Глава 65. Часть 1. Техник шестидесятых 12
Фан Чжиюань вкатил велосипед во двор — на руле висели два больших свёртка. Дед с внучкой, жившие во флигеле, не вышли поглазеть: окно флигеля было закрыто, занавеска наполовину задёрнута, внутри было тихо-спокойно, лишь тонкая струйка дыма поднималась из трубы флигеля и таяла в полуденном свете серо-голубой нитью.
Фан Чжиюань подставил подпорку под велосипед, взял свёртки и вошёл в главный дом. Едва переступив порог, он увидел Цзян Чжэнчэна, который хлопотал у печки возле двери западной комнаты. Печка была чугунная, с круглым брюхом, стояла в углу, труба от топки уходила в дымоход в стене.
В топке лежало несколько тонких поленьев, искры с трудом лизали кору, из устья печи валил сизый дым, от которого Цзян Чжэнчэн, склонив голову набок, кашлянул.
Фан Чжиюань приподнял свою авоську, в которой лежали эмалированная кружка и свёрток в промасленной бумаге:
— Пап, не возись, я еды принёс.
Услышав его голос, Цзян Чжэнчэн будто услышал сигнал освобождения — он тут же опустил кочергу на пол, выпрямился, и на лице его читалась неподдельная радость:
— Чжиюань пришёл!
Услышав шум, из западной комнаты вышла и Фан Муюнь. Увидев, что у Фан Чжиюаня в руках не только коробки с едой, но и большой туго набитый свёрток, она опешила и протянула руки, чтобы помочь:
— Ой, зачем столько всего принёс? А Юаньюань с тобой не вернулась?
Фан Чжиюань не дал ей взять ношу, прошёл с вещами в западную комнату и поставил авоську на стол:
— Я сегодня на работу вышел, Юаньюань в деревне осталась. Пап, мам, я ещё не обедал, взял три блюда — как раз с отцом по рюмочке пропустим.
Говоря это, он положил другой свёрток на кан.
Цзян Чжэнчэн кивнул, вышел из западной комнаты и свернул в прихожую:
— Тогда я принесу посуду и рюмки.
Его шаги зазвучали в прихожей, следом послышался лёгкий звон тарелок и чашек.
Фан Чжиюань указал на большой брезентовый мешок, лежавший на кане, — горловина была не затянута, и оттуда выглядывало что-то пёстрое:
— Мам, я вам с папой гостинцев привёз. Вам готовить несподручно, так что когда проголодаетесь — перекусите. Это всё долго не хранится, как съедите — я ещё привезу.
Он раскрыл мешок и стал выкладывать содержимое одно за другим.
Молочные конфеты «Большой белый кролик» он высыпал прямо в эмалированную банку. Банка сухого молока, печенье таосу, вяленая говядина, утиные окорочка — всё это одно за другим появлялось перед глазами Фан Муюнь.
Сигареты и вино он поставил на край стола, а крем «Снежинка» протянул Фан Муюнь:
— Мам, пока пользуйтесь этим кремом для лица. Другие баночки-скляночки сейчас достать трудновато. Эту коробочку пока берите, как закончится — я вам ещё куплю.
Фан Муюнь взяла крем, поднесла к носу и понюхала — запах был лёгкий, не резкий. Она понимала: в нынешнее время доставать баночки-скляночки с косметикой — значит прослыть человеком с мещанскими замашками, и сейчас ей не пристало гнаться за такими вещами.
Взгляд её упал на свёртки с мясом — тмин густо облеплял куски, от них шёл дразнящий аромат:
— Это… зачем ты столько мяса привёз?
Фан Муюнь взяла банку сухого молока и поднесла поближе, разглядывая:
— И даже сухое молоко! Разве сейчас сухое молоко не продают только по справке из больницы? Ой, а это молоко вроде бы не… наше, да?
Она с сомнением посмотрела на банку, взгляд её задержался на герметичном шве у крышки — такая аккуратная работа сильно отличалась от того, что продавалось в их стране: шов на крышке был запаян плотно, без единой зазубрины, гладкая жесть не походила на отечественную.
Фан Чжиюань небрежно махнул рукой, голос его звучал обычно:
— Про мясо не беспокойтесь. У нас за домом — Шаньаньлин, каждый год в межсезонье деревня собирает охотников и отправляет их в горы на промысел, так что мяса дома у нас не переводится. Это вам просто как закуска.
Тут он понизил голос, придав ему таинственности:
— А молоко — это тамошняя вещь.
Он указал пальцем на север.
— Это специальное молоко для пожилых, чтобы кости укреплять, как раз вам с папой подходит. Слышал, его там специально делают, чего туда добавляют — я не разбираюсь, но для костей полезно. Вам с папой в вашем возрасте именно это и нужно.
Цзян Чжэнчэн как раз входил с посудой и рюмками и услышал слова Фан Чжиюаня про север — чуть не выронил всё из рук.
Он в два шага вошёл, поставил посуду на стол и заговорил тихо и торопливо:
— Чжиюань!
Брови его сошлись, морщинки у глаз стали глубже, во взгляде читались явная тревога и беспокойство.
В нынешней обстановке не только богачам приходилось пригибать голову — те, у кого были зарубежные связи, становились настоящими изгоями, за ними следили на каждом шагу. Цзян Чжэнчэн от волнения крепко сжал губы.
Фан Чжиюань понял, чего тот боится, и поднял руку, делая жест «не торопитесь»:
— Пап, не переживайте. Я это купил у тех людей — у нас тут есть целая группа, у которой есть выходы на тамошних, они меняются товаром. Перейдёшь через Хэйхэ — и можно выменять целую кучу припасов. У них особенно много мяса и молочных продуктов: вяленая говядина и баранина, сухое молоко, масло — всего полно.
У нас внизу все знают про эти заграничные товары, они идут по приграничным каналам обмена. Пока не повезёшь в другую провинцию — никто за этим не гоняется. Я и покупал осторожно, эти люди уже много лет этим занимаются, у них все ходы налажены.
Услышав объяснения Фан Чжиюаня, Цзян Чжэнчэн и Фан Муюнь наконец перевели дух.
Все трое сели за стол и принялись за еду, переговариваясь.
Фан Чжиюань быстро умял пару ложек риса, закинул в рот кусочек гуобаожоу и, жуя, рассказал, чем эти дни занималась в деревне Цзян Юаньюань.
Он рассказал, что Юаньюань подружилась в его родной деревне с несколькими людьми, что по хозяйству всё управляются его мать и невестки, так что Юаньюань работать не приходится — она разве что сидит во дворе с подругами, разговаривает да перебирает песок из зерна.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…