всё доела. Решилась: раз Сянцин может, чем она хуже?
Увидев, с какой кислой миной та ест, будто лекарство пьёт, Чжу Сянцин задумалась — может, не стоило ей это есть? Можно было бы и со старшими интеллигентами обменяться.
— Я доела.
Ань Хунъе показала дно миски. И ведь правда — поначалу это варево было не продохнуть, а как распробовала — в нём свой вкус есть.
После угощения принялись продавать остатки мяса. Охотникам полагалось по два цзиня на каждого, Лю Хаю — три, всё-таки он ранен.
Желающие купить тут же выстроились в очередь. Мясо по пять мао за цзинь. Раз уж добыли его своими силами, пусть и льгота будет для своих.
Чжу Сянцин на кабанятину не позарилась — по сравнению с домашней свининой она слишком жёсткая. Ань Хунъе тоже покачала головой — не хотелось ей кабанятины, больно уж запах сильный.
Ань Хунцзы, не обращая внимания на сестру, совещалась с Чжоу Говэем и Ван Бином: впятером скинуться и купить целый кусок кабанятины, а к Новому году добавить в неё грибов и каштанов — получится отменное варево.
Все согласно закивали. Ань Хунцзы пошла занимать очередь, а Фу Симин незаметно скользнул взглядом по Чэнь Цзюню. Лю Хая рядом нет — можно попробовать пощипать Чэнь Цзюня.
Чэнь Цзюнь сидел с каменным лицом — он уже попробовал это варево, не его вкус, так что не надо.
Фу Симин скрипнул зубами и перевёл взгляд на других интеллигентов. Ян Ин, пожалуй, и купила бы, но все едят из одного котла — купишь и будешь в одиночку лакомиться, засмеют ведь.
Раз так — не будет она покупать. А если уж сильно захочется — сходит в государственную столовую в посёлке, возьмёт порцию тушёной свинины да миску риса. Не нищие, в конце концов.
Прибежала запыхавшаяся интеллигентка Хао. В последнее время брат Ван добывал в горах много добра — часть оставляли дома, остальное везли продавать в посёлок.
Сегодня брат Ван в горы не пошёл — боялся, что запах варёного мяса разнесётся по округе. Вот и велел Хао купить несколько цзиней свинины, зарыть в снег на ночь — так она долго храниться будет.
Хао купила пять цзиней. Вчера брат Ван дал ей десять юаней — трать на что хочешь. Вот она и не стеснялась: набрала кабанятины побольше. Захочется — отрежет кусочек, сварить — объедение.
Линь Мэй, увидев, что Хао покупает мясо, глазами засверкала и подбежала:
— Хао Пин, вышла замуж и забыла нас, интеллигентов?
Хао расплатилась, взяла мясо и покосилась на Линь Мэй. А чего их помнить? Столько лет из одного котла ели — ни разу даже пяти мао на подарок не скинулись.
И то лучше новых интеллигентов: те ведут себя честно и открыто — хочет человек мяса, берёт и ест. Пусть не думает, что она не видит, что у Линь Мэй на уме.
— Сянцин, Хунъе, Хунцзы, Ли На, вы мясо купили? Я вон пять цзиней взяла. Как будет время — заходите ко мне поесть.
Чжу Сянхун кивнула и показала на мясо в руках Ань Хунцзы. Нынче еда — на вес золота, лучше уж сама ешь потихоньку. Не думай, что брату Вану охота легко даётся — встретится крупный зверь, и за жизнь придётся побороться.
А Чжу Сянцин промолчала. Такие слова она говорила для пользы Хао Пин, но если та вдруг решит, что она беспокоится о брате Ване, — и ста ртов не хватит оправдаться.
Линь Мэй видела, как Хао Пин при всех утёрла ей нос, да ещё при ней же пригласила новых интеллигентов к себе в гости. Злость закипела в ней. Решила: представится случай — отомстит Хао Пин, чтобы та не задавалась.
Стемнело быстро. Всем миром — и вскоре ток для просушки зерна был вычищен до блеска. Люди, не в силах унять возбуждение, потянулись по домам. День выдался славный: и поели, и закупились.
— Завтра кто в посёлок — в семь утра у входа в деревню!
Пастух Ню знал: близится конец года, многим надо что-то купить или продать, вот и гаркнул на всю округу. Услышав «семь утра», крестьяне и бровью не повели — они обычно в пять встают. А вот интеллигенты застонали: это же рань нелёгкая!
— Я поеду! Поеду в посёлок, куплю домашней свинины!
