Глава 28. У кого потоп, у кого засуха
Шао Хуэй вызвал Хэ Исюня обратно в полицейский участок.
Кабинет начальника управления был просторным и светлым. Красное дерево письменного стола внушительно занимало центр, тёмные прожилки переливались в свете ламп, придавая обстановке дополнительную суровость. Табличка «Начальник управления Шао Хуэй» стояла на видном месте, за спиной в шкафу-витрине стояли бесчисленные кубки, а одна белая стена была увешана фотографиями Шао Хуэя с другими людьми.
Были там и Линь Мэй, и Ло Энь. Остальных Сюй Пэй не знал, но сразу было видно — знаменитости из разных кругов.
— С чего это ты вдруг взялся расследовать дело Чжэнь Ли?
— Шао Хуэй с глухим стуком опустил стакан на красную столешницу. Ломтики женьшеня на дне закружились в воронке и медленно осели.
— Я же сказал, в деле есть сомнительные моменты, — ответил Хэ Исюнь.
— Какие ещё сомнительные моменты, приговор вынесли двадцать лет назад!
— Решив, что сидя говорить неубедительно, Шао Хуэй поднялся со стула и забарабанил пальцем по столу.
— Хватит вести себя как вздумается! Сейчас как раз смена мэра, в управлении дел по горло, только ты один целыми днями бездельничаешь! Так хочешь копаться в старых делах — пожалуйста, собери группу и расследуй нераскрытые. Дело Чжэнь Ли — железное, закрытое. Чего ты дёргаешься? И не говори мне, что ты просто хочешь насолить своей матери! Тридцать лет человеку, что, до сих пор в переходном возрасте?
Сюй Пэй мысленно присвистнул. Начальник умеет отчитывать.
То тычет пальцем в нос Хэ Исюня, то хватает стакан и грохает им о стол. Но видя, что Хэ Исюнь никак не реагирует, Шао Хуэй, будто не находя, куда выплеснуть гнев, дёрнул галстук, открутил крышку и хлебнул женьшеневого чая, да обжёгся, поморщился, и злость вспыхнула с новой силой:
— Это дело ты расследовать не будешь!
Выражение лица Хэ Исюня за всё время не изменилось ни на йоту, будто он говорил: «Всё сказал? У меня ещё дела».
Тот, кого отчитывали, был невозмутим, зато отчитывающий раскраснелся. Сюй Пэй видел, что Шао Хуэй дышит тяжело, лицо позеленело, и боялся, как бы тот не задохнулся.
Когда Шао Хуэй наконец сел обратно в кресло и немного успокоился, Сюй Пэй не удержался и спросил:
— Почему нельзя расследовать?
Видимо, не ожидавший, что Сюй Пэй вмешается, Шао Хуэй нахмурился, глядя на него:
— Что?
— Мне непонятно, почему расследование этого дела — значит насолить Линь Мэй, — сказал Сюй Пэй.
— Она как-то связана с этим делом?
Шао Хуэй поперхнулся, и его бушующее пламя словно наткнулось на противопожарную полосу — застряло на месте, прервав своё буйство.
Хэ Исюнь мельком глянул на Сюй Пэя, но ничего не сказал.
— Вы же просто хотите раскопать «Чжицзиньхуэй», так?
— Шао Хуэй наконец сообразил, и напор снова полез вверх.
— Линь Мэй — новый председатель «Чжицзиньхуэй». Если это не насолить ей, то что?
— Мы расследуем дело об убийстве жены Чжэнь Ли, начальник Шао, — напомнил Сюй Пэй.
— Похоже, вы уже заранее предполагаете, что это дело связано с «Чжицзиньхуэй».
— Ты…
Гнев в итоге обратился против него самого. Шао Хуэй разозлился не на шутку и действительно начал задыхаться. Он поспешно открыл ящик стола, достал аптечку и запил несколько таблеток женьшеневым чаем.
— Не вмешивайся, — наконец заговорил всё это время молчавший Хэ Исюнь.
