Глава 2. Призыв в иной мир
Хадзимэ, закрывавший лицо руками и крепко зажмурившийся, почувствовал вокруг бесчисленное множество людей, шумевших на все лады, медленно открыл глаза и ошеломлённо огляделся.
Первым, что бросилось ему в глаза, оказалась гигантская фреска. На стене метров десяти в длину и ширину была изображена фигура с андрогинными чертами лица, озарённая нимбом, с развевающимися длинными золотыми волосами и лёгкой улыбкой на устах.
На заднем плане виднелись луга, озёра и горы, а сама фигура раскинула руки, словно обнимая весь этот мир. Красивая фреска. Великолепная работа. Но почему-то Хадзимэ почувствовал лёгкий озноб и невольно отвёл взгляд.
Присмотревшись к обстановке получше, он понял, что они находятся в огромном зале.
Кажется, его выстроили из мрамора? Гладкий белый камень мягко поблёскивал, а куполообразный потолок поддерживали массивные колонны, украшенные искусной резьбой. Зал дышал торжественностью, от которой в голове само собой всплывало слово «собор».
Хадзимэ и остальные стояли на чём-то вроде постамента в самой глубине зала, возвышаясь над окружающим пространством. Одноклассники вокруг точно так же ошеломлённо озирались по сторонам. Похоже, сюда угодили все ученики, находившиеся в тот момент в классе.
Хадзимэ мельком оглянулся. Позади него, всё ещё в прострации, сидела на полу Каори. Видимых ран на ней не было, и он с облегчением вздохнул.
Затем Хадзимэ переключил внимание на людей, окружавших постамент — тех, кто, вероятно, мог объяснить происходящее.
Да, в этом зале находились не только школьники. Перед возвышением, на котором они стояли, собралось не меньше тридцати человек. Все они преклонили колени и сложили руки на груди, словно вознося молитву.
Незнакомцы были одинаково облачены в подобие белых ряс с золотой вышивкой, а рядом с каждым лежал предмет, напоминающий посох сякудзё. Верхушки этих посохов расширялись веером, а вместо колец с них свисало несколько дисков.
Один из них — старик лет семидесяти, одетый в особенно роскошные, сияющие одежды даже по меркам этой группы и носивший на голове нечто вроде шапки эбоси сантиметров тридцати в высоту, украшенной тонким узором, — выступил вперёд.
Впрочем, для простого старика от него исходила слишком уж мощная аура властности. Если бы не глубокие морщины на лице и мудрый старческий взгляд, ему вполне можно было бы дать лет пятьдесят.
Позвякивая посохом в руке, он обратился к ребятам глубоким, спокойным голосом, идеально подходившим к его внешности:
— Добро пожаловать в Тортус, господин Герой и его собратья. Мы рады приветствовать вас. Меня зовут Иштар Лангобард, я занимаю пост папы в Церкви Святого Учения. Прошу любить и жаловать.
Сказав это, старик, назвавшийся Иштаром, добродушно улыбнулся.
Вскоре Хадзимэ и остальных перевели в другое помещение — просторный зал, где в несколько рядов стояли столы длиной более десяти метров каждый.
Эта комната, как и предыдущая, отличалась великолепным убранством. Даже неискушённому взгляду было ясно, что мебель, развешанные картины и обои представляют собой вершину ремесленного искусства.
Вероятно, зал предназначался для банкетов и приёмов. Ближе к почётным местам во главе стола сели учительница Хатаяма Айко и четвёрка Коки, а остальные расселись кто куда, по мере близости к их компании. Хадзимэ оказался в самом конце.
По дороге сюда никто особо не шумел — скорее всего, потому, что сознание всё ещё не поспевало за реальностью. Впрочем, свою роль сыграло и обещание Иштара всё объяснить, и то, что Коки со своей прокачанной до максимума харизмой сумел всех успокоить.
Айко-сэнсэй даже прослезилась, глядя, как он организует учеников лучше неё самой.
Когда все расселись, в идеально выверенный момент в зал вошли горничные, толкая перед собой сервировочные тележки. Да, самые настоящие живые горничные! Не ряженые официантки из некоего «святого места» на Земле и не полные тётушки-домработницы из зарубежных стран. Подлинные красавицы и милашки в форме горничных, словно сошедшие со страниц мужских грёз!
Даже в такой ситуации ненасытное любопытство и инстинкты подростков взяли своё, и добрая половина парней уставилась на прислугу. Впрочем, взгляды девушек, заметивших это, источали такой холод, что ледниковый период показался бы тёплым деньком...
Хадзимэ тоже невольно собрался заглядеться на девушку, которая подошла к нему и подала напиток... но вдруг почувствовал пробежавший по спине холодок и тут же уставился прямо перед собой.
