Глава 39. У каждого свои тайные мысли
Подхватив хворост, который Чжу Сянцин только что бросила на землю, она охаживала им Люй Сяоянь по голове и лицу. Люй Сяоянь поняла, что сегодня просчиталась — вместо того чтобы посеять раздор, сама стала объектом избиения.
Но она тоже не была мягкой грушей, никогда не отличалась привычкой сносить брань и побои молча. Женщины сцепились вплотную: одна таскала другую за волосы, вторая щипала первую за мягкие места.
В конце концов верх взяла интеллигентка Хао — подхватив хворост, она со всей силы хлестнула Люй Сяоянь по бедру. Раз, два, три...
Если бы Фу Симин снова не выбежал с ревом, Люй Сяоянь подозревала, что ей переломали бы ноги. По крайней мере сейчас она уже не могла подняться от боли.
— Староста, ты собираешься этим заниматься или нет? Если не собираешься — я пойду к деревенскому старосте.
— Заниматься чем? Тем, что ты без причины сеешь раздор, или тем, что интеллигентка Хао без спроса вломилась в чужую комнату?
Обе женщины разом притихли и под ругань Фу Симина, пристыженные, поплелись обратно в дом. Чжу Сянцин с грохотом захлопнула дверь со стороны двора, затем вышла на улицу с кроликом. Один удар ножа — и кролик упокоился.
Вскоре из трубы боковушки повалил густой мясной дух. Ань Хунцзы, Ли На, Чжоу Говэй и Ван Бин молча сидели за своим столом и ужинали.
Сегодня готовить выпало Ли На, но никому из четверых мяса не досталось, поэтому каждый достал из своих запасов что-то съестное, и вместе у них получился если не пир, то хотя бы мясное блюдо.
Ли На выставила банку тушёнки, Ань Хунцзы — копчёную колбаску, Чжоу Говэй, у которого дома было небогато, смог предложить только пшено, а Ван Бин принёс десять яиц.
Тушёнка с жареной фасолью, колбаса с яйцом, помидорный суп с яичными хлопьями и пшённая каша — даже такой ужин вызывал зависть и злобу у старых интеллигентов.
Лю Хай прятался в своей комнате, ел сладости и заварил себе чашку лактозы. Ему было стыдно выходить к ужину — казалось, что и старые, и новые интеллигенты смотрят на него с насмешкой.
— Чжу Сянцин, я тебе этого не прощу.
Лю Хай сжал кружку, в глазах его застыл холодный блеск. Когда закончится осенняя страда, он обязательно заставит Чжу Сянцин заплатить.
Ань Хунъе беспокойно смотрела на Чжу Сянцин, на лице её была тревога. Но стоило Чжу Сянцин мягко улыбнуться ей — и вся тревога развеялась как дым.
— Сянцин, прости меня, это я виновата, не уследила, что интеллигентка Хао проскользнула внутрь.
— Ты не виновата. Эта интеллигентка Хао — самый противный человек среди интеллигентов. Впредь просто не обращай на неё внимания.
— Ты на меня не сердишься?
— С чего мне на тебя сердиться? Это не твоя вина. Ешь, после ужина ещё нужно чистить каштаны. А завтра чуть свет — сушить древесные грибы. Когда осенняя страда закончится, сможешь отправить их домой.
— М-м, спасибо, Сянцин. Я кушать!
Вдвоём они не могли осилить целого кролика. Чжу Сянцин вспомнила о Ли На и Ань Хунцзы — если бы не они, вступившиеся за неё, сегодня ей, быть может, и поесть бы не дали.
— Отнеси эту миску с мясом твоей сестре.
— Ага, я сейчас вернусь.
Миска дымящейся, ароматной острой крольчатины с манящим запахом появилась перед Ань Хунцзы:
— Сестра, Чжу Сянцин передала вам поесть.
— Ах, спасибо большое интеллигентке Чжу.
Ван Бин первым потянулся палочками к еде, взгляд его на Ань Хунъе был тёплым. Хорошо, что Ань Хунъе дружна с Чжу Сянцин — иначе где бы они взяли крольчатину.