— Я расследую только дело Чжэнь Ли. В дела Линь Мэй я не лезу.
Шао Хуэй, подперев лоб рукой, с изнеможением махнул — видимо, заботясь о собственном здоровье, он больше не хотел видеть Хэ Исюня.
— Не зря тебя отчитали, — выйдя из кабинета, Сюй Пэй усмехнулся. Он и не думал, что улика сама придёт в руки.
— Дело Чжэнь Ли действительно связано с «Чжицзиньхуэй».
— Я понял это ещё когда он мне позвонил, — сказал Хэ Исюнь.
— Но у него хронические болезни, я обычно его не провоцирую.
Вот оно что. Сюй Пэй как раз удивлялся, почему Хэ Исюнь в кабинете слова не проронил. Оказывается, боялся довести Шао Хуэя до приступа.
Он, конечно, не думал, что Хэ Исюнь заботится о здоровье Шао Хуэя. Просто не хочет лишних хлопот.
— Но мне почему-то кажется, что Линь Мэй ты всё равно насолишь, — сказал Сюй Пэй.
Заявка на постоянное посещение была одобрена, и Сюй Пэй с Хэ Исюнем снова приехали в Первую тюрьму города Бинь.
Сюй Пэя интересовало, почему, раз Шао Хуэй не хотел, чтобы они расследовали дело Чжэнь Ли, заявку всё равно одобрили. Хэ Исюнь объяснил, что тюрьма и полиция — разные системы.
Если бы Шао Хуэй захотел вмешаться, ему пришлось бы связываться с министерством юстиции, но как раз с министерством юстиции ближе всех общается бывший прокурор и новый мэр Ли Мэнлань, так что Шао Хуэю это было бы непросто.
По сравнению с прошлой встречей Чжэнь Ли выглядел заметно бодрее. Переоделся в клетчатую рубашку, уложил волосы гелем, очки протёр до блеска, и они отражали солнечный свет, падающий из слухового окна, будто с приходом Хэ Исюня и Сюй Пэя он снова исполнился надежд на жизнь.
Впрочем, у Сюй Пэя оставалось немало вопросов, на которые Чжэнь Ли должен был ответить.
— Мы просмотрели материалы дела, — сказал Сюй Пэй.
— Соседи говорят, у вас со Сы Лэй была бурная ссора. В суде вы объяснили, что ссорились из-за бытовых мелочей — это явно неубедительно. Из-за чего вы на самом деле ссорились? На мусорном пакете у двери остались только ваши отпечатки пальцев. Почему? Вы правда не помните, когда разбился стакан? Сразу после ареста вы всё время твердили, что «Чжицзиньхуэй» хочет вас подставить. Но после встречи с адвокатом вы перестали упоминать «Чжицзиньхуэй» и говорили только, что убийца — не вы. Почему?
Сюй Пэй выпалил целую серию вопросов. Чжэнь Ли несколько раз пытался вставить слово, но не успевал, поэтому просто дождался, пока Сюй Пэй закончит, и, поправив очки, сказал:
— Начну по порядку. Это была суббота. Днём я ходил на частную встречу нескольких учёных, а когда вернулся, увидел, что Сы Лэй повесилась дома. Вы спрашиваете, из-за чего мы ссорились? Она сказала, что хочет разоблачить истинное лицо Ло Эня. Я просил её не горячиться, потому что у Ло Эня власть и связи, нам с ним не тягаться.
Она меня не послушала и решила сделать по-своему. Поэтому, когда я вернулся домой и увидел эту картину, моей первой мыслью было, что «Чжицзиньхуэй» пришла заметать следы.
Но после разговора с адвокатом я понял, что у меня нет доказательств. У «Чжицзиньхуэй» огромная сила. Если бы я продолжал на них давить, меня бы тоже убрали, и до тюрьмы бы я просто не дожил.
Поэтому в суде я не рассказал настоящую причину ссоры. Если бы рассказал, обязательно всплыло бы «Чжицзиньхуэй», а я не посмел. Пришлось выдумывать.
