Глава 4. 1991 год
【Записи Валери Роуз Муглалис】
Валери приехала в Японию на следующий день после своего третьего дня рождения. Толком ничего не понимая, она оказалась в самолёте, который унёс её в чужую страну. Кругом были люди, говорящие на незнакомом языке. От страха и злости Валери больше не хотела выходить из дома.
Однако с приходом весны её отдали в детский сад, и девочка впала в отчаяние. Она ни с кем не могла объясниться. Валери поневоле начала учить японский, но в группе из-за нехватки словарного запаса с ней обращались как с младенцем, что сильно задевало её детскую гордость.
С загадочными близнецами Валери познакомилась в первый день летних каникул. Ей сказали, что с сегодняшнего дня рано вставать не нужно, и, когда она вдоволь выспалась, то услышала в доме незнакомые голоса. Они говорили по-французски. Неужели в гости пришли французские дети?
Подумав так, она спустилась в гостиную на первом этаже и увидела там двоих детей с одинаковыми лицами, причём один из них сидел на её месте. Слова вырвались сами собой:
— Ты кто? Это мой стул!
— Прошу прощения.
Валери вытаращила глаза. Ей ответили по-французски.
Пока она стояла в изумлении, оба ребёнка ловко спрыгнули со стульев и поздоровались.
— Доброе утро. Я Тэрунэ, ученица на уроках французского языка, которые ведёт твоя мама. А ты дочка учительницы, Валери?
Валери потеряла дар речи. Она впервые встретила японца, который безупречно произнёс её имя. А ведь у других японцев, даже у взрослых, сколько их ни учи, произношение всегда выходило странным.
— Извини. Я просто одолжила стул. Если тебе неприятно, сейчас же верну.
Видя, что Валери молчит, Тэрунэ наклонилась к уху сидящего рядом ребёнка с точно таким же лицом:
— Я что-то сделала не так?
— Ей же всего три года, да? Может, она просто плохо разговаривает? Это ты ненормальная, раз так бегло болтаешь.
— Я умею разговаривать! Не обращайтесь со мной как с маленькой! — возмущённо выкрикнула Валери.
— Говорит, что умеет, — сказала Тэрунэ, а второй ребёнок пожал плечами.
— Прости, я был неправ. Меня зовут Наруто.
— Почему вы у меня дома? Это мой дом!
— Разве ты не слышала?
— Валери, твоя мама ведёт уроки французского. А мы её ученики.
Валери слышала, что мама работает (об этом заходила речь, когда её отправляли в садик), но не знала, что она преподаёт на дому. И уж тем более не подозревала, что среди учеников есть её ровесники.
— А вам разве не надо ходить в детский сад?
— Мы туда не ходим. Вместо этого мы посещаем разные занятия. И этот кружок — один из них.
— Мама!
Валери сорвалась с места и на полной скорости врезалась в маму, которая как раз вышла из туалета. Боднув её головой в живот так, что та сдавленно охнула, девочка подняла на маму взгляд, сияя ослепительной улыбкой:
— С сегодняшнего дня вместо детского сада я тоже буду ходить на мамины уроки!
◇ ◇ ◇
В конечном счёте от детского сада Валери так и не освободили, но в те дни, когда она простужалась, или во время долгих каникул девочка стала проводить много времени с этими удивительными близнецами.
Поначалу Валери была сама настороженность, но общение с единственными ровесниками, говорящими на её родном языке, постепенно помогло ей оттаять.
Так прошло 2 года, и снова наступили летние каникулы.
— Приходили бы вы к нам почаще, — сказала Валери близнецам, которые как обычно явились на урок, стоило маме отлучиться во время перерыва на полдник.
Разумеется, за 2 года японский Валери подтянулся до уровня носителя, но эти двое... особенно Тэрунэ, которая очень хотела практиковать язык, упорно продолжали общаться с ней по-французски.
— Мы и так приходим чаще, просто когда тебя нет дома.
— Да какой же в этом смысл?!
Тэрунэ повернулась к Наруто. Вероятно, её взгляд спрашивал: «О чём это она?», на что Наруто лишь закатил глаза.
— Приходите ещё в субботу или в воскресенье!
— Не выйдет, мы ходим на другие занятия.
— На другие — это на какие? Чем вы там занимаетесь?
— Английский, пекинский диалект, кантонский диалект, пианино, рисование, балет, а ещё карате, гимнастика и всякое разное.
Обычно дети в таких случаях думают «вот здорово» или «наверное, это весело», но Валери была попросту ошеломлена таким списком.
— Балет и карате?..
— Танцевальной школы для детей не нашлось, был только балет. Ну, я решила пока позаниматься, чтобы освоить базу. Всё равно мода со временем поменяется. А в карате главное — это ката. Если уж отрабатывать боевые движения, нужно, чтобы они смотрелись достойно.
— Тэрунэ, ты ходишь в столько кружков... чего ты вообще хочешь добиться? У тебя же, наверное, совсем нет времени на игры?