Чжу Сянцин всё заранее рассчитала: в миске было четыре куска крольчатины, плюс немного каштанов и картофеля, так что выглядела она полной до краёв. Настоящего мяса — всего четыре куска, и никто не мог урвать лишнего.
Чжоу Говэй покосился в сторону боковушки, затем бросил взгляд на Фу Симина. В голове у него созрела мысль: впредь надо присматривать за Чжу Сянцин, нельзя давать её в обиду.
Ань Хунъе, подпрыгивая, вернулась в боковушку. На этот раз она умно заперла дверь изнутри, затем уселась на кан и принялась есть вместе с Чжу Сянцин. Большое блюдо острой крольчатины две девушки умяли за полчаса.
— Сянцин, вот бы так каждый день! Кстати, а где ещё два кролика?
— А вон там.
В углу между шкафом и сундуком было свободное место, там стояла плетёная корзина. Ань Хунъе открыла крышку — внутри и правда сидели два упитанных кролика.
— Сидите смирно, я вам сейчас травки принесу.
Закрыв корзину крышкой, Ань Хунъе вызвалась мыть посуду и котёл, затем налила в большой котёл воды — вечером ещё чистить каштаны.
Ань Хунцзы тоже пришла помочь. Втроём они зажгли масляную лампу и вскоре начистили несколько мисок каштанов. Чжу Сянцин велела им снять с оставшихся каштанов колючие шкурки, иначе те испортятся и есть их будет нельзя.
Украдкой глянув на часы в пространстве, она увидела, что уже почти девять. Завтра чуть свет вставать на работу. Она выпроводила обеих сестёр, сама кое-как умылась и, едва лёгши на кан, тут же уснула.
На рассвете протрубил горн на работу. Сегодня был первый день страды. Деревенский староста с мужиками ходили, били в гонги и барабаны — знаменуя, что в этом году будет богатый урожай.
Чжу Сянцин повела Ань Хунъе в сарай с инвентарём и сунула тёте Ли два варёных яйца. Тётя Ли, улыбаясь, достала два новеньких серпа.
Чжу Сянцин покачала головой и попросила дать ей один серп, поношенный процентов на двадцать, и второй — процентов на сорок. Всё потому, что Ань Хунъе только училась обращаться с серпом: слишком острый мог порезать её саму.
Тётя Ли кивнула. Вообще-то, выдавая новым интеллигентам новые серпы, она тоже шла на риск — бабы поднимут шум, и потом не отмоешься.
В этот момент она по-новому взглянула на Чжу Сянцин. Эта девчонка — толковая. Впредь, если что, она за неё заступится, уж точно не даст в обиду.
Деревенский староста, увидев, что и новые, и старые интеллигенты явились вовремя, немного успокоился. Он уже решил: сегодня снова работать в паре с крестьянами, иначе это скажется на уборке урожая.
А сколько кто сделает — лишь бы себя прокормить и к Новому году вернуть взятые вперёд зерно.
Услышав, что снова работают в паре, новые интеллигенты обрадовались, а старые приуныли. Лу Вэй, сосед Чжоу Говэя по комнате, поднял руку:
— Староста, работать в паре можно, но нам тоже есть надо. Не можем мы, как они, тянуть время за четыре-шесть трудодней.
Эти слова вызвали недовольство у всех новых интеллигентов. К счастью, головы у них были светлые, и при старосте они не стали бушевать.
Староста кивнул: — Сколько сделаете — столько и зачтём. Посмотрим, кто чего стоит.
Фу Симин нахмурился. Почему этот староста так добр к нынешним интеллигентам? Когда они приехали, их заставляли работать из-под палки.
Да ладно. Своего зерна уже не хватает. Если не зарабатывать трудодни как следует, эту зиму и вправду не пережить.
Новые интеллигенты были очень довольны. Староста деревни Сянцянь — такой хороший, позволил им делать сколько смогут. Раз припасов привезли достаточно, можно и спустя рукава.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…