Глава 24. В посёлке интеллигенции всё всколыхнулось
Мебель Чжу Сянцин должны были привезти только после того, как перестроят дом, но шкафы, сундуки, деревянные кадки и прочее для остальных новых интеллигентов пастух Ню доставил в тот же день.
Старые интеллигенты всё ещё работали в поле и понятия не имели, что их посёлок претерпел разительные перемены — всё свободное пространство было заставлено шкафами и сундуками новоприбывших.
Ань Ецзы даже хотела попросить пастуха Ню сложить им очаг. Чугунного котла пока раздобыть не удалось, но у сестёр была глиняная кастрюля, в которой вполне можно было и воду вскипятить, и еду сварить.
Чжоу Говэй, увидев это, посовещался с Ван Бином — может, им впятером объединиться? Они дадут чугунный котёл, а девушки возьмут на себя готовку. Дрова и воду, само собой, таскать будут парни.
Ань Хунцзы помрачнела лицом — это что же, они в придачу должны стирать на вас двоих? Чжоу Говэй покраснел — он не настолько бессовестный, чтобы заставлять девушек стирать ему одежду.
Ван Бин тоже заверил, что стирать будет сам, каждый стирает своё. Просто девушки готовят, а парни таскают воду и собирают хворост.
Ань Хунцзы переглянулась с сестрой и Ли На, и, видя, что те согласны, прямо за несколько юаней попросила пастуха Ню сложить очаг — теперь они впятером смогут готовить на одном котле.
Пастух Ню согласился не раздумывая. Не брать деньги, когда можно взять, — дураком надо быть.
Когда после обеда старые интеллигенты вернулись, они обнаружили, что каждая комната забита до отказа — даже пройти можно только боком. И тут же из их уст посыпались нелестные слова.
Новые интеллигенты тоже оказались не промах: раз вам, старым, можно ставить шкафы, то почему нам, новым, нельзя?
Так в каждой комнате вспыхнули перепалки. В конце концов все пришли к Фу Симину — кто ж он такой, как не староста посёлка.
Фу Симин не знал, что и сказать. Ставить можно, но у них, старых, на двоих один шкаф, а у вас — у каждого по одному, а то и по два на человека.
Вы приехали в деревню работать, а не в гости к родне. Зачем столько добра тащить?
Лю Хай похлопал Фу Симина по плечу: а что если разделить комнаты — новые отдельно, старые отдельно? Тогда и вам просторнее, и нам свободнее.
Фу Симин покачал головой — это не в его власти. Если поменяться комнатами, кто будет спать на тёплом краю кана? Новые-то ещё не знают, что температура на тёплом и холодном краях отличается на несколько градусов.
Особенно зимой, когда к утру дрова прогорают — на тёплом краю ещё можно поймать остатки тепла, а холодный уже совсем остыл. Но говорить об этом новым он не станет — иначе опять будут проблемы.
Лю Хай усмехнулся: раз комнаты менять нельзя, тогда все недовольства держите при себе, а обиды — в кулак. Это посёлок интеллигенции, дом интеллигентов. Разве нельзя поставить пару шкафов и сундуков?
От этих слов старые интеллигенты почувствовали, что что-то не так. Вроде и по делу, а вроде и вовсе не по делу. Они снова уставились на Фу Симина, ожидая, что он скажет решающее слово.
Фу Симин в душе обречённо вздохнул. Он уже понял: нынешние новички — народ непростой. Говорят, большинство из них из «дворов»
— дети начальников. Такие — сплошь колючки, и не ему, простому старосте, с ними справляться.
Не успели уладить эту свару, как на кухне вспыхнула новая. Фу Симину пришлось идти туда — посмотреть, что стряслось.
Увидев свежесложенный очаг и новенький большой чугунный котёл, он не мог не позавидовать. Но взгляд он перевёл на старых интеллигентов: ну, а у вас что опять?
— Староста, ты посмотри! Они очаг сложили, место заняли, все наши вещи в угол побросали. Как нам теперь готовить?
Ли На как раз мыла сладкий картофель. Услышав жалобы старых, она скривила губы. Ну и люди! Бабы под тридцать, а всё ябедничают.