Вы упомянули, что на мусорном пакете только мои отпечатки. В тот день, когда я вернулся и открыл дверь, пакет лежал прямо за ней. Я не подумав поднял его. Теперь, оглядываясь, понимаю — это был их способ подставить меня. Сделать вид, что убирают место преступления, и ждать, пока я дотронусь до пакета.
А стакан — я правда перепутал. Потому что за день до этого, когда мы ссорились со Сы Лэй, я тоже разбил стакан. Я думал, это тот самый. Только когда полиция сказала, что стакан разбит недавно, я понял, что перепутал.
Профессор Сюй, офицер Хэ.
— К концу его неторопливый рассказ ускорился.
— Меня признали виновным потому, что я не посмел говорить в суде о «Чжицзиньхуэй», и из-за этого выглядел подозрительно. Но журналист и полицейские могут подтвердить — я тогда правда не мог открыть дверь. Если бы я был убийцей, зачем мне оставаться и колотить в дверь так, что стены дрожали?
Сюй Пэй всё это время молча слушал. Когда Чжэнь Ли закончил, он спросил:
— Вы сказали, что встречались с несколькими учёными. Разве они не могут подтвердить, что у вас алиби?
— Нет. Те люди — члены «Чжицзиньхуэй». Мы познакомились через неё. Они все отрицают, что я был на той встрече.
Вот оно что.
Действительно, сеть, в которой не проткнуть ни одной дырочки.
Возможно, сам Ло Энь велел тем учёным пригласить Чжэнь Ли.
Похоже, чтобы снять с Чжэнь Ли подозрения, всё равно придётся разгадать загадку с дверным замком.
— Вы просидели в тюрьме двадцать лет и ни разу не пытались добиться пересмотра дела?
— заговорил молчавший до этого Хэ Исюнь.
— Так и ждали, пока Ло Энь умрёт от болезни?
— Офицер Хэ, Линь Мэй — ваша мать. Вы должны хорошо знать силу «Чжицзиньхуэй», верно?
— сказал Чжэнь Ли.
— Конкретно — нет, — ответил Хэ Исюнь.
— Они, кажется, редко действуют открыто.
— Верно. Нынешняя «Чжицзиньхуэй» давно превратилась в закрытый кружок власть имущих. Чем тише, тем лучше.
— Чжэнь Ли вздохнул.
— Скажем так, у «Чжицзиньхуэй» пять ключевых членов: бывший председатель Верховного суда Ло Энь, мэр Линь Мэй, начальник полиции Шао Хуэй, ушедший на пенсию министр финансов Цянь Куан и владелец телеканала города Бинь Вэй Тай.
Кроме того, есть ещё немало приспешников. Как я мог добиваться пересмотра?
Теперь Ло Энь умер, Линь Мэй ушла с поста мэра — на её место пришла Ли Мэнлань, она мне нравится. Шао Хуэй, наверное, скоро на пенсию? Цянь Куан уже почти не занимается делами, Вэй Тай слушается первых нескольких. Так что сейчас — самое время для пересмотра.
Ну и выдержка у человека. Подумал Сюй Пэй.
— Но в вашем деле совсем нет новых доказательств. Пересмотреть его будет трудно, — сказал Сюй Пэй.
— Вы искали того журналиста?
— спросил Чжэнь Ли.
— Столько лет прошло, убийцу уже вряд ли найдёшь, но я думаю, хотя бы можно доказать, что убийца — не я.
Мысль здравая.
Всё равно нужно идти от журналиста и полицейских — доказывать, что с замком что-то не так.
— Когда вы вернулись домой, вы заметили, что журнальный столик кто-то передвинул?
— внезапно спросил Хэ Исюнь.
Чжэнь Ли опешил:
— А что со столиком?
— Он сдвинут к дивану сантиметров на двадцать, — сказал Хэ Исюнь.
— Столик… Я уже почти забыл, как выглядел мой журнальный столик…
— Чжэнь Ли опустил подбородок, зрачки забегали, будто он вспоминал.