Украдкой покосившись в ту сторону, откуда веяло стужей, он увидел Каори, которая почему-то пристально смотрела на него с лучезарной улыбкой во всё лицо. Хадзимэ решил сделать вид, что ничего не заметил.
Убедившись, что напитки раздали всем, Иштар начал говорить:
— Что ж, полагаю, сейчас вы крайне сбиты с толку. Я объясню всё с самого начала, поэтому прошу вас сперва выслушать меня до конца.
Рассказ Иштара оказался донельзя шаблонным фэнтези и при этом безнадёжно эгоистичным.
Если вкратце, суть сводилась к следующему.
Во-первых, этот мир называется Тортус. В нём обитают три основные расы: раса людей, раса демонов и раса полулюдей.
Люди правят северными землями, демоны — южными, а полулюди тихо живут в гигантском море деревьев на востоке.
При этом люди и демоны вот уже много сотен лет ведут между собой войну.
Демоны уступают людям в численности, но каждый из них в отдельности обладает огромной мощью, и эту разницу в силе люди компенсировали количеством. Силы сторон оставались примерно равны, и крупных столкновений не случалось уже несколько десятилетий, однако в последнее время стали происходить странные вещи.
А именно — демоны научились подчинять монстров.
Считается, что монстры — это обычные дикие животные, которые впитали магическую силу и мутировали в чудовищ. Жители этого мира и сами толком не изучили их природу. Каждый вид способен использовать мощную врождённую магию, что делает их сильными и свирепыми хищниками.
До сих пор почти никому не удавалось подчинить себе этих тварей, живущих одними инстинктами. А если и удавалось, то максимум одну-две особи. И вот это незыблемое правило было нарушено.
Главное преимущество людей — численность — рухнуло. Иными словами, человеческая раса оказалась на грани уничтожения.
— Призвал вас господин Эхит. Бог-хранитель, которого почитает наша раса людей, единый бог Церкви Святого Учения и верховный творец, создавший этот мир. Вероятно, господин Эхит осознал, что, если всё останется как есть, человечество погибнет. Чтобы предотвратить это, он и призвал вас. Ваш мир стоит на более высокой ступени, нежели наш, и все вы без исключения обладаете могучей силой. Незадолго до свершения призыва нам было ниспослано божественное откровение от господина Эхита о том, что он пошлёт нам спасение в вашем лице. Мы искренне надеемся, что вы проявите эту силу и по воле господина Эхита сокрушите расу демонов и спасёте нас, людей.
На лице Иштара появилось какое-то экстатическое выражение. Наверное, он вспоминал тот миг, когда услышал откровение.
По словам старика, более девяноста процентов людей являются верующими Церкви Святого Учения, почитающей бога-творца Эхита, а те, кто слышит периодически нисходящие откровения, без исключения занимают в церкви высокие посты.
Пока Хадзимэ ощущал смутную тревогу от неправильности этого мира, жители которого без малейших сомнений и даже с радостью подчинялись «божьей воле», кто-то внезапно вскочил с места и яростно запротестовал.
Это была Айко-сэнсэй.
— Не шутите так! В конечном счёте вы ведь хотите заставить этих детей воевать! Я этого не позволю! Да, как учитель, я ни за что этого не допущу! Немедленно верните нас обратно! Их семьи наверняка места себе не находят от беспокойства! То, что вы делаете, — самое настоящее похищение!
Айко-сэнсэй кипела от гнева. В этом году ей исполнилось двадцать пять лет, она преподавала обществознание и пользовалась огромной популярностью у школьников. Ростом около ста пятидесяти сантиметров, с детским личиком и подпрыгивающими при ходьбе волосами, подстриженными под каре, она вечно суетливо бегала туда-сюда ради учеников, что выглядело невероятно умилительно. Контраст между её неизменным усердием и досадной привычкой вечно хлопотать впустую пробуждал во многих ребятах желание защитить её.
За глаза учительницу ласково прозвали Ай-тян, но стоило кому-то обратиться к ней так лично, как она тут же начинала сердиться. По её собственным словам, она стремилась стать солидным и авторитетным педагогом.
Вот и сейчас, возмутившись абсурдной причиной призыва, она с грозным видом вскочила на ноги. Ученики с тёплым умилением наблюдали за тем, как их классная руководительница наседает на Иштара, думая про себя: «О, Ай-тян снова старается...»
— но следующие слова папы заставили их похолодеть.
— Я понимаю ваши чувства. Однако... в нынешней ситуации ваше возвращение невозможно.
В зале воцарилась тишина. Казалось, тяжёлый и ледяной воздух навалился на плечи. Все уставились на Иштара с такими лицами, будто не понимали смысла сказанных им слов.
