Глава 52. Интеллигентка Хао выходит замуж
Линь Мэй холодно фыркнула и достала из заплечной корзины Ань Хунъе мешок белого риса.
— Урожай ещё не раздавали, откуда у вас, сестрички, этот белый рис? Неужели думаете, я не в курсе?
— Это мои родители прислали мне из города Хай. Что, завидно? Ты ведь специально прицепилась, лишь бы выпросить у меня немного белого зерна. Да только ты-то достойна? Мечтать не вредно.
— Ты! Я тебе рот порву, веришь?
Услышав это, Ань Хунцзы тут же наставила на Линь Мэй свой черпак — мол, только попробуй тронуть, и я тебе этим черпаком врежу. Линь Мэй внутри задрожала, пришлось ей бросить мешок с рисом, закатить глаза и уйти в дом.
Едва войдя в комнату, она увидела, как Ань Хунъе и Ли На шепчутся, разглядывая, во что бы одеться, — сразу поняла, что вечером они собираются на застолье.
— Хмы, у некоторых, видно, мозги с дырочками. Ещё несколько дней назад дрались не на жизнь, а на смерть, а теперь на застолье идут. Прямо как будто склерозом заболели.
Ань Хунъе покраснела — ей и правда было неловко, и она не знала, как отбрить эту язву. Но Ли На потакать ей не собиралась и тоже холодно усмехнулась:
— Мы на застолье не задаром идём — всё настоящими вещами выменяно. Не то что некоторые: столько лет вместе живут, а даже нескольких копеек на подарок пожалели. И ещё смеют людей обсуждать.
Грудь Линь Мэй начала тяжело вздыматься — слова Ли На задели её самолюбие. Да разве она не хотела дарить? Так ведь в кармане пусто.
Она обернулась к жившим в той же комнате Ду Цзюань и Ян Ин и, нарочно подражая тону Ли На, спросила:
— Ду Цзюань, Ян Ин, вы же столько лет с интеллигенткой Хао общались, как же это вы даже нескольких копеек на подарок не пожалели?
Ду Цзюань и Ян Ин и подумать не могли, что их втянут в эту перепалку. Ду Цзюань была косноязычна — злилась, но не знала, как отбрить. А вот Ян Ин улыбнулась, поднялась и подошла к Линь Мэй.
Линь Мэй отступила на шаг, но место было тесное — сзади упёрлась в шкаф. Пришлось ей выдавить улыбку:
— Ян Ин, посмотри, в такой тесноте ещё три платяных шкафа поставили — уже и пройти негде.
— Линь Мэй, не впутывай нас в свои разборки. Мы с интеллигенткой Хао и так не в ладах — что, не имеем права не дарить? Ли На права: ты же с ней дружишь, чего ж сама не подарила?
Лицо Линь Мэй пошло красными и белыми пятнами, сказать ей было нечего. Она фыркнула носом и развернулась к выходу — в этой комнате больше нельзя оставаться, надо искать, с кем поменяться.
Но девушки-интеллигентки из другой комнаты уже привыкли друг к другу, да и Линь Мэй они знали прекрасно: она была второй интеллигенткой Хао — только та была плоха снаружи, а эта — изнутри.
Ли На холодно покосилась на Линь Мэй, сделала руками жест и пробормотала себе под нос, мол, у Линь Мэй что, выросла пара «Тихих океанов», что она их так выпячивает — толку-то?
Ань Хунъе прыснула со смеху, но тут же и сама глянула на свою грудь, бросив на Ли На обиженный взгляд — у неё, кажется, тоже «Тихий океан».
Ли На не удержалась и постучала её по голове:
— Тебе всего шестнадцать, ты юная красавица. Будет питание — само вырастет. А Линь Мэй — девка под двадцать, что ты с ней равняешься?