У них во дворе даже если дети разбивали головы и ехали в больницу зашиваться, взрослым не жаловались. Наоборот, все вместе скидывались на лекарства и еду.
— Ты глянь! Они не только место заняли, они ещё и овощи наши воруют! Бесстыжие!
Одна из старых интеллигенток по фамилии Хао, тыча пальцем в огурцы и помидоры в деревянном тазу Ли На, заорала во весь голос.
Ли На опешила. В тазу и правда лежало несколько огурцов и помидоров — сегодня они собирались сварить кашу из сладкого картофеля с кукурузной крупой, да пожарить яичницу с помидорами, да нарезать пару огурчиков — вот и весь ужин.
Услышав, что её обзывают бесстыжей, Ли На вспыхнула от гнева и, ткнув пальцем в ту интеллигентку, выпалила:
— Товарищ Хао, отвечай за свои слова! Кто тут бесстыжий? Где это я бесстыжая?
— Вы и бесстыжие! Сами говорили, что будете готовить отдельно, а сами огурцы и помидоры наши тырите! Разве я неправду говорю?
Ли На была девушкой вспыльчивой. Услышав такие слова, она подлетела и влепила той две пощёчины:
— Это ты бесстыжая, дура! Огурцы, помидоры и яйца я на рынке выменяла! Кто твои огурцы брал? Да у тебя и огурцов-то нет, дура набитая! Сама напросилась!
Хао опешила. Огурцы и помидоры — и правда не их. Одна из старых интеллигенток специально сходила на огород проверить и, вернувшись, молча покачала головой — точно, не их.
Хао зашлась в плаче: ну сказала бы, что не твои, и всё! Обязательно было драться? Дикарка какая-то!
Терпеть такую обиду Хао не собиралась. Всхлипывая, она бросилась на Ли На, но куда ей было тягаться — вскоре лицо у неё распухло от ударов.
Старые интеллигенты не выдержали — это же им показательный урок устраивают! Несколько девушек переглянулись и разом кинулись каждая на свою соперницу.
Сцена мгновенно превратилась в побоище. Старые помогали старым, новые — новым. Парни ещё сохраняли остатки благоразумия, но девушки уже дрались не на жизнь, а на смерть.
Хватали за волосы, рвали одежду, даже кусались. Крики ярости и визги стояли один за другим.
Даже Е Цинь и Сунь Яньхун, стоявшие в стороне, оказались втянуты в драку. Хоть они и были из «дворов», но силёнок у них было поменьше, чем у старых интеллигентов, годами вкалывавших в поле.
В итоге, кроме Ли На, у Е Цинь, Сунь Яньхун, Ань Хунъе и Ань Хунцзы на лицах появилась кровь. Ли На, озверев, вцепилась в Хао мёртвой хваткой и душила её до тех пор, пока лицо той не побагровело и она чуть не потеряла сознание.
— Прекратить!.. Все сыты по горло, да?! На работе — еле ноги таскаете, а драться — так прямо герои!..
Пришёл староста деревни. Его позвали проходившие мимо крестьяне — в посёлке интеллигенции такой переполох, что если староста не вмешается, быть большой беде.
Увидев старосту, все разом остановились. Лю Хай быстро подошёл к нему, протянул сигарету и с ухмылкой заявил, что они просто шутили.
Староста взял сигарету и сразу сунул её в рот. Лю Хай мгновенно вытащил ветрозащитную зажигалку — модная штука из самой столицы, без талонов на валюту такую не купишь.
Взгляд старосты сверкнул. Он внимательно оглядел Лю Хая и в душе вздохнул: не повезло в этом году — понаехали сплошь барчуки да барышни, и как их теперь воспитывать — ума не приложу.
Он злобно зыркнул на Фу Симина. Тот опустил голову. Староста холодно фыркнул: ещё раз увидит, что в посёлке неспокойно, — каждому срежет пятьдесят трудодней.
Услышав про пятьдесят трудодней, новые интеллигенты ещё не поняли, что это значит, а вот старые побледнели. Они от зари до зари зарабатывали от силы восемь трудодней в день — пятьдесят же тянули на шесть-семь дней работы!
В посёлке наконец воцарилась тишина. Все молча занялись своими делами. Единственным плюсом было то, что Сунь Яньхун и Е Цинь снова помирились.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…