Глава 41. Ловушка
Сун Дабао быстро подошёл к Люй Сяоянь, то и дело оглядываясь по сторонам. Е Цинь после обморока при виде крови уже унесли отдыхать на межу, и на этом участке осталась одна Люй Сяоянь.
— Ты зачем пришёл?
Увидев Сун Дабао, Люй Сяоянь вся подобралась. Она не забыла, как, сотрудничая с ним, загубила жизнь Цинь Юй.
Но она не жалела. Кто виноват, что эта Цинь Юй вечно лезла к ней со своими придирками? Каждый раз, когда она хотела половить рыбку в мутной воде, та безжалостно её разоблачала, и теперь парни в посёлке шарахались от неё как от чумы.
— Ты же поранилась, вот я и пришёл помочь тебе с работой. Мы же с тобой боевые товарищи из одного окопа.
Люй Сяоянь обрадовалась, но и насторожилась: сейчас поможет, а потом денег попросит? У неё и так почти ничего не осталось.
— И что ты задумал?
Сун Дабао глянул в сторону интеллигентки Хао и, пользуясь случаем, придвинулся к Люй Сяоянь и зашептал. Оказалось, Сун Эрбао положил глаз на интеллигентку Хао, и он просит её повторить тот же трюк.
Глаза Люй Сяоянь загорелись. Она протянула пять пальцев — пять юаней. Старый товарищ, без наценки.
Сун Дабао закивал, благодаря за старую цену. Но сначала даст один юань задатка, а остальные четыре — после того как дело выгорит. Люй Сяоянь вспомнила, что и в прошлый раз сначала был задаток, и, улыбнувшись, кивнула.
Интеллигентке Хао зашили руку тремя стежками. Доктор Лю посоветовал ей отдохнуть пару дней, иначе в ранку попадёт инфекция и кожа начнёт гнить.
Интеллигентка Хао тоже хотела отдохнуть, но, вспомнив про тощий кошелёк и опустевший мешок с зерном, побоялась. Она вспомнила, что у Ань Хунцзы вроде бы были перчатки, и поспешила к ней.
— Товарищ Ань, я помню, у тебя есть перчатки. Не одолжишь одну?
Ань Хунцзы подняла левую руку — на ней как раз была перчатка.
Интеллигентка Хао поспешно сказала, что нужна вторая. Ань Хунцзы указала на дальний участок — её сестра Ань Хунъе тоже порезала руку, и она специально отдала ей левую перчатку, а себе оставила правую.
Увидев разочарованное лицо интеллигентки Хао, Линь Мэй вдруг рассмеялась. Она похлопала себя по ноющей пояснице и сказала, что у Чжу Сянцин-то как раз есть перчатки, и она даже не ранена.
Интеллигентка Хао вздрогнула и потрогала всё ещё ноющий лоб. Доктор Лю только что перевязал ей и лоб, иначе распухшее место выглядело бы совсем жутко.
Пока интеллигентка Хао раздумывала, к ней подошёл смуглый мужчина. Он пристально посмотрел на неё, указал на пшеницу и сказал, что может помочь ей с работой.
— Брат Ван, как же неловко...
— Товарищ Хао, ты ранена, ступай отдыхай. Твою работу я на себя возьму, обещаю — голодной не останешься.
Мужчина взял в правую руку серп, левой захватил пучок колосьев и ловко принялся за дело. Вскоре пшеница перед ним полегла рядами. Он достал пеньковую верёвку, связал сноп, затем снова взялся за серп и продолжил.
Чжоу Яньхун, вытаращив глаза, смотрела на мужчину впереди, потом перевела взгляд на свой серп. Почему у него один взмах — и целая полоса, а у неё — всего несколько стеблей?
Не желая уступать, Чжоу Яньхун тоже принялась орудовать серпом, подражая тому мужчине. И надо же — после нескольких взмахов появился навык, и скорость её начала расти.