Услышав их разговор, стоявшая в дверях Линь Мэй вдруг почувствовала, как к горлу подкатила горечь. Она тоже в восемнадцать уехала в деревню, дома жили небогато, а уж здесь — не то что питание, было бы чем наесться и во что одеться.
Она опустила взгляд на свою грудь, в глазах мелькнул расчёт, и она прямиком побежала к боковушке Чжу Сянцин — она помнила, что вчера та принесла дикого фазана.
— Сянцин, Сянцин, открой, это я, Линь Мэй.
Чжу Сянцин как раз шила в своём пространстве. Она получила пять цзиней ваты и хотела сшить себе лёгкую стёганую куртку и штаны: через неделю похолодает, в толстом ватнике будет жарко, а лёгкого у неё нет.
Услышав голос, она нахмурилась, отложила иглу с ниткой, выскользнула из пространства, неторопливо открыла дверь и равнодушно посмотрела на Линь Мэй:
— Тебе чего?
Лицо у Чжу Сянцин было недовольное, тон — тем более нетерпеливый. Линь Мэй, которая как раз собиралась заглянуть внутрь, тут же замерла. Мысль о фазане мигом вылетела из головы:
— Сянцин, я тут уже много лет живу, ватник весь в комки сбился. Не одолжишь мне немного ваты? Хочу комки заменить.
— Одолжить ваты? А когда отдавать будешь?
— А?
— Ты, небось, и не думала отдавать? Что за человек! Мы с тобой и не знакомы толком.
Дверь с грохотом захлопнулась — створка едва не врезала Линь Мэй по носу. Та затряслась от злости. И чего она не поймёт: Чжу Сянцин ведь новая интеллигентка, откуда она её так хорошо знает?
Ни фазана не достала, ни ваты тем более. Линь Мэй, накопив полный живот злости, вернулась в комнату, легла на кан и принялась строить козни. Так больше жить нельзя — иначе когда она ещё выберется из этой ямы?
Ань Хунцзы уставилась на неё и зло усмехнулась. Она видела, как Линь Мэй ходила к Чжу Сянцин, и сразу заподозрила, что эта женщина замышляет недоброе. Услышав, что та хочет одолжить драгоценную вату, она уже собиралась пойти выручать Сянцин.
Но не ожидала, что та сработает начисто и прямо разоблачит подлую задумку Линь Мэй — взять и не отдать, — да ещё и дверь закроет.
Ань Хунцзы с облегчением выдохнула, но про себя дала зарок: ни в коем случае ничего не одалживать старым интеллигентам — эти люди только берут и не отдают. Потеряешь припасы — ещё и врага наживёшь.
Около четырёх часов дня к двери Чжу Сянцин постучала Ань Хунъе — пора было идти на свадебное застолье. Чжу Сянцин переоделась в чистую одежду, заперла дверь.
Чжу Сянцин вместе с сёстрами Ань и Ли На пришла к дому интеллигентки Хао и сразу увидела: во дворе накрыты два квадратных стола.
Интеллигентка Хао, одетая в новое платье из той самой тёмно-красной ткани, что подарила ей Чжу Сянцин, с радостным лицом встречала гостей во дворе.
За столами сидели староста деревни, деревенский счетовод, учётчик, дядюшка Ню, а также кое-кто из дальних старших родственников брата Вана — щёлкали семечки, попивали чай и о чём-то оживлённо болтали.
Приход четырёх девушек-интеллигенток оживил мир, где всё было чёрным, серым и синим. Сёстры Ань были в молочно-белых куртках, Ли На — в армейской форме защитного цвета, уже списанной: это мать сняла с неё петлицы и отдала ей.
Чжу Сянцин была в стёганой куртке, которую шила добрых полмесяца, — из василькового вельвета, отчего её кожа казалась ещё белее и светлее, а чёрные шерстяные брюки делали ноги длинными.
— И правда городские девчонки! Покрасивее наших деревенских будут.
Староста, улыбаясь, смотрел на четырёх девчушек, и на лице его играла довольная ухмылка. Всех интеллигенток из соседних деревень он видел — красивых и двух не сыщешь.