Ань Хунъе бормотала себе под нос. В прошлый раз Сянцин продала им кусок свинины — всего-то цзинь, а вкус куда лучше кабанятины.
Ань Хунцзы тоже кивнула. Обе решили единогласно: завтра на телеге не поедут, сперва выспятся всласть. А вот Ли На призадумалась: денег у неё хватает, так что можно спокойно купить два цзиня свинины и подарить Чжу Сянцин.
Подбежала Е Цинь и протянула Чжу Сянцин цзинь риса. Она ведь обещала отблагодарить интеллигентку Чжу. Та без церемоний приняла — видно, Е Цинь уже решила вопрос с пропитанием на этот год.
Ань Хунъе снова распирало любопытство, но таких вещей Чжу Сянцин ей не расскажет. Да и рассказывать должна сама Е Цинь, если захочет.
Ань Хунъе была послушной: раз Чжу Сянцин не отвечает — второй раз спрашивать не станет. И дала себе слово исправиться, бросить эту привычку совать нос в чужие дела. Не все же будут терпеть её, как Чжу Сянцин.
Вернувшись в общежитие, Ань Хунъе помахала Чжу Сянцин на прощание — завтра в посёлок, надо лечь пораньше. А вот Ань Хунцзы не спалось, всё думала.
Раньше только они с сестрой держались возле Чжу Сянцин, а теперь откуда ни возьмись появились Ли На и Е Цинь. Ли На — туда-сюда, но Е Цинь — это уж совсем неожиданно.
И всё же она не могла не восхищаться Чжу Сянцин. Та всегда держится холодно и отстранённо, никому не улыбается, а поди ж ты — со временем чувствуешь, как от неё исходит какая-то тихая сила, что проникает в душу незаметно.
— Хунъе, учись у Сянцин, не будь такой шумной. Видишь, даже Е Цинь к ней потянулась.
Ань Хунъе в замешательстве почесала затылок. Сянцин — такой хороший человек, что тут удивительного, что к ней тянутся? И потом, Сянцин умелая — вон, зайцев ловит.
Видя, что её сестрица-обжора ни бельмеса не смыслит в житейских делах, Ань Хунцзы решила не распространяться. Остаётся надеяться, что с годами та поумнеет.
Рано утром следующего дня Ань Хунъе прибежала с гаоляновой лепёшкой в руках — это был их завтрак. Не сказать чтоб вкусно, но горячей проглотить можно.
— Сянцин, ешь скорее, потом пойдём к Цуйхуа.
— А зачем к ней?
Видя, что Чжу Сянцин не проявляет интереса, Ань Хунъе хитро улыбнулась и выпалила новость: Цуйхуа взяла и принудила Лю Хая к женитьбе!
Чжу Сянцин от удивления открыла рот. И тут до неё дошло, зачем вчера Цуйхуа брала с собой в горы Сун Сяобао. Оказывается, у них был план, и цель их — Лю Хай.
Видимо, Лю Хай своей показной щедростью привлёк внимание Цуйхуа и умудрился стать в её глазах завидным женихом.
Вот это поворот! Чжу Сянцин быстро заперла дверь и потащила Ань Хунъе к дому Цуйхуа. Общежитие интеллигентов почти опустело — все побежали смотреть, как Лю Хай будет отбиваться.
— Староста, ты только посмотри на этого интеллигента Лю! Я из добрых побуждений пустила его к себе в дом залечивать рану, а вчера вечером моя дочка из добрых побуждений поднесла ему миску этого варева — а он взял и швырнул кружку, да ещё кричит, что это не для людей еда!
У старосты на шее вздулись жилы — он уже начинал злиться.
— Моя дочка пожалела еду, выбрала кусочки почище, сполоснула водой да снова в котёл — и всё, можно есть.
Все закивали — верно, кто ж станет добро переводить, да ещё мясо!
— А этот Лю Хай, видно, решил вернуться в общежитие, поднялся с кана, и то ли нарочно, то ли нет — ноги у него подкосились, и он плюхнулся прямо на мою дочку!
— Вы же знаете, как я дочку берегу, в поле её не пускаю. А тут этот Лю Хай на неё сел — они и обнялись, а он ещё и…
— Ну что «ещё»? Говори уже, Цуйхуа, чего тянешь!
— Он мою дочку в губы поцеловал!
— Ах ты! Городской интеллигент совсем страх потерял — девку честную лапать! Это ж ни в какие ворота!
Лю Хай кипел от злости. Эта баба всё перевернула с ног на голову! Это её дочка к нему клеилась, а когда он отказал — притворилась, что ногу подвернула, и повалилась на него, а теперь ещё и заявляет, что это он её домогался.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…