— Н-невозможно?.. Ч-что это значит?! Раз смогли призвать, значит, можете и вернуть?!
— закричала Айко-сэнсэй.
— Как я уже сказал, призвал вас господин Эхит. Мы, люди, не способны использовать магию, затрагивающую иные миры, поэтому то, сможете ли вы вернуться, всецело зависит от воли господина Эхита.
— К-как же так...
Словно лишившись всех сил, Айко-сэнсэй плюхнулась обратно на стул. Ученики вокруг тоже наперебой загалдели:
— Да ладно? Как это — не можем вернуться?!
— Не хочу! Мне всё равно как, просто верните меня домой!
— Какая ещё война, вы шутите?! Не несите чушь!
— Почему, почему, почему...
Класс охватила паника.
Хадзимэ тоже было не по себе. Однако, будучи отаку, он читал немало книг с подобным сюжетом. Поэтому, раз уж события не пошли по самому худшему из возможных сценариев, ему удавалось сохранять больше хладнокровия, чем остальным.
К слову, худшим сценарием был вариант, где с призванными обращаются как с рабами.
Пока все пребывали в смятении, Иштар молча наблюдал за происходящим, не пытаясь вставить ни слова.
Но Хадзимэ почему-то показалось, что в глубине стариковских глаз таится презрение. Судя по его прежним речам и поведению, папа вполне мог думать что-то вроде: «Их избрал сам господин Эхит, почему же они не радуются?»
Паника всё не утихала, как вдруг Коки встал и громко хлопнул ладонью по столу. От резкого звука ученики вздрогнули и повернулись к нему. Убедившись, что привлёк всеобщее внимание, Коки негромко заговорил:
— Ребята, нет смысла жаловаться господину Иштару. Он ведь тоже ничего не может с этим поделать... Я... я думаю сражаться. То, что люди этого мира находятся на грани гибели, — факт. Зная это, я не могу просто бросить их на произвол судьбы. К тому же, раз нас призвали ради спасения людей, то, возможно, когда всё закончится, нас вернут домой... Господин Иштар? Что скажете?
— Вы правы. Господин Эхит наверняка не отвергнет желание спасителей.
— Ведь у нас есть огромная сила, верно? С тех пор как мы попали сюда, я чувствую странный прилив сил.
— Да, всё так. Грубо говоря, ваша сила в несколько раз, а то и в десятки раз превосходит возможности жителей этого мира.
— Хорошо, тогда всё в порядке. Я буду сражаться. Чтобы спасти людей и чтобы все мы смогли вернуться домой. Я спасу и этот мир, и всех вас!!
— крепко сжав кулак, объявил Коки. Его зубы совершенно ни к месту сверкнули белизной.
Впрочем, его харизма сработала безотказно. Одноклассники, на лицах которых только что читалось отчаяние, начали вновь обретать бодрость и самообладание. Глаза, устремлённые на Коки, сияли — у всех был такой вид, словно они обрели надежду. Больше половины девушек смотрели на него с горячим восхищением.
— Хех, я так и думал, что ты это скажешь. Одного тебя отпускать боязно... так что я тоже в деле, ладно?
— Рютаро...
— На данный момент другого выхода всё равно нет... Хоть мне это и не по душе... но я тоже буду драться.
— Сидзуку...
— Э-эм, раз Сидзуку-тян будет, то и я постараюсь!
— Каори...
Привычная компания поддержала Коки. А следом, словно это было само собой разумеющимся, согласились и остальные. Айко-сэнсэй растерянно металась и со слезами на глазах взывала: «Так нельзя-а!»
— но перед общим настроем, созданным Коки, она была бессильна.
В итоге порешили, что в войне примут участие все. Вероятно, одноклассники просто не осознавали, что на самом деле означает воевать. Возможно, это было своего рода бегством от реальности, попыткой защитить готовую надломиться психику.
Размышляя об этом, Хадзимэ невзначай взглянул на Иштара. На лице старика играла крайне довольная улыбка.
Хадзимэ заметил, что во время рассказа Иштар исподтишка следил за Коки, проверяя, на какие слова и темы тот реагирует сильнее всего.
Реакция Коки, обладавшего обострённым чувством справедливости, на историю о трагедии человеческой расы была предельно очевидной. Увидев это, папа принялся с особым жаром напирать на хладнокровие, бессердечность и жестокость демонов. Скорее всего, Иштар сразу раскусил, кто в группе пользуется наибольшим влиянием.
Для главы мировой религии подобная проницательность, наверное, естественна, но с этим стариком нужно держать ухо востро — с такой мыслью Хадзимэ внёс Иштара в свой мысленный список особо опасных личностей.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…