Глава 21. Манипуляции Лю Хая
А ещё этот суп из люффы с яйцом — скорее уж его стоило бы назвать супом из люффы с яичными нитями. Но сегодня угощали другие, и сколько бы презрения ни кипело в душе, приходилось держать рот на замке.
Когда староста объявил, что можно приступать к еде, старожилы на деле показали новичкам, что значит «сметать всё подчистую» и «отбивать еду с боем».
Они только взялись за палочки, а от помидоров с яйцом уже не осталось и половины. Когда же они потянулись к другим блюдам, на дне тарелок уже виднелось донышко.
Лю Хай не выдержал первым — он со всей силы швырнул на стол свою миску с палочками. Это, мол, называется угощать?! Вы что, свиньи? Жрать так торопиться нечего!
Действия Лю Хая и его ругань вызвали недовольство старожилов, но, к его изумлению, они сначала спокойно доели свои порции и только после последнего глотка вытерли рты и поднялись:
— Эта миска хоть и старая, но для нас она — ценное имущество. Либо возместишь миску, либо дашь десять копеек.
— Верно! И сегодняшняя еда и овощи куплены на наши, старожилов, деньги. Хочешь есть — ешь, но какое право ты имел разбивать наши миски и палочки?
— Ты ведь Лю Хай, верно? С этого дня тебе запрещено есть вместе с нами. И ещё: вся посуда здесь куплена нами — тебе пользоваться нельзя.
— И дрова с водой тоже наши, старожилы заготовили. Тебе не разрешается.
В один миг старожилы загалдели наперебой. Лицо Лю Хая стало ещё мрачнее. Подумаешь, какое-то старьё! Да он и сам бы этим пользоваться не стал.
— Братья и сёстры! Старожилы обижают нас, новичков! Поэтому с этой минуты я отделяюсь от них и буду есть отдельно. Кто со мной — поднимите руку!
В глазах Чжу Сянцин застыло недоумение. В прошлой жизни Лю Хай, едва прибыв на пункт, сразу одарил старожилов подарками: мужчинам — по две сигареты, женщинам — по две конфеты, и отношения у них сложились самые тёплые.
А в этой жизни всё стало как огонь и вода. Может, это Небо специально подстроило такой сюжет, чтобы ей было удобнее разобраться с этим типом?
Никто не поднял руки. Среди присутствующих не было дураков: у старожилов есть посуда, есть опыт жизни здесь — кто ж захочет с ними ссориться?
Лицо Лю Хая на миг стало неловким. Он посмотрел на Чэнь Цзюня — своего союзника по духу, — но тот нарочно отвёл взгляд.
Лю Хай всё понял. Правой рукой он прикрыл лоб, бормоча себе под нос: наверное, слишком устал в дороге, вот и помутился рассудок.
Затем Лю Хай вернулся в свою комнату, а выйдя, держал в руках что-то. Приглядевшись, можно было разглядеть: пачка дорогих сигарет «Красный пион» и коробка конфет в изящной обёртке.
— Ну-ка, ну-ка! Это шоколад, который моя мама купила в магазине для иностранцев. Девушкам — по две конфетки.
Семь девушек-новичков переглянулись, но не устояли перед изысканным шоколадом — каждая взяла по две. В коробке осталась одна конфета, и Лю Хай протянул её Фу Симину.
Затем он открыл пачку сигарет и, не спрашивая, курят ли, протянул каждому по сигарете, рассыпаясь в извинениях.
После такого хода никто больше не заикался о возмещении за миску. Разве этих вещей не хватит на одну дырявую плошку?
Фу Симин, видя, что Лю Хай сдался, больше не поднимал тему отдельной готовки, а вместо этого рассказал о распорядке на их пункте. Оказалось, что работы у них разделены по полу.
Девушки отвечают за готовку и стирку. Готовят по очереди: каждый день двое, и им можно уйти с работы на полчаса раньше.
Ношение воды и колка дров — обязанность парней. Девушки и парни могут договариваться между собой: кто кому поможет стирать, тот тому и обеспечит дрова с водой.