Чжу Сянцин взглянула на срезанную ею пшеницу, прикинула, что на сегодня её работа почти готова, и ещё больше замедлилась — теперь она двигалась даже медленнее раненой Ань Хунъе.
Ань Хунъе, заметив, что Чжу Сянцин сбавила темп, решила, что та выбилась из сил. Ещё бы — два часа без остановки, так и корову не гоняют!
Колокол на конец работ сегодня прозвонил на два часа позже обычного. Но даже при такой халтуре, когда учётчик подошла записывать, у Чжу Сянцин оказалось семь трудодней.
Тут она действительно пожалела: утром слишком быстро работала. Если завтра не наберёт семь трудодней, староста точно будет недоволен. Ладно, семь так семь — заработать деньги не помешает.
Когда подошла очередь Ань Хунъе, у неё оказалось всего три трудодня. Учётчик глянула на её перевязанную руку, закатила глаза и пошла на следующий участок.
Отлично. У Ань Хунцзы — три трудодня, у Линь Мэй — девять. Разница не маленькая, а огромная. Взглянув на Ань Хунцзы в шёлковой косынке, она почувствовала смутную зависть.
Дальше шли интеллигентка Хао и Чжоу Яньхун. Интеллигентке Хао благодаря брату Вану засчитали десять трудодней. А Чжоу Яньхун, надо же, тоже набрала восемь — среди новых интеллигентов это уже отличный результат.
— Старайся дальше, я в тебя верю.
Учётчик достала из кармана леденец — тот самый, что дал ей интеллигент Лю Хай. Она приберегла его и теперь вручила как награду Чжоу Яньхун.
Чжоу Яньхун радостно взяла конфету. Не то чтобы она была обделена сладким, но ей не хватало похвалы и признания. А тут учётчик так расхвалила — на душе прямо праздник.
Когда учётчик дошла до Люй Сяоянь и Е Цинь, лицо её потемнело. Е Цинь из-за боязни крови заработала только утренние три трудодня, а после обеда вообще пальцем не шевельнула.
Люй Сяоянь ещё куда ни шло: Сун Дабао отработал за неё три трудодня, да сама она наработала три — итого шесть. Но Сун Дабао ведь женат! Как он может помогать Люй Сяоянь? Надо доложить старосте.
Староста, узнав об этом, раздосадовался. Эти интеллигенты ему уже поперёк горла: и жеманные, и работать не хотят. Зачем они вообще сюда приехали?
Но политика есть политика. Он — образцовый коммунист и обязан слушать партию. Как бы ни были ему противны эти интеллигенты, их нужно воспитывать и перевоспитывать.
К третьему дню страды все новые интеллигенты, кроме Чжу Сянцин и Чжоу Говэя, выбились из сил. А тут ещё и мяса не купить — питание скудное, по утрам уже не подняться.
Фу Симин колотил палкой по дверям: попробуйте только прогулять! Если не хотите навсегда остаться в деревне — извольте выходить. Один такой прогул может перечеркнуть все надежды на возвращение в город.
Угроза Фу Симина подействовала. Все, кряхтя, поднялись, схватили серпы и поспешили на свои участки.
Чжу Сянцин видела, как Ань Хунъе несколько раз замахивалась серпом, но так и не могла срезать ни одного колоска — ясно, что рука совсем обессилела. Она задумчиво прищурилась и подошла к ней.
— Хунъе, один трудодень — три фэня. Я буду отрабатывать за тебя по два трудодня в день, а ты сама — четыре. Будешь платить мне по шесть фэней в день, идёт?
— Сянцин, я дам тебе один мао. Шесть фэней — слишком мало. Если согласна — я согласна, а нет — так и не буду работать вовсе.
Чжу Сянцин улыбнулась. Вот глупышка, сама же цену поднимает. Но, вспомнив про пойманных зайцев и диких уток, довольно улыбнулась.
— Сегодня вечером зажарю тебе крольчатину.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…