— Куда он сдвинут?
— Вплотную к дивану, — подсказал Хэ Исюнь.
— Не заметил, — сказал Чжэнь Ли.
Сюй Пэй обратился к Хэ Исюню:
— Пойдём искать того журналиста.
Хэ Исюнь, наблюдая за реакцией Чжэнь Ли, коротко «м-м» кивнул.
— Кстати.
— Чжэнь Ли поднялся с дивана, достал из ящика магнит и сказал Сюй Пэю: — У меня появилась одна мысль. Камень, что у вас, возможно, метеорит.
Сюй Пэй:
— Метеорит?
— И, скорее всего, он может нарушать магнитное поле, — сказал Чжэнь Ли.
— Попробуйте достать и проверить.
Сюй Пэй снял блокиратор, протянул камешек Чжэнь Ли, и вышло ровно так, как тот предположил, — камень прилип к магниту.
— Точно! Я так и знал!
— Чжэнь Ли мгновенно возбудился, как ребёнок, получивший новую игрушку.
— Значит, триггер перемещения — изменение магнитного поля! А вы, профессор Сюй, ваш камень, должно быть, вступил в какое-то взаимодействие с полем грозы… Я гений!
— Нет, это ваши родители гении!
— Чжэнь Ли успокоился и добавил: — Оставили вам такой особенный камень.
— Но потом продолжил: — Хотя раз вы переместились сюда, они, наверное, очень волнуются.
Сюй Пэй не чувствовал никакого воодушевления:
— Они погибли в автокатастрофе, когда мне было десять.
Услышав это, Хэ Исюнь бросил взгляд на Сюй Пэя.
— Ох, простите.
— Чжэнь Ли смутился и перевёл тему: — Может, расскажете мне о вашем мире? Вы говорили, что вы биолог. Чем именно занимаетесь?
Чжэнь Ли явно воспринимал неизвестное легче, чем Хэ Исюнь, так что Сюй Пэй не против был с ним поделиться.
— У нас несколько сотен лет назад была эпидемия…
Он рассказал Чжэнь Ли всё то же, что и Хэ Исюню, и даже добавил кое-что о социальном устройстве:
— У нас общество, где доминируют альфы. Мне, честно говоря, не нравится естественное правило, что омеги должны переживать течку два раза в год. Я хочу разработать препарат, который позволит омеге самой выбирать — входить в течку или вообще не входить. Но это противоречит интересам альфа-группировок, поэтому мои проекты вечно отклоняют под разными предлогами.
Сейчас я исследую восстановление и модификацию желёз. Это помогает некоторым альфам вернуть былую силу, так что с финансированием у меня всегда было хорошо…
— Такова наука, — покачал головой Чжэнь Ли.
— Чистой науки не бывает. В конечном счёте всё упирается в интересы.
Они увлечённо беседовали, пока Сюй Пэй внезапно не почувствовал, что с телом что-то не так. Внутри всё сжалось, он поспешно сказал Чжэнь Ли:
— Доктор Чжэнь, верните камень, мне нужно надеть кольцо.
Самое важное чуть не забыл. Непозволительно.
Снова надев блокиратор, Сюй Пэй вдруг ощутил на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он встретился с тёмными глазами Хэ Исюня.
— Что?
— спросил Сюй Пэй.
— Ты ему столько рассказал, — слегка нахмурился Хэ Исюнь.
— Ты же тоже всё слышал.
Брови Хэ Исюня так и не разгладились, но тут зазвонил его телефон. Не сказав больше ни слова, он отошёл в сторону ответить.
Сюй Пэй уже собрался продолжить разговор с Чжэнь Ли, но вернувшийся с разговора Хэ Исюнь прервал его:
— Цянь Куан умер. Приступ астмы.
Чжэнь Ли остолбенел:
— Он тоже умер?
Сюй Пэй только что слышал это имя и спросил:
— А кто это?