А вот в их деревне Сянцянь сразу четыре чистенькие, хорошенькие интеллигентки — честь для деревни!
Услышав слова старосты, учётчик в душе скривился: дядя староста с годами всё бесстыжее становится. Надо будет тётке рассказать.
А в душе — зависть: обычно все работают в грубой одежде, лица и головы укутаны, и никто не думал, что стоит им принарядиться — деревенским девкам и на лихом коне не догнать.
Четверо сели по двое — заняли полстола. Интеллигентка Хао радостно выбежала и собственноручно подала им чай.
— Спасибо вам! Вы знаете, я те вещи в новой комнате поставила — все говорят, что приданое у меня богатое.
— Прибери-ка. Как бы кто в суете не утащил — жалко будет.
В прошлой жизни интеллигентка Хао не звала Чжу Сянцин на застолье, но после свадьбы у неё из города пропала почти новая простыня.
Эта пропажа долго не давала интеллигентке Хао покоя: ведь из всего, что можно было показать, была только эта простыня. Остальное бельё — то с комками ваты, то в заплатках.
— Сейчас пойду.
Услышав слова Чжу Сянцин, интеллигентка Хао тут же направилась в дом. Вскоре оттуда донеслись крики. Четверо переглянулись и пошли внутрь.
— Да как у тебя совести хватает! Пока в комнате никого не было — воровать пришла! И я тебя вообще не приглашала!
— Кто ворует-то? Я просто посмотреть взяла. Чего ты такая жадная?
— Не признаёшься? У тебя моя лактоза за пазухой! Отдай!
Интеллигентка Хао рванула и выхватила у неё из-за пазухи банку лактозы — тот самый свадебный подарок от сестёр Ань.
— Цуйхуа, ты совсем совесть потеряла! Как можно в чужой новой комнате воровать?
Староста разгневался. Ему так и хотелось связать эту смутьянку и выбросить в горы — пусть лучше зверью на корм пойдёт, чем так жить.
Цуйхуа, поняв, что кража раскрыта, повалилась на пол, вывалялась в грязи, а затем с хитрой ухмылкой кинулась кататься по новенькому кану.
Интеллигентка Хао и представить не могла, что эта женщина окажется такой липкой. Брат Ван, держа в руках тесак для дров, встал перед каном:
— А ну попробуй, полежи.
Увидев отполированный до блеска тесак, Цуйхуа задрожала от страха. Она слишком хорошо знала брата Вана: он сам себя вырастил, а в припадке ярости готов был с диким кабаном за жизнь спорить.
— Подумаешь, важность какая! Просто замуж выходит! Гляньте на эту интеллигентку Хао — тощая, как цыплёнок, точно сына не родит.
— Шлёп!
Интеллигентка Хао, не раздумывая, залепила ей пощёчину. Она по-настоящему хотела выйти за брата Вана. Разве она не видела, что он ради неё в долги залез, лишь бы два стола накрыть?
А двор хоть и маленький — одна кухня, одна комната да дворик, — зато брат Ван всё прибрал, даже отхожее место вычистил.
С таким мужчиной интеллигентка Хао искренне хотела родить детей, построить маленькую семью и жить-поживать припеваючи.
Но все её надежды эта Цуйхуа своим языком растоптала — да ещё в самый день свадьбы. Не влепи она эту пощёчину, злость бы её не отпустила.
— Ах ты, дармоедка! Да как ты смеешь меня бить!
Цуйхуа и в деревне была той ещё задирой — никто не смел поднять на неё руку.
Брат Ван увидел, что Цуйхуа замахивается, чтобы влепить его жене пощёчину, и, не колеблясь, поднял тесак и опустил его на эту руку.
— Не надо!
Вскрикнул староста. От такого удара рука Цуйхуа точно пропадёт, но и брат Ван загремит в тюрьму!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…