Услышав этот вопрос, Тэрунэ слегка замялась.
— ...Я хочу поступить в хорошую школу. Это нужно для вступительных экзаменов в младшие классы.
— А? Но ведь в младшую школу мы пойдём в следующем году, разве нет?
В детском саду им при каждом удобном случае твердили, что со следующего года они первоклассники. О каких-то особых тестах речи не шло, разве что не по годам развитые дети поднимали шум, обсуждая, кто к какому школьному округу приписан.
— Тэрунэ, наши дома ведь в одном школьном округе, да?
— Да, но я в эту школу не пойду. Я буду сдавать экзамены в другую.
— Э... И Наруто тоже?
— Угу.
Валери испытала настоящий шок.
Собственно говоря, она начала мириться с жизнью в Японии только благодаря близнецам. Дети, с которыми можно поговорить на одном языке и которые, возможно, даже умнее её самой. Именно из-за них она перестала проситься обратно во Францию, да и её родители, кажется, наконец-то смогли вздохнуть спокойно и обустроиться на новом месте...
Она-то думала, что в младшей школе они будут видеться ещё чаще, а эти двое собрались в другое учебное заведение.
— Но почему?!
— Э-э... Я хочу получить образование высокого уровня. В здешней младшей школе даже английский не преподают.
Желание учиться звучало совсем не по-детски, но, зная Тэрунэ, в это легко верилось. Ведь даже на уроках французского у её мамы та занималась с невероятной концентрацией и серьёзностью.
— ...А ты, Наруто?
— Я пойду за Тэрунэ. Не могу же я оставить её одну?
Наруто беспечно ухмыльнулся, а Тэрунэ поморщилась. Однако Валери прекрасно понимала, что Наруто тоже говорит вполне серьёзно. Он пытался строить из себя крутого, но на самом деле был ужасно привязан к старшей сестре и не отходил от Тэрунэ ни на шаг (недавно Валери узнала, кто из близнецов старше; впрочем, куда больше её удивил сам факт того, что Тэрунэ — девочка).
Поняв, что эти двое настроены решительно, Валери тихо обронила:
— Нечестно.
А затем воскликнула:
— Тогда я тоже пойду в одну школу с вами! Буду сдавать экзамены!
— Легко сказать, но ведь надо учесть и обстоятельства твоих родителей...
— Я пойду!
Из глаз Валери брызнули слёзы. Вспылив, она принялась сквозь рыдания жаловаться, какие они нечестные и как это несправедливо, что они не смогут быть вместе.
— Поняла я, поняла, Валери.
Глядя на то, как всхлипывающая Валери вцепилась в неё, Тэрунэ ответила усталым, смирившимся... но в то же время каким-то заговорщическим тоном:
— Я и сама попрошу об этом твоих родителей.
◇ ◇ ◇
— Ну и почему же, Тэрунэ, ты вдруг решила помочь Валери со вступительными экзаменами?
— Изучение языков требует повторения. Я и дальше планировала разговаривать с тобой на разных языках в зависимости от дня недели, но в младшей школе к нам могут начать цепляться — мол, нечего болтать на языке, которого другие не понимают. С этой точки зрения, если рядом будет Валери, мы сможем совершенно открыто общаться по-французски, не находишь?
— ...И почему я каждый раз жду от тебя человеческого ответа, хотя заранее знаю, что буду предан?
◇ ◇ ◇
【Записи Стеллы Ли】
Стелла Ли страдала от беспочвенной клеветы.
Пусть Стелла и была женщиной, она никогда не стала бы молча проглатывать критику. Если она знала, что права, то без колебаний шла спорить с любым, даже самым грозным мужчиной. И пусть из-за этого её положение в японском обществе немного пошатнулось — плевать она хотела.
Но когда её оппонентами оказались дети, да ещё и такие особенные, она просто не знала, как быть.
А началось всё с одной её фразы:
— Ребята, не хотите ли выступить на осеннем конкурсе пианистов?
В музыкальный кружок игры на фортепиано, который Стелла открыла в Японии, эти необычные близнецы пришли позапрошлой осенью.
При первой встрече они представились на пекинском диалекте. Удивившись, она тоже ответила им на путунхуа. Однако близнецы, уловив лёгкую неестественность в её речи, синхронно склонили головы набок.
— То, на чём вы сейчас говорили, — это пекинский диалект. А я родилась в Гонконге. Жители Гонконга используют кантонский. Пекинский же я понимаю лишь немного.
Услышав это, девочка из пары близнецов с сияющими глазами произнесла:
— Как же удачно сложилось!
— Э?
— Мы будем вносить повышенную ежемесячную плату, так что не могли бы вы заодно давать нам уроки кантонского?
Стелла сперва не поверила своим ушам, но девочка — Тэрунэ — говорила абсолютно серьёзно. Когда Стелла уточнила этот вопрос у родителей, те сказали, что не видят никаких проблем.