— Ушедший на пенсию министр финансов, — сказал Хэ Исюнь.
— Мне нужно съездить посмотреть.
Сюй Пэй мог остаться один, но, прикинув, что и так пробыл здесь достаточно долго, а место глухое, такси не поймать, решил уехать вместе с Хэ Исюнем.
Однако уже в машине Сюй Пэй смутно ощутил, что и с надетым блокиратором что-то не так. Он нашёл предлог расстаться с Хэ Исюнем и поехал домой на такси.
Как зуд в горле — предвестник простуды, так и зуд в железе — предвестник течки.
Тот, у кого зудит горло, всё время пьёт горячую воду, надеясь не заболеть. Сюй Пэй, вернувшись домой, принял холодный душ, молясь, чтобы с телом ничего не случилось.
Но вышло наоборот.
Эта сводящая с ума ситуация возникла снова, и каждый раз по-разному.
В этот раз жидкости не выделялось, зато детородный канал зудел невыносимо, так что Сюй Пэй готов был засунуть туда руку и поковырять.
Разумеется, он такого делать не станет. И не стал бы.
Поэтому он изо всех сил старался сохранять спокойствие, лёг на диван, сложил ноги буквой «М» и принялся бороться с железной волей.
Был бы массажёр для желёз — хоть немного жидкости выделилось бы для смазки. А сейчас Сюй Пэй чуть ли не стёр кожу на руке, а «воля»
— ни в какую.
Нет, слишком сухо.
Что за дела — даже течка устроила «у кого потоп, у кого засуха»?
Помучившись ещё немного, Сюй Пэй сдался.
Неизвестно, когда вернётся Хэ Исюнь, нужно действовать быстро. Поэтому он просто выставил индекс блокировки на ноль, пошёл в спальню и забрался под одеяло.
…Новый матрас и правда удобный, поддержка отличная.
О чём ты думаешь! Давай, действуй!
То ли из-за того, что не получалось погрузиться, привычный запах можжевельника никак не мог поколебать эту сталь.
Может…
Ему нужно что-то, что подстегнёт.
Ради скорости Сюй Пэй уже забыл про стыд. Он открыл шкаф Хэ Исюня, с виноватым видом сглотнул слюну и…
Притащил на кровать полицейскую форму Хэ Исюня.
Надо признать, Хэ Исюнь в форме выглядит довольно красиво…
Наконец появилось хоть какое-то ощущение. Сюй Пэй, спрятавшись под одеялом, трудился без остановки, как трудолюбивая пчёлка.
Зрительное воображение работало лучше обоняния, а чувство запретности от краденой формы добавляло остроты.
В голове у Сюй Пэя крутилась только одна мысль: «Сосредоточься, иначе ощущение пропадёт», — так что он даже не услышал, как открылась и закрылась входная дверь.
Поэтому, когда Хэ Исюнь, разобравшись с делами Цянь Куана, вернулся домой, он обнаружил, что Сюй-бигль снова шалит — тайком спит на его кровати.
Впрочем, не удивительно.
Каждый день, возвращаясь домой, Хэ Исюнь получал от Сюй Пэя сюрпризы: то вещи разбросаны, то одежда испачкана.
Но, подойдя ближе, Хэ Исюнь заметил, что движения на кровати какие-то странные.
Сюй Пэй что-то делал под одеялом, издавая какие-то жутковатые постанывания.
То ли хныканье.
То ли стон.
Резко отдёрнув одеяло, Хэ Исюнь застыл с рукой в воздухе.
Сюй Пэй — сверху в пижаме-бигле, снизу совершенно голый… занимался делом, о котором не говорят вслух.
От крайней неожиданности белая субстанция вылетела из его руки и щедро забрызгала полицейскую форму Хэ Исюня.
Так вот оно что —
До Хэ Исюня постепенно дошло: дома у него завёлся пёсик, который тискает его форму.
Даже видавший всякое офицер Хэ был изрядно ошарашен этой картиной.
— Ты. Чем. Занимаешься.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…