Услышав, что одежду можно отдать девушкам на стирку, Лю Хай расплылся в улыбке. Больше всего на свете он ненавидел стирать и готовить. Он принялся стрелять глазами по девушкам: кто же ему постирает?
Чжу Сянцин подняла руку. Она не будет вступать в общий котёл с остальными, а значит, и готовкой со стиркой заниматься не станет. Лицо Фу Симина помрачнело: видать, это крепкий орешек.
— Тебя зовут Чжу Сянцин? Если будешь готовить отдельно, то вещами старожилов тебе пользоваться нельзя.
Чжу Сянцин кивнула. Она и не собиралась.
Ань Хунъе и Ань Хунцзы тоже подняли руки — они не будут вступать в общий котёл со старожилами, потому что не привыкли стирать на мужчин.
Ли На поколебалась мгновение. Сначала она посмотрела на Чжу Сянцин, желая присоединиться к ней, но та отвела взгляд, и Ли На всё поняла.
Тогда она перевела взгляд на Ань Хунъе и Ань Хунцзы. Ань Хунцзы, подумав немного, слегка кивнула: вместе и силы больше. Осталось надеяться, что Ли На не окажется обузой.
Увидев кивок Ань Хунцзы, Ли На тоже подняла руку — она будет готовить вместе с сёстрами Ань, чтобы не утруждать старожилов.
— Хорошо, хорошо. Кто ещё хочет готовить отдельно? Поднимайте руки быстрее, после сегодняшнего дня такой возможности не будет.
Фу Симин решил, что нынешний набор интеллигентов — тот ещё орешек, но ведь готовка — дело самих новичков, и они, конечно, вправе отказываться.
Чжоу Говэй взглянул на Ван Бина и, увидев его лёгкий кивок, они одновременно подняли руки. Ван Бин привёз с собой большой чугунный котёл и изначально собирался готовить в одиночку, но и с Чжоу Говэем неплохо.
Так из новоприбывших интеллигентов остались только Лю Хай и Чэнь Цзюнь, а также Е Цинь и Сунь Яньхун. Сунь Яньхун, не будь дура, ткнула пальцем в Чэнь Цзюня и заявила, что готова стирать ему.
Е Цинь знала характер Лю Хая, но Чэнь Цзюня уже перехватила Сунь Яньхун, так что пришлось выбирать Лю Хая. В душе же она злилась до того, что готова была выдрать Сунь Яньхун все волосы.
С бытом уладили, и настало время учёбы. Фу Симин достал цитатник и начал читать по строчке, а все интеллигенты хором повторяли за ним.
Глядя на колеблющееся пламя свечи, Чжу Сянцин вдруг захотелось рассмеяться. В прошлой жизни было точно так же: когда догорит эта свеча, никто не захочет раскошеливаться на новую, и занятия на этом прервутся.
— Сянцин, твоя комнатушка ещё не готова. Поживи эти два дня с нами.
Чжу Сянцин посмотрела на Ань Хунъе и покачала головой. Общие нары и так тесные: зимой ещё можно потесниться, но сейчас лето — если жаться ещё сильнее, пойдут потницы.
— Ничего, в той комнате есть дверь. Я как-нибудь и на полу переночую, благо погода не холодная.
Ань Хунъе с беспомощным видом кивнула. Когда она вносила своё предложение, то уже успела поймать на себе недовольные взгляды старожилов.
Чжу Сянцин вернулась в свою боковушку, закрыла дверь и сразу вошла в пространство. Открыла заслонку угольной печки, собираясь вскипятить воду про запас. За эти два дня в поезде не было возможности помыться — от неё уже разило.
Чжу Сянцин не стала мыть голову — иначе завтра не объяснишься перед интеллигентами. Она лишь ополоснулась, надела чистое бельё, и всё тело охватило блаженство.
В животе заурчало. За ужином она почти ничего не ела, так что прямо сейчас взяла большую мясную пампушку, заварила кружку лактозы и с наслаждением принялась за еду.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…