«Ну, раз уж мне будут доплачивать», — подумала она тогда и согласилась, после чего стала общаться с этими близнецами исключительно на кантонском.
— На конкурсе?
— Именно так.
Откровенно говоря, Стелла считала, что эти двое обладают незаурядным талантом.
К ней на уроки ходило несколько дошкольников, но в большинстве своём это были дети, которых просто заставляли заниматься родители, и их не хватало даже на 10 минут серьёзного урока.
А эти двое, хоть и жили неподалёку, приходили на занятия сами, пешком и без взрослых, проявляя во время уроков немыслимую для малышей концентрацию и усидчивость. Для их возраста уже одно это можно было назвать блистательным талантом. Возлагая на них большие надежды, Стелла и сама стала выделять для этой парочки больше времени в своём ежедневном расписании.
Младшему брату, Наруто, немного недоставало рвения, но это лишь в сравнении с сестрой. Просто сама Тэрунэ, проявлявшая интерес даже к подбору мелодий на слух и сочинению музыки, была слегка аномальной, однако оба они вполне могли показать достойный результат на конкурсе. Нет, они без сомнения взяли бы призовые места. Причём с огромным отрывом.
Поэтому она и закинула удочку, но...
— Я не хочу выступать.
— Э?
Такого категоричного отказа от Тэрунэ она никак не ожидала.
— Э... к-как же так? Ты ведь так любишь пианино! А, или ты просто стесняешься выступать на публике? Думаю, со сцены зрительный зал почти не видно, знаешь ли!
«Так что, может, всё-таки попробуешь?»
— спросила она взглядом, но Тэрунэ лишь с озадаченным видом посмотрела на Наруто.
— Вот беда. И как мне отказать?
— Да выступи ты, делов-то. Просто подкорректируй немного своё расписание.
— Ради нашей цели делать этого нельзя. ...И вообще, почему учительница так хочет отправить меня на конкурс?
— Ну как же.
И тут началась совершенно беспочвенная клевета.
— Разумеется, ради славы. Открываешь кружок, собираешь способных учеников и отправляешь их на конкурсы. Если ученики добиваются высоких результатов, это идёт в копилку достижений преподавателя.
— Вот оно что. И тогда к ней потянется ещё больше учеников, а значит, потекут и деньги.
— А представь, если ученик добьётся международного успеха! Можно будет ходить с гордо поднятой головой и всем рассказывать: «Это я его воспитала!» Так и в круг музыкантов мирового уровня войти недолго. Даже если сам не можешь брать награды, всегда есть способ пробиться в люди вот таким путём.
— Короче говоря, учительнице нужны деньги и слава.
Да что вообще несут эти дети?!
Она предложила им поучаствовать в конкурсе исключительно ради их же блага! Понимание собственного уровня помогает расти дальше, а осознав свой талант, они, возможно, всерьёз задумаются о том, чтобы выбрать путь музыки. И тогда они пойдут ещё дальше, со временем станут всемирно известными пианистами, их биографии начнут изучать, и тогда волей-неволей название её музыкального кружка... стоп, что?
Не в силах полностью отрицать их слова, Стелла застыла. Деньги и слава не были её главной целью, но это ведь не значит, что она бы от них отказалась.
— Учительница.
Пока Стелла вела внутреннюю борьбу с самой собой, близнецы, видимо, пришли к какому-то выводу, и Тэрунэ обратилась к ней с виноватым видом:
— Если участие в конкурсе — обязательное условие, то с сегодняшнего дня мы вынуждены прекратить занятия у вас. Очень жаль, но...
— Ч-что?! До такой степени?!
— Да.
«Да ну, быть того не может», — подумала было Стелла, но в случае с Тэрунэ это звучало вполне правдоподобно. Если бы заупрямился другой ребёнок, родители всё равно заставили бы его ходить, но Тэрунэ посещала уроки по собственной воле, да и случай с кантонским диалектом ясно показывал, что она обладает весьма весомым правом голоса в семье (и это в её-то возрасте?!). Если силой принуждать её к конкурсу, она, без сомнений, тут же бросит занятия.
— ...Я вас поняла.
В конечном счёте Стелла отказалась от идеи с конкурсом. Чем терять этих близнецов, куда выгоднее и дальше получать от них повышенную плату (хотя, если хорошенько подумать, из-за увеличенного времени уроков она выходила в ноль), а самое главное...
Учить способных детей попросту весело.
В конце концов, когда-нибудь они могут и передумать, а если это случится после того, как они перейдут к другому преподавателю, выйдет, что она зря вкладывала в них столько сил.
— О, глянь, у неё на лице написано, что она замышляет что-то недоброе.
— Чья бы корова мычала.
— ...И это говоришь мне ты?
Как бы то ни было, слухи о талантливых близнецах так и не вышли за пределы музыкального кружка Стеллы.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…